Богословская дисциплина, занимающаяся теологическим осмыслением политических концептов. Область применения П. т. зависит от интерпретации понятия «политическое». П. Скотт и У. Кавано включают в него «культурно-психологические, социальные и экономические аспекты» (Cavanaugh, Scott. 2004. P. 1), т. е. фактически весь спектр человеческой деятельности. К. Хоуви и Э. Филлипс также понимают политическое широко, как «различные способы, с помощью которых люди упорядочивают совместную жизнь» (Hovey, Phillips. 2015. P. XII), И. Гэйбриел, А. Папаниколау и К. Штёкль рассматривают политическую сферу как «систему власти и институтов» (Gabriel e. a. 2017. P. 2), Н. Вольтершторф сужает политическое до гос. сферы (Wolterstorff. 2012. P. 2).
Предметом богословского осмысления в П. т. в зависимости от трактовки политического могут быть общие понятия - власть, свобода, справедливость, общее благо, государство, общество, нация, культура и др., а также и более специфические - различные формы политического устройства (монархия, демократия), конкретные общественно-политические процессы (освобождение, борьба за равные права), а также явления политической жизни (революция, война). Все эти понятия рассматриваются в П. т. в перспективе «Божественного участия в мире» (Cavanaugh, Scott. 2004. P. 1) и «спасения» (Gabriel e. a. 2017. P. 2). С т. зр. Я. Ассманна, концепция П. т. представляет собой «постоянно меняющиеся отношения между политическим сообществом и религиозным порядком... между властью и спасением» (Assmann. 2000. S.1).
П. т. нередко называют публичную речь религ. деятелей на общественно-политические темы, а также высказывания политиков, которые в своей риторике обращаются к религиозным понятиям или сюжетам (напр., в США существуют исследования о «П. т.» президентов Барака Обамы и Джорджа Буша-младшего).
Оформление П. т. в самостоятельную область богословского знания произошло в эпоху Нового времени в качестве ответа на вызов секуляризации, в рамках к-рой человек может демонстрировать свою религиозность и руководствоваться религ. установками лишь в сфере частной жизни, а публичное пространство должно оставаться светским. В отличие от досекулярной эпохи, когда религиозное и политическое были неразрывно связаны, в Новое время потребовалась автономия политики от религии, т. о., прежние теологические конструкции, обосновывавшие политическое устройство, стали утрачивать свою убедительность и ценность в глазах общества модерна. С момента возникновения П. т. ее сторонники ставили двоякую задачу: с одной стороны, пытались осмыслить общественно-политический порядок модерна и предложить более адекватный с т. зр. религии взгляд на политическое устройство. При этом они не оставляли попыток дать новое обоснование прежним политико-теологическим концепциям, таким как симфония властей или монархия. С др. стороны, сторонники П. т. выступали с критикой секуляризации, отстаивая общественную значимость и политический потенциал религии. В наст. время в постсекулярной ситуации, когда религия вновь возвращается в публичное пространство, прибавляется третья задача: критика религиозного экстремизма, преследующего политические цели.
Термин «политическая теология» введен в академический оборот нем. юристом и теоретиком права К. Шмиттом (1888-1985) в 1922 г. Этот термин он позаимствовал у теоретика анархизма М. А. Бакунина (Bakunin M. La théologie politique de Mazzini et l'Internationale. Neuchâtel, 1871) (Шмитт, хотя и цитировал Бакунина, при этом никогда не упоминал о первоисточнике используемого им понятия, «так что современники Шмитта, не знакомые именно с этой работой Бакунина, могли и не догадываться, кто был автором впечатляющей формулы, получившей благодаря Шмитту столь широкое хождение» - Филиппов. 2016. С. 479). Политико-теологический метод Шмитта сформулирован в 3-й гл. трактата «Политическая теология»: «Все точные понятия современного учения о государстве представляют собой секуляризированные теологические понятия» (Шмитт. Полит. теология. 2016. С. 34). В сферу учения о гос-ве теологические понятия переносятся не произвольно, но в соответствии с систематической структурой, в к-рой они существуют в теологии: переносятся не отдельные элементы, а вся теологическая картина. Так, в трактате «Политическая теология» Шмитт применил свой политико-теологический метод к учению о суверенитете. Представления о суверене, к-рого Шмитт определяет как того, «кто принимает решение о чрезвычайном положении» (Там же. С. 8), восходят к теологическим представлениям о всемогущем Боге. Суверен становится аналогом всевышнего законодателя, а чрезвычайное положение - аналогом чуда. Понятие чуда содержит в себе «нарушение законов природы, устанавливающее исключение путем непосредственного вмешательства [Бога], как и непосредственное вмешательство суверена в действующий правопорядок [устанавливает чрезвычайное положение]» (Там же. С. 34).
