МАЛЫШЕВ

Иван Матвеевич (кон. янв. 1802, Сергиевский посад - 30.04.1880, Сергиевский посад), ведущий иконописец Троице-Сергиевой лавры 2-й пол. XIX в., руководитель и преподаватель лаврской Иконописной школы, хозяин собственной иконописной мастерской. С именем М. связано появление особого стилистического направления в иконописи, вобравшего в себя элементы академической живописи, традиций монастырского и палехского иконописания. Иконы самого М. и мастеров его круга находятся в Духовском храме Троице-Сергиевой лавры, в Илиинском храме Сергиева Посада, в храме свт. Николая в Риме, в нек-рых московских храмах (свт. Алексия на Николоямской ул., в ризнице Данилова мон-ря), в музеях (СПГИАХМЗ) и в частных собраниях.

Согласно автобиографии М. (Сокр. биография. 2000), при крещении художник получил имя в честь свт. Иоанна Златоуста. Семья была бедной, входила в штат троицких монастырских крестьян. Отец художника Матвей Иванович был «штатнослужителем» лавры, выполнял различные послушания: был звонарем на колокольне, пек просфоры. В 1819 г. он вместо себя определил в штат лавры младшего сына Ивана (до 1859). Мальчик с детства знал грамоту: чтению его обучил отец, письму - один из лаврских иеромонахов. В 1813 г. М. был взят в келейники к казначею лавры иером. Арсению. Через 5 лет М. определили в иконописную мастерскую, где под рук. иером. Афанасия (Фёдорова) уже трудился его старший брат Николай. Обучение началось с рисования углем на бумаге деталей иконы, затем ученики переходили к писанию масляными красками. М. скоро стал делать успехи в иконописи, и в 1818 г., когда иером. Афанасий принял на себя обязанности наместника лавры, он назначил М. учителем на свое место, хотя тот был еще одним из младших учеников. Иконописание в монастыре в то время находилось в упадке, заказов было мало. Вместе с др. мастерами братья выполняли различные малярные работы (покраску столов, комодов, шкафов и т. д.). Свободное время М. посвящал самообразованию: рисовал с таблиц, копировал картины и иконы, писал портреты с натуры. Весной 1822 г. по поручению архим. Афанасия М. написал портреты игум. Евпраксии (Коротаевой) и мон. Лаптевой в Хотьковом мон-ре. В февр. 1822 г. М. вступил в брак с дочерью бывш. лаврского столяра А. Ф. Дубакина. В 1827-1829 гг. под рук. наместника Афанасия вместе с братом Николаем М. участвовал в росписи Предтеченской ц. лавры.

В 1835 г. М. по благословению наместника оставил на монастырское попечение семью и уехал в С.-Петербург для учебы в Императорской АХ в качестве вольноприходящего ученика. Первые 3 года М. обучался в рисовальных классах (РГИА. Ф. 789. Оп. 19. Д. 719). О следующих 3 годах, в течение которых он должен был совершенствоваться в живописи, сведений не сохранилось. Возможно, по какой-то причине М. прервал учебу и вернулся в лавру. Однако в монастырских документах этого периода его имени не найдено; только в 1841 г. М. упоминается в качестве учителя рисования «предуготовительного» класса в лаврском народном уч-ще (РГАДА. Ф. 1204. Оп. 1. Д. 5682. Л. 30 об.- 31).

В 1843 г. наместник лавры архим. Антоний (Медведев) поручил М. отобрать наиболее способных мальчиков для обучения рисованию и готовиться к возобновлению в лавре Иконописной школы (подробнее см. ст. Троице-Сергиева лавра, разд. Иконописная школа). В 1846 г., когда школа была открыта, М. стал ее руководителем. Сохранился приказ Учрежденного Собора (янв. 1851) «о преподании наставления хозяину Лаврской Живописной школы Ивану Малышеву касательно Св. Икон и других правил для учащих и учащихся» (Там же. Д. 7253), определивший как нравственные требования к педагогам и учащимся, так и художественные приоритеты для иконописцев. Целью создания школы было «развитие и поддержание Греческого Штиля писания», к-рый, по мнению священноначалия, соответствовал существовавшей в то время идее исправления иконографических и стилистических вольностей, появившихся под влиянием искусства католич. Европы. В документе было сформулировано, как не нужно писать иконы, однако считалось допустимым соединять древнюю иконографию с реалистическим рисунком.

