«Егда славнии ученицы…»: Комментарий к тропарю Великого Четвертка

«Вече­ри Тво­ея Тай­ныя днесь
Сыне Божий при­част­ни­ка мя при­ми»[1].

В Свя­той Пре­бла­го­сло­вен­ный Чет­верг Страст­ной сед­ми­цы Хри­сто­ва Цер­ковь вспо­ми­на­ет собы­тия послед­не­го дня перед аре­стом Учителя.

Все уже слу­чи­лось! Жите­ли Иеру­са­ли­ма уже нача­ли забы­вать, как совсем недав­но кри­ча­ли: «Осан­на Сыну Дави­до­ву!» Смо­ков­ни­ца засох­ла и нико­гда не при­не­сет пло­да. Жених уже гря­дет в полу­но­щи, а Иуда Иска­ри­от полу­чил от свя­щен­ни­ков «цену Оце­нен­но­го» (Мф.27:9). Одна­ко Иисус и его уче­ни­ки, несмот­ря ни на что, уго­тов­ля­ют тра­пе­зу в Сион­ской гор­ни­це, желая встре­тить вели­кий иудей­ский празд­ник Пасхи.

Имен­но на этой Вече­ре про­изо­шло одно из самых важ­ных собы­тий в хри­сти­ан­ской исто­рии – уста­нов­ле­ние Таин­ства Евха­ри­стии, Свя­то­го Причастия:

«И когда они ели, Иисус взял хлеб и, бла­го­сло­вив, пре­ло­мил и, раз­да­вая уче­ни­кам, ска­зал: при­и­ми­те, яди­те: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и бла­го­да­рив, подал им и ска­зал: пей­те из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Ново­го Заве­та, за мно­гих изли­ва­е­мая во остав­ле­ние гре­хов» (Мф.26:26–28).

Дан­ны­ми сло­ва­ми Хри­стос изме­нил ход чело­ве­че­ской исто­рии. В эту мину­ту каж­дый чело­век полу­чил воз­мож­ность телес­но соеди­нять­ся со Спа­си­те­лем все­го мира и иметь через это остав­ле­ние гре­хов и веч­ную жизнь.

Одна­ко имен­но в этот самый момент про­ис­хо­дит и страш­ное по сво­ей сути пре­да­тель­ство. За одним сто­лом с Учи­те­лем сидит чело­век, кото­рый бук­валь­но через несколь­ко часов пре­даст Бого­че­ло­ве­ка Хри­ста на смерть.

Эти собы­тия полу­чи­ли свое отра­же­ние в гим­но­гра­фи­че­ском тек­сте, крат­ко отра­жа­ю­щем суть празд­ну­е­мо­го собы­тия. Мы видим, что тро­парь празд­ни­ка повест­ву­ет вовсе не об уста­нов­ле­нии Таин­ства Жизни.

Цен­траль­ной темой, вопре­ки вся­кой логи­ке, ста­ло пре­да­тель­ство Иуды Искариота:

«Егда слав­нии уче­ни­цы на умо­ве­нии Вече­ри про­све­ща­ху­ся, тогда Иуда зло­че­сти­вый, среб­ро­лю­би­ем неду­го­вав, омра­ча­ше­ся и без­за­кон­ным суди­ям Тебе, пра­вед­на­го Судию, пре­да­ет. Виждь име­ний рачи­те­лю, сих ради удав­ле­ние упо­тре­бив­ша! Бежи несы­тыя души, Учи­те­лю тако­вая дерз­нув­шия: Иже о всех бла­гий, Гос­по­ди, сла­ва Тебе»[2].

Гре­че­ский ори­ги­нал таков:

«Ὅτε οἱ ἔνδοξοι Μαθηταί, ἐν τῷ νιπτῆρι τοῦ Δείπνου ἐφωτίζοντο, τότε Ἰούδας ὁ δυσσεβής, φιλαργυρίαν νοσήσας ἐσκοτίζετο, καὶ ἀνόμοις κριταῖς, σὲ τὸν δίκαιον Κριτὴν παραδίδωσι. Βλέπε χρημάτων ἐραστά, τὸν διὰ ταῦτα ἀγχόνῃ χρησάμενον, φεῦγε ἀκόρεστον ψυχὴν τὴν Διδασκάλῳ τοιαῦτα τολμήσασαν. Ὁ περὶ πάντας ἀγαθός, Κύριε δόξα σοι»[3].

