протоиерей Виктор Гурьев

1. Биографические сведения 2. Протоиерей В.П. Гурьев, как проповедник 3. Педагогическая деятельность Протоиерея В.П.Гурьева 4. Протоиерей В.П. Гурьев в частной жизни 1. Биографические сведения Протоиерей Виктор Петрович Гурьев о своем происхождении оставил следующую собственноручную запись в перешедшей к нему по наследству родовой Библии Елизаветинского издания. «Я, протоиерей, Московского уезда, Покровской, села Покровского, на Филях, церкви, Виктор Гурьев, от покойной моей бабушки, вдовы протоиерея Хотькова монастыря, Пелагеи Ивановны Гурьевой, умершей в 1862 году 86 лет, о начале рода моего и происхождении фамилии Гурьевых слышал следующее: Мой прапрадед, родоначальник фамилии Гурьевых, был сельский священник Владимирской епархии (уезда и села не помню) Гурий Дмитрич: от него и пошла, по его имени фамилия Гурьевых. У Гурия Дмитрича был сын Дмитрий Гурыч, также сельский священник Владимирской епархии. У Дмитрия Гурыча был сын Лев Дмитрич, тоже сельский священник Владимирской епархии. У Льва Дмитрича был сын Иоанн Львович Гурьев, мой родной дед, умерший 80 лет от роду, в 1850 году, заштатным протоиереем Хотькова монастыря. У Иоанна Львовича был сын Петр Иванович Гурьев, родившийся в 1813 году и умерший в 1869 году 18 декабря, священником Московской, Иоанна-Предтеченской, на Земляном Валу, церкви. От Петра Ивановича родился я, Виктор Гурьев, 1842 года ноября 9 дня. Отец Виктора Петровича был человеком крупных от природы способностей и с философским направлением мышления. Он прекрасно знал немецкий, латинский, греческий и еврейский языки и был лектором греческого языка в духовной семинарии «с особенным усердием и благопоспешностью», как сказано в его аттестате. Петр Иванович был близок с ученым богословским миром и в его доме постоянно бывали выдающиеся ученые богословы, которые весьма уважали его. Как человек, он был очень простой и добрый, как отец – крайне строгий. После Петра Ивановича осталась солидная библиотека из книг преимущественно на немецком языке. Родиной протоиерея Виктора Петровича было подмосковное село Останкино, в котором священствовал его отец и где он провел свои детские годы. С переходом отца В. П-ча в Москву, он поступает в духовное училище в Донском монастыре. Здесь ему пришлось познакомиться и вынести суровый режим школы того времени, в которой царила бедность детей духовенства, крайняя строгость, телесные наказания, о которых даже в старости он не мог вспоминать без содрогания. Едва ли не единственным отдыхом для ребенка была рыбная ловля, которой он занимался вместе со своими братьями в свободное от занятий время. Занятий же было очень много, начиная с сентября и кончая июнем следующего года, за исключением Рождественских и Пасхальных вакаций, и каждый день, «приходилось, – как вспоминал покойный, – вставать в 6 часов и возвращаться в 4 часа домой». По окончании училища, В.П. поступает в Московскую Духовную Семинарию, где жизнь приходилось вести не менее тяжелую, чем в училище. Это объясняется, главным образом, тем, что его отец, обремененный большой семьей, не имел возможности содержать детей своих в достатке. Обучаясь в семинарии, В.П. живет то у отца, то у родственников, то у студентов, переписывая им лекции и тем получая себе скудный заработок. Юноша впечатлительный, экспансивный, он то увлекается наукой, то поддается увлечениям школьного возраста, то присматривается к жизни общества, которое просыпалось тогда к великой реформе раскрепощения и доживало тяжести дореформенной жизни со всеми ее недостатками. Вот в такой-то обстановке и вырабатывалась личность Виктора Петровича. Прошли школьные годы. В 1862 году В.П. кончил семинарию. Настало время вступить в жизнь. Осенью в том же году он вместе с отцом своим едет в село Ильинское, Клинского уезда, где знакомится со своей будущей супругой Марией Афанасьевной. Покойный не мог без улыбки рассказывать об этой поездке к своей невесте в занятом у товарища сюртуке и с такими же часами. Недолго продолжались хлопоты об определении В. П-ча на место священника села Ильинского – Толбузина. 