Под присмотром наместника лавры прп. Антония (Медведева) и под руководством М. лаврская Иконописная школа к сер. 50-х гг. XIX в. укрепилась и стала известна в др. правосл. Церквах. В 1850-1860 гг. она состояла уже из 2 отд-ний. В первом, где обучалось «до 60 мальчиков из разных местностей на полном монастырском содержании» (Арсений. 1873. С. 127), смотрителем и учителем иконописания был иером. Симеон (Смирнов), предположительно, ученик М. Второе отд-ние (до 20 чел.) было мастерской, где выполнялись заказы, с 1860 г. им заведовал М. Для больших работ над росписями и иконостасами ученики М. и иером. Симеона объединялись в артель и работали совместно, как это было, напр., при создании иконостаса для лаврского Духовского храма.

Преподавание было только частью работы М. Иконописец много трудился как для самой лавры, так и для российских храмов, выполнял многочисленные частные заказы. В 1842 г. «наружным и стенным писанием вместе с иконостасом» им была украшена Михеевская ц. в лавре. В 1845-1847 гг. он поновлял стенопись в трапезном Сергиевском храме. В контракте с М. на выполнение живописных работ подробно описаны сюжеты, техника исполнения, стоимость работы (ЦГИАМ. Ф. 73. Оп. 2. Д. 429. Л. 7-9). В 1848 г. вместе с др. мастерами М. поновлял алтарь Троицкого собора «иконною живописью». В 1854 г. написал иконостас в ц. вмц. Варвары. В 1854-1856 гг. в Троицком соборе работали 3 группы мастеров, одна группа, в которую входил М. с сыновьями Константином и Михаилом, поновляла стенопись. За эти годы М. со своей артелью выполнил 3 иконостаса для Илиинского храма, находящегося около лавры. М. написал большинство икон центрального иконостаса и сделал росписи стен и сводов.

В 1858 г. М. получил 1-ю награду: за копии с древних «корсунских» икон кремлевского Успенского собора имп. Мария Александровна пожаловала ему золотые часы. В том же году для ц. мучеников Хрисанфа и Дарии Ипатиевского мон-ря в Костроме мастером написаны «в греческом стиле на золотом фоне иконы в иконостас». За тщательную отделку икон сверх условленной суммы художник получил в благодарность 250 р.

За выслугой лет художник был исключен из числа «штатнослужителей» 10 мая 1859 г. и в том же году был удостоен звания свободного (неклассного) художника по миниатюрной живописи «с правом пользоваться с потомством вечною и совершенною свободой и вольностию и вступить в службу, какую пожелает» от Императорской АХ (Юбилейный справ. 1915. С. 122). Очевидно, положение «штатнослужителя» не позволяло ему получить звание ранее, сразу после завершения учебы, и пока он не был уволен из штата, он не мог обратиться в Совет академии с такой просьбой.

