центральный образ рус. духовного стиха, важный источник для реконструкции народных христ. представлений. По предположению Н. С. Тихонравова, Стих о Г. к. мог сложиться в своем первоначальном виде в кон. ХV - нач. ХVI в. на территории Псковско-Новгородского края. Окончательное оформление текста произошло, по-видимому, в 1-й четв. XVII в.: этим столетием датируются наиболее ранние списки Стиха. Особая версия текста внесена в Сборник Кирши Данилова (сложился на Урале в сер. XVIII в.). В ХIХ в. Стих бытовал преимущественно на севере России, отчасти в средней полосе, а также в Белоруссии.
Занимая пограничное положение между устной и письменной словесностью, Стих о Г. к. демонстрирует сложное переплетение гетерогенных элементов, восходящих гл. обр. к ряду переводных апокрифических сочинений, подвергшихся фольклоризации в процессе бытования на Руси. Среди источников Стиха - «Беседа трех святителей», «Вопросы Иоанна Богослова Господу на горе Фаворской», «От коих частей создан бысть Адам» и др. Наиболее близка к Стиху о Г. к. «Беседа Иерусалимская», излагающая диалог между царями Волотом и Давидом о тех же вопросах, к-рые обсуждаются в Стихе. Мнения ученых о соотношении между Стихом о Г. к. и «Беседой Иерусалимской» разделились: одни считали, что «Беседа...» предшествовала Стиху, другие видели в ней прозаическую переделку Стиха.
Выражение «Г. к.» вызывает разные толкования. По мнению В. Н. Мочульского, оно образовано от более древнего «Глубинная книга» по ассоциации с голубем как символом Св. Духа. «Глубиной» (в смысле «глубина премудрости») именовали Псалтирь, возможно, также «Беседу трех святителей». В. Н. Топоров сопоставил выражение «Глубинная книга» с названием произведения иран. лит-ры «Бундахишн» (букв.- сотворение основы, глуби). А. А. Архипов считает изначальной форму «Г. к.» - так могли на Руси называть Пятикнижие в результате того, что его древнеевр. название «Sefer tôrâ» («Книга закона», «Книга Торы») было осмыслено как «Sefer tôr», т. е. «Книга горлицы», «Книга голубя».
В начале Стиха повествуется о том, что с небес падает на землю гигантская книга, в к-рой изложены все тайны мироздания. Образ небесной книги непосредственно восходит к апокрифическим «Вопросам Иоанна Богослова Господу на горе Фаворской» (греч. оригинал датируется временем не ранее V в., рус. списки известны с ХV в.), а в самих «Вопросах...» - к Откровению Иоанна Богослова (5. 1-9). К Г. к. съехались 40 царей, в т. ч. Волотоман Волотоманович и Давид Евсеевич. Основная часть Стиха представляет диалог между Волотоманом Волотомановичем и Давидом Евсеевичем, последний толкует содержание книги; диалог напоминает обмен загадками и отгадками. Сначала царь Давид Евсеевич излагает версию сотворения мира, в соответствии с к-рой мир появляется без участия божественной воли, в результате эманации света, зари, небесных светил из тела божества: «Начинался бел свет от Святa Духa, / От Святa Духa, Самого Христа, / Самого Христа, Царя Небёсного. / Солнце красное от лица Божья, / Млад светёл месяц от грудей Божьих, / звезды частыя - оны от риз Божьих, / зори светлыя от очей Божьих, / Самого Христа, Царя Небёсного». Эта версия имеет параллели с мифами о творении мира из тела первочеловека (Пуруша, Адам, Имир, Паньгу-Гу и др.), известными у разных народов. Далее следует рассказ о появлении первых людей и сословий: цари «зачaдились... от честной главы от Адамовой», князья и бояре - «от честных мощей от Адамовых», крестьяне - «от того колена от Адамова». 3-я ч. Стиха - вопросы о сакральных элементах мироздания и мироустройства: «матерью всех городов» в Стихе обычно именуется Иерусалим, главным храмом - храм Воскресения Христа, построенный на Голгофе, главным царем - рус. царь, главной землей - Св. Русь, главной горой - Фавор, главным деревом - кипарис, потому что из него был вырезан крест, на к-ром распяли Христа. Далее Давид Евсеевич отвечает на вопросы о море, озере и реке, рыбе, птице, звере, камне, траве.