9-го ноября, в день его рождения, митрополит Филарет на его прошении наложил резолюцию: «окончить дело производством и дозволить вступить в брак». Итак, ровно девятнадцати лет В. П-ч назначается сельским священником. Прожив свои молодые годы в городе, совершенно незнакомый с жизнью деревенской глуши, он, естественно, первое время испугался этой новой жизни, но, по мере знакомства с жизнью деревни, его робость к ней проходила, и он так привязался к деревне, что не мог оставить ее до конца своей жизни. В.П., обладая светлым умом, жадно начал изучать деревенскую жизнь. Присматриваясь к темной крестьянской среде, он нашел в ней девственную почву и избрал ее той нивой, на которой он стала сеять разумное, доброе, вечное… Религиозно настроенный по своему воспитанию, находясь в непосредственной близости к природе, в соседстве с очагом веры – Иосифовым монастырем, он развил это настроение в себе до экстаза. Он полюбил природу, наблюдал ее жизнь, понимал ее… «С природой одной он жизнью дышал, ручья разумел лепетанье. И говор древесных листов понимал и чувствовал трав прозябанье. Была ему звездная книга ясна…». Этой природой он вдохновлялся. Из нее он брал лучшее и блестящие уроки для своих прихожан, и даже порою, свои переживания среди этой природы он запечатлевал в поэтической форме. Священник «милостью Божьей», – он отдает всего себя Богу; пастырь, – он несет свое простое задушевное понятное народу слово своим детям духовным; учитель, - он везде вносит свет; человек, – с чуткой, благородной, отзывчивой душой, – он быстро привязывает к себе своих прихожан. В храме он не пропускает ни одного богослужения, чтобы не преподать своим прихожанам поучения; ведет внебогослужебные собеседования с прихожанами, среди которых было много старообрядцев. Постом он трижды в день беседовал с прихожанами. Летом он вел беседы вне храма в церковной ограде, зимой – в храме. Чем более он полагал трудов на дело проповеди и просвещения, тем более просыпалось стремление деревни к свету. Ему приходится читать, толковать, рассказывать прихожанам, собравшимся для этого у него в «горнице»; забрав связку книг, он отправляется по деревням своего прихода и учит. Учил всегда и везде и, наконец, задумал построить школу. Дело это было чрезвычайно трудное, особенно по тому времени, ибо ни у него самого, ни у его прихожан не было на это средств, а последних еще нужно было убедить в пользе существования школы. Однако, несмотря на все препятствия, В.П. принялся за дело. В своем саду он отвел землю под школу, отдал для нее лес, который ему давался из казны, пошел по добрым людям и стал собирать средства на школу. В одной из многочисленных записных книжек, которые он озаглавливал: «беспамятному на память» мы находим, так сказать, отчет по этому делу: «на училище собраны деньги: деревни Лелявина Андрей Сергеев – 25 коп., Ефим Григорьев – 50 коп., сельца Аннино рядовой Т. Стефанов – 20 коп., от крестьян сельца Колпаково 5 р.» и т.д. Нашлись два жертвователя, давшие на школу по 50 р. Набрав этими грошами около 200 р. и добавив к ним из своего ничтожного дохода (300 р. в год) остальное, ему удалось поставит школу. Но и открыв школу, он встретился с целым рядом затруднений, ибо некому и не по чему было учить. В.П. сумел выйти и из этого затруднения: все ведение учебного дела он взял на себя, сам законоучительствовал, учительствовал и написал для этой школы прекрасный учебник по закону Божьему, который там и остался навсегда. На помощь себе он отыскал крестьянина, обученного им же грамоте, и поставил его учителем своей школы. Разумеется, этого учителя также приходилось Виктору Петровичу учить. Этому учителю из своих средств он платил 36 руб. в год жалованья… Так выросла первая школа в округе. Учитывая труды В.