В 1860 г. за копии 2 лаврских икон - с изображением акафистов Спасителю и Божией Матери (на каждой из икон по 25 клейм) - от вел. кнг. Марии Николаевны получил 600 р. и золотые часы. В том же году вместе с иером. Симеоном М. написал 24 иконы праздников и святых для торжественных богослужений для ризницы лавры. В 1861 г. имп. Александр Николаевич, будучи в Троице-Сергиевой лавре, при посещении Иконописной школы пожаловал М. серебряную медаль с надписью: «За усердие» - для ношения на шее на Аннинской ленте. В том же году от вел. кнг. Александры Петровны за написание иконы свт. Николая Чудотворца (согласно сведениям иером. Арсения - св. Николая Качанова) и мц. Александры получил в знак благоволения бриллиантовый перстень. В 1863-1864 гг. написал 21 икону для храма Иркутской семинарии; в 1865-1866 гг.- 32 иконы для ц. св. Марии Магдалины вновь устроенного жен. Мариинского мон-ря и 23 иконы для Покровской ц. Вильны; в 1866 г. принял участие в написании икон для иконостаса Духовского храма лавры (вместе с сыновьями и художниками мастерской): им были написаны 32 иконы для среднего и верхнего ярусов. В 1867 г. на Парижской выставке за представленные 2 иконы с образом прп. Сергия Радонежского получил отзыв (одна из икон 2-частная: вверху поясной образ прп. Сергия, внизу «Благословение кн. Димитрия Донского на брань с Мамаем»; вторая - «Явление Божией Матери прп. Сергию»). В том же году вместе с иером. Симеоном поновлял стенопись Трапезной ц. В 1868 г. написал местные иконы во вновь устроенный храм во имя прав. Филарета. В том же году создал иконостасные образа для Русского Пантелеимонова мон-ря на Афоне. С 1851 по 1868 г. М. были написаны многочисленные иконостасные образа для городских и сельских храмов, а также для частных лиц Москвы, Киева, Иркутска, Костромы, Ярославля, Ростова, Ростова-на-Дону, Калязина, Саратова, Саранска, Галича, Астрахани, Архангельска, Полтавы, Тамбова, Одессы, Оренбурга, Кунгура, Кургана и др. Кроме этого, он писал иконы для совр. Польши, США, Великобритании, Японии, Грузии, Эстонии. В 1873 г. на Венской выставке за представленные иконы св. Иннокентия Иркутского и Божией Матери «Знамение» опубликовано одобрение.

В мастерской М. был освоен массовый выпуск икон, воспроизводящих чтимые образы святых. На этих иконах живописными средствами имитировались фактура и убранство древних памятников. М. также называли автором «изобретения украшать поле иконы чеканкой по золоту», к-рое приобрело широкое распространение (Арсений. 1873. С. 132). В мастерской существовало обычное для того времени разделение труда: М. помогали наемные работники и ученики, что нашло отражение в надписях на сохранившихся иконах. Напр., на иконе «Святые Константин и Елена, Мария Магдалина и Александр Невский» из Илиинского храма Сергиева Посада: «Написана в 1865 году, по желанию семейства художника Ивана Матвеевича Малышева. Возобновлена сия икона в мастерской художника Малышева в Сергиевом Посаде после 1900 г.»; на иконе «Рождество Божией Матери»: «Писана в мастерской художника Малышева, в Сергиевом Посаде в 1860 г.» (Данченко, Красилин. 1994. С. 23); на иконе «Свт. Николай Чудотворец», выставлявшейся на Антикварном салоне 2012 г.: «Писана сия икона в мастерской художника Малышева в Сергиевском Посаде 1881 года»; на иконе «Св. князь Владимир», выставлявшейся на Антикварном салоне 2010 г.: «Писана сия икона в мастерской художника Малышева в Сергиевском Посаде 1895 года». На обратной стороне икон мастерской М. встречаются 2 разновидности печатей. В обоих вариантах по краю овала размещена надпись: «Художникъ И. М. Малышевъ», а в центре могут быть расположены буквы «Т. С. Л.» (Троице-Сергиева лавра), как на иконе 3 святых из собрания СПГИАХМЗ, либо «С. П.» (Сергиевский посад), как на иконе свт. Николая Чудотворца (1881). Часто М. писал иконы на кипарисовых досках - такие иконы считались более ценными, чем иконы на липовых досках и на стекле (РГАДА. Ф. 1204. Оп. 2. Д. 8128). Как правило, иконы писались яичной темперой, а лично́е и нек-рые детали сверху прописывались маслом. На ранних образах («Свт. Николай и вмц. Варвара» из частного собрания), написанных масляными красками и выполненных во время учебы в академии или сразу по возвращении из С.-Петербурга, заметно сильное влияние академической школы, что проявляется в повороте фигуры, объемной лепке формы головы и рук, почти осязаемой передаче фактуры материалов - бархата, шелка, металла. На более поздних иконах М. эти реалистические приемы значительно нивелируются, хотя и не исчезают совсем.