Политико-теологический метод, предложенный К. Шмиттом, может быть охарактеризован как археология политических понятий. В этой парадигме работают совр. политические теологи Дж. Агамбен, У. Кавано и др. П. т. мыслится Шмиттом не только как обнаружение теологических оснований совр. политических понятий, но и как способ возвращения подлинного понимания политического. В каком-то смысле обнаружение теологических оснований - это попытка разоблачения секуляризации, попытка приоткрыть завесу «реального» устройства политической структуры мира, к-рую скрывает секуляризация. В своих рассуждениях Шмитт стремится вернуться к досекулярной ситуации, когда никакой политической теологии самой по себе не было, а было недифференцированное мышление о политическом.
Шмитт остается дискуссионной фигурой в П. т. Совр. политические теологи нередко отказывают ему в том, чтобы считать его политическим теологом. Они признают за ним первенство в использовании самого термина, однако либо выводят его за пределы политико-теологического дискурса, либо оставляют его в маргиналиях. Э. Филлипс пишет, что дискуссия о значимости Шмитта для политической теологии не окончена: «...одни видят в нем «крестного отца» политической теологии, другие - одного из главных ее исказителей, подлежащих осуждению» (Phillips. 2012. P. 5).
Следующий этап развития П. т. начинается в 50-60-х гг. XX в. и связан с появлением в Европе т. н. новой политической теологии (в противоположность старой, связанной с именем Шмитта), в Лат. Америке - теологии освобождения, в США - публичной теологии.
Новая политическая теология
Новая политическая теология основывается на богословской критической теории власти. Ее создатели - нем. католич. богослов Й. Б. Мец (1928-2019) и нем. протестант. богослов Ю. Мольтман (род. в 1926). На становление новой политической теологии оказали влияние Э. Петерсон (1890-1960), К. Барт (1886-1968), Д. Бонхёффер (1906-1945) и К. Ранер (1904-1984), а также движение нем. христиан-исповедников (см. ст. Исповедующая церковь), существовавшее в годы нацистского режима в Германии.
Одной из главных задач, к-рую перед собой ставили богословы этого направления, была критика приватизации религии и переосмысление модерна - борьба за «просвещение Просвещения». Отцы-основатели этого течения также критиковали теологические концепции нач. ХХ в.- экзистенциальную, трансцендентальную и персоналистскую теологию - за то, что, с их т. зр., эти концепции работали на усиление приватизации религии. В богословском описании мира и истории они обращались к эсхатологии как необходимому базису, на к-ром должно покоиться христ. послание в условиях совр. общества. В эсхатологии они находили основание для теологической критики гос-ва и общества. Главной для эсхатологического метода новой политической теологии становится тема надежды. Церковь в этом случае должна стать социокритическим институтом, а теология - освобождающим свидетельством веры и надежды. Ключевые работы этого направления - «Теология мира» Меца (Metz. 1968) и «Теология надежды» Мольтмана (Moltmann. 1965).
И. Б. Мец рассматривал новую политическую теологию как новую парадигму в духе теории смены парадигм Т. Куна (Metz. 1989). Он считал важным диалог христианства с совр. философскими течениями, в первую очередь с марксизмом как одной из наиболее влиятельных интеллектуальных традиций модерна. Обращение к критической теории связано также с влиянием на богословов этого направления идей Франкфуртской школы социальных наук. Новая политическая теология получила развитие в трудах Д. Шолле, Х. Пьюкерта, Э. Аренса и др. и оказала значительное влияние на становление латиноамер. теологии освобождения и феминистской теологии.
Освобождения теология
Освобождения теология как богословский проект концентрируется на вопросах социального неравенства и эмансипации. Одними из родоначальников считаются перуанский католич. богослов Густаво Гутьеррес (род. в 1928), а также браз. богослов Леонарду Бофф (род. в 1938), уругвайский священник-иезуит Хуан Луис Сегундо (1925-1996) и др. Большое влияние на становление теологии освобождения произвели труды браз. философа Паулу Фрейри (1921-1997).