П-ча по проповедничеству и учительству в с. Ильинском, невольно удивляешься могучей энергии, но еще более приходится удивляться, когда мы вспомним о другой стороне его служения. Как священник, он должен был обслуживать духовно-религиозные нужды 14 деревень и 15-го села его прихода. Исправление каждой требы, а их было крайне много, было трудно уже потому, что сообщение с деревнями прихода большую часть года было сопряжено с едва одолимыми препятствиями. В дождливое ли лето, глухой ли осенью, ранней ли весной при бездорожье и распутицах священника приглашают напутствовать умирающего, окрестить ли младенца и т.д., и он ехал исполнять свой долг. По рассказам близко знавших его, на Пасху, на 2-й день ее, отслужив в 4 часа утра литургию, он уезжал верхом на лошади в приход, где приходилось иногда служить по 20 молебнов в одной избе, и возвращался домой лишь в субботу. То же было и на Рождество. Отдавая все силы служению Церкви и приходу, ему почти не оставалось времени для личной жизни, для забот о нарождающейся семье. Через семь лет священства у В.П-ча умирает отец, и ему приходится принять участие в содержании и устройстве своих братьев и сестер. Получая ничтожное вознаграждение за свои труды, он, однако, находит возможность поддерживать и сирот. По праздникам в его горнице собираются нищие, и его супруга М.А. кормит их. Прошло 12 лет такой жизни. В 1875 г. он переходит в другой приход – село Люберцы. Здесь мы видим ту же деятельность о. Виктора в храме и земской школе, которую он открыл. Но в этом приходе он прослужил всего один год и был переведен на новое место служения, в подмосковное село Покровское-Фили, где и священствовал до конца дней своих. В своем новом приходе В.П. не порвал связи с детьми своими духовными по с. Ильинскому до конца жизни. Труды В.П-ча в селе Ильинском-Толбузине и с. Люберцах отмечены следующими официальными наградами: в 1871 г. он награжден набедренником, за собеседования с прихожанами и детьми их; в 1873 году ему объявлена благодарность высокопреосвященного Иннокентия, Митрополита Московского, и в 1875 году, за ревностные труды по должности наставника в сельской школе, ему преподано благословение Святейшего Синода. С переходом на Фили, начинается новый этап его жизни. Сюда он явился уже умудренный четырнадцатилетним опытом, свои недюжинные силы он научился прилагать к деятельности с меньшей затратой энергии, но с достижением более плодотворных результатов. Его деятельность здесь принимает общественный характер, не ограничивающийся узкими рамками прихода; здесь же начинается его богословско-литературная деятельность. Приход Покровской, на Филях, церкви хотя и деревенский, имел совершенно иные черты, нежели приходы его первоначального служения. По объему он гораздо меньше, – в нем лишь две деревни Фили и Шелепиха. Население прихода, находящегося вблизи Москвы, всего в 2-3 верстах от нее, со значительным фабричным элементом, не носит уже того характера темноты, в которую В.П. попал в с. Ильинском. В летние месяцы это одна из лучших тогда дачных местностей, любимая москвичами, полная исторических воспоминаний. Красив, может быть, единственный в своем роде, в России, храм, в котором В. П-чу предстояло служить 34 года; недаром он в истории русского искусства назван «волшебной грезой». В этом чудном храме, среди новых людей и начал В.П. свою деятельность на Филях. 25-го марта 1876 года о.Виктор служит здесь первую литургию и произносит свою первую проповедь, и в продолжении 34 лет его проповеднический голос не умолкает. Каждый праздник он проповедует, учит правде Божьей, учит жить. Его проповеднический талант привлекает к себе много слушателей. Его слушают не только прихожане Филей, но приезжают слушать и из соседних приходов. Его с одинаковым интересом слушают и крестьянин, и фабричный рабочий, и дачник-аристократ, взрослые и дети. Проповеди его были всем понятны, всегда самостоятельны и оригинальны. В конце 70-х годов со своими поучениями В.