Уже в 1855-1856 гг. художник нанимал на разных условиях работников из мещан или отпущенных на волю крестьян на сроки от 1 до 5 лет. В 1864 г. взял в ученики на 5 лет Василия Боженова (13 лет) и Ивана Никулина, к-рые обязались заплатить за обучение один 300, другой 200 р. серебром (ЦГИАМ. Ф. 73. Оп. 2. Д. 429. Л. 19-20). В сер. 70-х гг. XIX в., когда М. перевел мастерскую в собственный дом, у него появилась возможность набирать большее количество учеников.

Известно о 3 сыновьях художника. Старшие, Константин и Михаил, вероятно, учились иконописанию у отца и вместе с ним работали. В монастырских ведомостях на выдачу жалованья они упоминаются вместе. После смерти М. Константин возглавил семейную мастерскую в доме на Блинной горе (дом сгорел в нач. XX в.). Также он принял обязанности старосты Илиинского храма, к-рые М. исполнял в течение 32 лет. В 1889-1890 гг. Константин с подмастерьями поновлял настенную живопись Илиинской ц. Его усердием в храме выложили пол из огнеупорной плитки по подобию керамического покрытия в Трапезном лаврском храме. В 1884 г. под его руководством написан иконостас несохранившейся Казанской ц. (купол которой ранее был расписан М.). Младший сын М., Александр, получил образование в Императорской АХ в С.-Петербурге, где учился с 1857 по 1867 г. (с 1857 по 1859 состоял вольнослушателем, а с 1859 как полноправный студент). По окончании академии получил звание классного художника 3-й степени. По всей видимости, в родной город не вернулся, женился и остался жить в С.-Петербурге.

Современники М. отмечали, что он был признанным и известным в свое время иконописцем, имел многочисленные награды. Его иконы хвалили как за мастерство, так и за благочестиво-назидательный характер (Арсений. 1873. С. 132). Однако в нач. XX в. научные и реставрационные открытия в области древнерус. искусства кардинально изменили восприятие иконописи. Так, гр. Ю. А. Олсуфьев называл М. представителем «казенно-приличной, мертвенной, позитивной иконописи, которая заполнила церкви в середине XIX в.» (Олсуфьев. 1920. С. 225). В наст. время на основе полученных знаний, практического и не всегда однозначного опыта иконописания последних десятилетий преобладает менее пристрастная и более объективная оценка творчества М.

Получив навыки иконописи в церковной среде и пройдя обучение в Императорской АХ, лучшей светской профессиональной школе, М. в отличие от художников-академистов, выполнявших заказы для Церкви, стремился сохранить в иконе главное - ее церковное предназначение, т. е. создать моленный, духовно наполненный образ. В подобном направлении работали и др. мастера, связанные как с АХ, так и с крупными духовными центрами: иконописная мастерская Пешехоновых (С.-Петербург), работавших для Валаамского мон-ря (Белик Ж. Г. Иконописное наследие мастерской Пешехоновых. М., 2011), рязанского иконописца Н. В. Шумова (1827-1905), выпускника АХ, организовавшего мастерскую Серафимо-Дивеевского монастыря. Эти художники старались передать молитвенную сущность образа в реалистических формах, усвоенных благодаря академической школе; в то время не было сомнения ни в художественных, ни в церковных кругах в необходимости таких знаний. В мастерских этих иконописцев стремились сохранить традицию в той форме, к-рая была осознана Церковью и обществом, при этом у каждого из мастеров сформировался свой художественный почерк.