Темами теологии освобождения становятся критика бедности как греха и переосмысление понятия духовной нищеты как солидарности с нищими. Отправной точкой являются 2 тезиса: «Бог любит всех людей одинаково и безусловно» и «Бог любит бедных особенно». С т. зр. теологов освобождения, вся теология должна стать критическим переосмыслением христ. действия (праксиса) в свете Слова Божия. Это действие должно уводить Церковь от пособничества политическим и экономическим структурам угнетения, к-рые способствуют формированию у людей ложного сознания. В критике социального неравенства теология освобождения помимо богословских аргументов использует инструментарий марксистской политической теории (праксис, ложное сознание и проч.). Одной из ключевых основ методологии теологии освобождения является ее практико-ориентированность: прежде любой теологической рефлексии должна быть проделана работа по соединению духовной и материальной реальности как первый акт освобождения (Hovey, Phillips. 2015. P. 29). Наиболее влиятельной работой в этом направлении стала «Теология освобождения» Г. Гутьерреса (Gutiérrez. 1973). Теологи освобождения настаивают на том, что все богословие должно быть контекстуальным, т. е. укорененным в конкретном социально-политическом контексте. С их т. зр., различные контексты порождают разные теологические ответы на них. К теологии освобождения относят феминистскую, черную, постколониальную и квир-теологию. Все эти направления объединяет общая тема эмансипации и борьбы с угнетением различных социальных групп в разных социально-политических контекстах.
Публичная теология
Публичная теология представляет собой направление П. т., в фокусе к-рой лежат осмысление вклада религии в общее благо и разработка религ. подходов к достижению общественного консенсуса в политических сообществах. Одним из главных объектов критики публичной теологии являются тенденции к приватизации религии как со стороны общества (секуляризация), так и со стороны самой религии (фундаментализм, сектантство).
П. т. представляет собой не конкретный богословский проект, как новая политическая теология или теология освобождения, а набор различных богословских подходов, которые появляются в США в условиях религ. плюрализма, высокой религиозности населения и отсутствия преференций со стороны гос-ва для к.-л. одной конфессии. К предшественникам совр. публичной теологии относят богословов - участников движения аболиционистов (30- 70-е гг. XIX в.) и движения трезвенности (20-е гг. XIX в.- 20-е гг. XX в.), богословов движения «Социальное Евангелие» - Вальтера Раушенбуша (1861-1918) и Вашингтона Гладдена (1836-1918). Наиболее влиятельными представителями публичной теологии в ХХ в. стали протестант. богослов Р. Нибур (1892-1971) и католич. богослов Дж. К. Мюррей (1904-1967), а также лидер движения за гражданские права М. Лютер Кинг-младший (1929-1968).
Публичная теология носит апологетический характер. С одной стороны, она критикует секуляризацию и защищает право верующих исповедовать свою религию публично и разъясняет обществу значимость религ. веры, одновременно критикуя опасные экстремистские проявления религиозности. С другой - обращается к верующим, объясняя значимость общественной дискуссии и достижения консенсуса и защищая важные политические и общественные институты, такие как права человека. Дж. К. Мюррей был одним из составителей декларации II Ватиканского Собора «Dignitatis humanae» и оказал большое влияние на принятие Римско-католической Церковью концепций прав человека, религ. свободы и плюрализма.
Публичная теология в своей методологии исходит из представлений об универсальности нравственных норм, к-рые богословски опираются на концепт естественного закона, заложенного Богом в человеческую природу. С этих позиций критике подвергается секулярное понимание этики, свободы, справедливости и человеческого достоинства.
В 80-90-х гг. XX в. в П. т. появляется влиятельное направление, связанное с постлиберальной теологией. Основателями постлиберальной теологии считаются представители Йельской богословской школы Ханс Фрай (1922-1988) и Джордж Линдбек (1923-2018). Главной работой в этом направлении является «Природа доктрины: религия и теология в пост-либеральную эпоху» Линдбека (Lindbeck. 1984).
Х. Фрай и Дж. Линдбек не занимались непосредственно П. т., но они заложили основы нового богословского языка, получившего название культурно-лингвистического подхода или нарративного богословия. П. т. в постлиберальном богословии представлена в основном работами амер. протестант. теолога Стенли Хауэрваса (род. в 1940), а также брит. англикан. теолога Дж. Милбанка и богословов возглавляемого им движения «Радикальная ортодоксия».
В работах «Теология и социальная теория» (Milbank. 1991) и «За пределами секулярного порядка» (Idem. 2013) Милбанк проводит радикальную критику секуляризации и социальных наук, которые, с его т. зр., не являются мировоззренчески нейтральными и выполняют функцию секулярного «надзора за возвышенным». Объектом критики Милбанка также становятся предшествующие направления П. т.- новая политическая теология, теология освобождения и публичная теология, поскольку они, с его т. зр., зависят от секулярного дискурса и способствуют усилению «надзора за возвышенным». Богословские основания для П. т. он находит в возвращении к богословской ортодоксии, нашедшей свое выражение в средневек. метафизике, в частности - в мысли Фомы Аквинского. Сторонники радикальной ортодоксии борются за возвращение теологии статуса метаязыка, описывающего реальность, в т. ч. общественно-политическую. Своеобразным манифестом этого движения является сб. статей «Радикальная ортодоксия: новая теология» (Milbank, Pickstock. 1999).