За послед­ние 150 лет этот текст неод­но­крат­но пере­во­дил­ся на рус­ский язык. Для луч­ше­го пони­ма­ния и кон­траст­но­го срав­не­ния при­ве­дем две вер­сии перевода.

Пере­вод О.А. Седаковой:

«Когда слав­ных уче­ни­ков омо­ве­ние ног на Вече­ри про­све­ща­ло, Тогда Иуду нече­сти­во­го недуг среб­ро­лю­бия помра­чал; И без­за­кон­ным судьям он Тебя, пра­вед­но­го Судию, пре­да­ет. Смот­ри же, иска­тель нажи­вы, как нажи­вы ради при­шлось пове­сить­ся! Беги от алч­ной души, осме­лив­шей­ся такое (сде­лать) Учи­те­лю: Ты же, ко всем бла­гой Гос­по­ди, сла­ва Тебе!»[4]

И более ран­ний по вре­ме­ни пере­вод извест­но­го литур­ги­ста нача­ла XX века – про­то­и­е­рея Вла­ди­ми­ра Успенского:

«Когда слав­ные (досто­чти­мые) уче­ни­ки на вече­ри при умо­ве­нии ног про­све­ща­лись; тогда Иуда зло­на­ме­рен­ный, зара­жен­ный среб­ро­лю­би­ем, совсем омра­чил­ся; и Тебя, Пра­вед­но­го Судию, замыс­лил пре­дать без­за­кон­ным судьям. – Жад­ный соби­ра­тель богатств! Посмот­ри на уда­вив­ше­го­ся из-за них! Избе­гай жад­но­сти, – вот на что дерз­ну­ла она в отно­ше­нии к Учи­те­лю; Гос­по­ди, мило­сти­вый во всем, да будет Тебе сла­ва!»[5]

На умовении вечери

Пер­вая часть тро­па­ря напо­ми­на­ет нам о том, как Хри­стос, пока­зы­вая при­мер истин­но­го пер­вен­ства, омы­ва­ет ноги сво­им ученикам:

«Итак, если Я, Гос­подь и Учи­тель, умыл ноги вам, то и вы долж­ны умы­вать ноги друг дру­гу. Ибо Я дал вам при­мер, что­бы и вы дела­ли то же, что Я сде­лал вам» (Ин.13:14–15).

Этим Спа­си­тель дает понять, что в хри­сти­ан­ской иерар­хии необ­хо­ди­мо при­дер­жи­вать­ся принципа:

«Кто хочет меж­ду вами быть боль­шим, да будет вам слу­гою» (Мф.20:25).

Свет и мрак

В самом нача­ле тро­па­ря про­ти­во­по­став­ля­ют­ся поня­тия све­та и мра­ка. Иуда назы­ва­ет­ся здесь «зло­че­сти­вым», т.е. бес­чест­ным, ковар­ным[6]. Гре­че­ский ори­ги­нал «ὁ δυσσεβής» дает еще больший спектр зна­че­ний: «без­бож­ный, небла­го­че­сти­вый, непо­свя­щен­ный, свет­ский»[7]. Так, Иуда хоть и был близ­ким уче­ни­ком, апо­сто­лом Хри­ста, но не про­све­тил­ся Его Еван­ге­ли­ем. Поэто­му во вре­мя омо­ве­ния ног омра­ча­ет­ся, то есть погру­жа­ет­ся во мрак, тьму гре­хов­ную, под­дав­шись стра­сти сребролюбия.

Иуда был чело­ве­ком, не толь­ко рас­по­ря­жав­шим­ся общи­ми день­га­ми Хри­сто­вой общи­ны, но и имев­шим все апо­столь­ские дары, наравне с осталь­ны­ми уче­ни­ка­ми. Одна­ко про­ис­хо­дит доб­ро­воль­ное пре­да­тель­ство Иису­са на суд, а по фак­ту на смерть, так как этот суд изна­чаль­но гото­вил Хри­сту Крест. Иуда про­ме­нял апо­столь­ство на 30 среб­ре­ни­ков и не при­нес пока­я­ния, когда понял, что про­изо­шло, окон­ча­тель­но погру­зив­шись в без­дну греха.