Помин о четырех королях. 1911 г. Худож. Н. К. Рерих (СМИПИ)
В заключительном эпизоде отдельных вариантов Стиха царь Волотоман Волотоманович рассказывает свой сон про то, как подрались 2 зайчика, один обидел другого и тот удалился «во темны леса». Давид Евсеевич толкует сон: «То не зайчики в поле собегалися, / тут сошлася кривда со правдою... / Нонечь кривда правду приобидела: / пошла правда на вышния небеса, / а кривда оставалась на сырой земли, / по всему народу православному. / Она пала нам всем на ретиво сердце, / оттого у нас в мире стало правды нет, / стали беззакония великия». Параллелью данному сюжету является широко распространенное в древнерус. лит-ре (в частности, помещаемое в рукописные Прологи под 23 дек.) «Слово о правде и неправде», представляющее собой сокращение «Слова Петра черноризца о супротивении всяцем» (Павлова Р. Петър черноризец - старобългарски писател от Х в. София, 1994. С. 374-405. (КМС; Кн. 9)). Г. П. Федотов видел в этом эпизоде «основной опыт социальной философии народа» (Стихи духовные. С. 79).
Образ Г. к. привлекал внимание поэтов ХХ в.: А. А. Блока («Царица смотрела заставки», 1902), Вяч. И. Иванова («Превращение», 1915), Н. А. Заболоцкого («Голубиная книга», 1937). В живописи образ Г. к. нашел воплощение у Н. К. Рериха («Помин о четырех королях», 1911; «Голубиная книга», 1922) и В. М. Васнецова («Спящая царевна», 1900-1926).
Особую жизнь Стих о Г. к. получил среди духоборцев, у к-рых он (в сокращенном виде) стал богослужебным «псалмом», читавшимся и певшимся, вошел в «Животную книгу» - сборник «псалмов». Духоборский вариант текста (с заголовком «Царь Давид Евсеевич») представляет срединную (вопросо-ответную) часть Стиха (опубл.: Сборник русских духовных стихов / Сост. В. Г. Варенцов. М., 1860. С. 16-17). Популярность Стиха о Г. к. среди духоборцев объясняется тем, что большое количество духоборческих «псалмов» имело вопросо-ответную форму, а также склонностью духоборцев к иносказательному толкованию своих «псалмов», для чего Стих о Г. к. дает богатый материал. В «Животной книге» духоборцев, записанной В. Д. Бонч-Бруевичем, «псалом» «Царь Давид Евсеевич» сопровождается толкованием главных элементов мироздания, к-рые являются предметом вопросов (МИИРСР. Виннипег, 1954П. С. 107-109). В кон. 80-х гг. XX в. «псалом» «Царь Давид Евсеевич» был записан у духоборцев в Джавахети (Грузия). В XX в. Стих о Г. к., как и мн. др. старинные фольклорные тексты эпического содержания (былины, духовные стихи), исполнялся беспоповцами, в нач. 80-х гг. XX в. Cтих во фрагментах был известен поморцам в Прибалтике и на Печоре.
П. И. Мельников (А. Печерский) приписывает основателю хлыстовщины (см. Хлысты) Даниле Филиппову слова о спасительности «книги Золотой, книги Животной, книги Голубиной», к-рая есть «сам сударь Дух Святой» (Тайные секты // Собр. соч. М., 1976. Т. 8. С. 88-89), однако следы бытования Стиха о Г. к. среди хлыстов не обнаружены.