П. выступил на литературном поприще, начав их печатать в духовном журнале «Душеполезное Чтение», и одновременно с этим он начал собирать свои проповеди для его «Пролога в поучениях» и «Четии Минеи в поучениях». На это дело у него уходило все свободное время от прихода и педагогических трудов. Эта деятельность и создала ему имя, почему мы и остановимся на этом предмете подробно несколько позднее. Священствуя и проповедуя, В.П. уделял немало труда и на педагогическую деятельность. Так, с 1879 года по 1890 год он законоучительствовал, не получая никакого вознаграждения за свой труд, в Шелепихинской земской школе; с 1891 г. по 1906 г. в Покровском церковно-приходском приюте, также без всякого вознаграждения; с 1887 – 1897 г. учительствовал и законоучительствовал в Покровской церковно-приходской школе. Названные школы были открыты с его поступлением на Фили, при его ближайшем участии и в значительной степени держались его опытом. Педагогическая деятельность В.П-ча не ограничивалась рамками законоучительства в школе: как опытного педагога его приглашают в 1885 г. представительствовать от духовенства в Московский уездный училищный совет, где ему открылось широкое поле педагогической деятельности, о которой ниже мы скажем подробно. К этому мы прибавим лишь, что, кроме работы в области просвещения при помощи школы, В.П. принимает близкое участие в такой деятельности и другим путем, а именно при помощи устройства публичных чтений в г. Москве, будучи в 1881 г. избран членом-сотрудником комиссии по устройству этих чтений. Благодаря такому широкому опыту в народном образовании, его приглашают законоучительствовать в частные дома и не только на Филях, но и в Москву. В продолжении 11 лет В.П. законоучительствует на Филях в 3-х школах и в нескольких частных домах. Выдающаяся деятельность В. П-ча, как священника, проповедника и педагога, выдвинула его из среди своих собратий по священству. Он приобретает любовь и уважение среди духовенства благочиния, избирается духовником духовенства в 1881 г. и состоит в этой должности до 1906 г. Дабы понять, сколько В.П. трудился, возьмем обычный его рабочий день: богослужение, требы в приходе, уроки в трех школах, – а сколько сгорит сил на каждом уроке в классе, – возвратясь с уроков из школы, он уезжает на частные уроки, возвратясь с них, он пишет проповеди. Не забудем, что, как член Училищного Совета, он в треть учебного года ревизировал по 10-20 школ в уезде. А праздники? – Работа усугубляется, ибо ему по 3, по 4 дня приходится ходить по приходу со святыней и часто в ужасную погоду. Для выполнения такой сложной работы нужны были крепкие физические и духовные силы; заурядный человек скоро надломился бы от этой работы. 9-го ноября 1887 г. исполняется 25 лет церковно-общественной деятельности В.П-ча. Это – его праздник, это этап в его жизни, на котором мы и остановимся. Друзья покойного и те круги общества, в которых он вращался и трудился, собрались к нему, чтобы, подведя итоги его трудам за четверть века, выразить ему свою признательность и благодарность. Вот что повествуют нам об этом моменте жизни В. П-ча современные ему газеты: «Московские Церковные Ведомости», «Гражданин», «Московский Листок», «Русский Курьер» и др. Почтить юбиляра в этот день к нему собрались: епископ Дмитровский Мисаил, – присутствие которого, отмечает газета, является такой наградой, которой из сельских иереев о. Гурьев удостоился первый; представители благочиния, в котором В.П. служил, представители от Московского уездного училищного совета – граф М.С. Ланской, председатель Московской уездной земской управы М.Д. Пфейфер, И.И. Кристи, г. Бабановский, попечитель школы В.Н.Гирш, инспектора народных училищ А.П.Смирнов и И.Ю.