В про­ти­во­вес ему высту­па­ют осталь­ные апо­сто­лы, кото­рых автор тро­па­ря назы­ва­ет «слав­ны­ми», то есть при­вер­жен­ца­ми сла­вы и чести, а о. Вла­ди­мир назы­ва­ет «досто­чти­мы­ми». Они, в свою оче­редь, «про­све­ща­ют­ся», то есть напол­ня­ют­ся све­том во вре­мя омо­ве­ния ног на Вече­ре Хри­сто­вой, при­ни­мая важ­ный жиз­нен­ный урок от Учителя.

Имений рачителю

Далее идет речь о том, какая судь­ба постиг­ла пре­да­те­ля Иуду. В цер­ков­но­сла­вян­ском тек­сте он назы­ва­ет­ся «рачи­те­лем име­ний», у про­то­и­е­рея Вла­ди­ми­ра Успен­ско­го – «соби­ра­те­лем богатств», у О.А. Седа­ко­вой – «иска­те­лем наживы».

Таки­ми раз­ны­ми спо­со­ба­ми они стре­мят­ся пере­дать гре­че­ское «χρημάτων ἐραστά»:

• «χρῆμα» – мате­ри­аль­ные бла­га, иму­ще­ство[8],
• «ἐραστής» – люби­тель, поклон­ник, влюб­лен­ный[9].

Иуда сде­лал свой выбор в поль­зу сереб­ра. Исход его судь­бы прост. После он не смог сми­рить­ся с про­изо­шед­шим, вер­нул день­ги свя­щен­ни­кам и, не най­дя выхо­да из этой ситу­а­ции, «шед уда­ви­ся» (Мф.27:5).

Наш выбор и последний Суд

Перед тем как закон­чить гим­но­гра­фи­че­ское повест­во­ва­ние, автор при­зы­ва­ет бежать, сто­ро­нить­ся алч­но­сти, дабы не повто­рить судь­бу Иска­ри­о­та, осме­лив­ше­го­ся совер­шить такую под­лость по отно­ше­нию к сво­е­му Учи­те­лю и Спасителю.

В завер­ше­нии тро­па­ря мы видим тра­ди­ци­он­ную для гим­но­гра­фии фор­му завер­ша­ю­ще­го про­слав­ле­ния Бога. Во всех трех пред­став­лен­ных вари­ан­тах, несмот­ря на раз­ли­чие в тек­сте, с помо­щью это­го обо­ро­та вос­сы­ла­ет­ся сла­ва бла­го­му и все­ми­ло­сти­во­му Богу нашему.

Гим­но­граф вос­пе­ва­ет мило­сер­дие Твор­ца, пото­му что зна­ет: окон­ча­тель­ное реше­ние ожи­да­ет чело­ве­ка толь­ко на Страш­ном суде.

Лари­са Мар­ше­ва, Илья Ведищев

Источ­ник: Православие.ру

---

[1] Молит­ва, в Вели­кий Чет­вер­ток, испол­ня­е­мая вме­сто Херу­вим­ской пес­ни во вре­мя Вели­ко­го Входа.

[2] Три­одь Пост­ная. М., 2002. C. 424.

[3] ΤΡΙΩΔΙΟΝ ΚΥΡΙΑΚΗ ΟΡΘΡΟΔΟΞΙΑΣ // https://glt.goarch.org/texts/Tri/t03.html

[4] Седа­ко­ва О.А. Мари­и­ны сле­зы. К поэ­ти­ке литур­ги­че­ских пес­но­пе­ний. К.: Дух і літе­ра, 2017 С. 123.

[5] Успен­ский В., про­то­и­е­рей. Сбор­ник цер­ков­ных пес­но­пе­ний с пере­во­дом их на рус­ский язык. М., 1911. C. 122.

[6] Сло­варь рус­ско­го язы­ка XI-XVII вв. Вып. 6. М., 1979. С. 35.

[7] Liddell H. G., Scott R. Greek-English Lexicon. Oxford, 1996. P. 461.

[8] Там же. P. 2004–2005.

[9] Там же. P. 681.