Некрасов; представители общества хоругвеносцев, прихожане, дачники, почитатели и ученики. Большинство из этих представителей почтили юбиляра поднесением икон. На торжестве было произнесено много речей, содержание которых вращалось около очерченной нами деятельности В. П-ча. Особенного внимания заслуживает речь инспектора народных училищ г. Некрасова – «о русском священнике», тронувшая всех, по замечанию газеты, до слез, в которой он охарактеризовал личность В. П-ча, как исключительно талантливого педагога. Обрисовывая деятельность юбиляра, «Гражданин», между прочим, останавливается на том влиянии, которое имел В.П. на людей посторонних его приходу: «дачники все лето также пользуются поучениями о. Гурьева, и до того ценят его высоко-нравственный строй и истинно-христианскую проповедь, что выбирают его себе духовником и законоучителем для своих детей, живя зимой в Москве». «Вы для нас второе солнце нравственное, к которому мы летом приезжаем согреваться», – высказал в своей поздравительной речи один из дачников. В ответ на все эти приветствия В.П. произнес прекрасную речь, в которой сказались все те черты, которые особенно характерно отражались в его благородной личности. В.П. часто говаривал: «нет большего порока, как неблагодарность». Это был его принцип. Благодарностью он и начал свою речь, положив в её основание заповедь Апостола: «непрестанно молитесь, о всем благодарите» (1 Cол. 5:17, 18). «Эта мысль, изложенная в заповеди апостольской, за последнее время, как-то невольно преследовала меня, сказал между прочим В.П., и невольно заставляла постоянно на себе останавливаться». Да, засвидетельствуем и мы, что эта мысль постоянно преследовала его, ею он жил и не мог жить без неё. Вознеся Богу благодарение за все милости, ниспосланные ему от Него, – он благодарил далее всех тех, кто собрался к нему на его праздник выразить ему свои признательные чувства. Другой чертой характера В.П-ча было сознание, и притом слишком преувеличенное, своих слабостей, вследствие чего он не придавал значения своим исключительным трудам, на которые он смотрел как на свой долг, и сколько бы он ни трудился, он подозревал в людях неудовлетворенность и недовольство им. Эта черта проходит красной нитью и в его речи. Он спрашивает собравшихся почтить его: «да за что же?» И не найдя «за что» его благодарят, он весь успех своего служения объяснил исключительно добрыми нравственными качествами тех людей, ради которых он трудился. И так поставил дело, что получилось впечатление, что не его собрались чествовать, а он собрал около себя всех, чтобы почтить их. Труды В.П-ча к этому времени официально были отмечены такими наградами: в 1878 г. он был награжден скуфьею; в 1882 г. преподано благословение Святейшего Синода уже в 3-й раз; в 1883 г. награжден камилавкою, в 1888 г. – золотым наперсным крестом, а в следующем году ему разрешено носить драгоценный, осыпанный алмазами, крест, поднесенный прихожанами. Миновало четверть века идейного священства В.П-ча. Годы текли, деятельность все возрастала и возрастала. В 1889 г. выходит первое издание его «Пролога в поучениях», которых он пережил четыре, и пятое издание начало печататься пред его кончиной. Он работает над новым сборником поучений: «Четии-Минеи в поучениях на каждый день года». Этот труд Виктора Петровича издан в 4-х солидных томах. Затем он пишет «Поучения по руководству житий подвижниц восточной Церкви»; за ними – «Поучения по руководству Афонского патерика». В 1895 г. Виктор Петрович избирается, как представитель от духовенства, штатным членом Московского уездного училищного совета, в следующем году назначается Председателем Совета Московского уездного отделения Кирилло-Мефодиевского Братства. Таким образом, он совмещает обязанности по ведению народного образования в Московском уезда в школах всех типов: и в земских, и фабричных, и церковно-приходских. Явление это крайне редкое, особенно за последнее время, когда школы различных типов стали, к сожалению, в ущерб народному образованию, противополагать одну другой… Не оставляет Виктор Петрович и частных уроков, продолжая учить детей в лучших домах. Нечего и говорить, что ни одно праздничное богослужение он не пропускает, чтобы не сказать поучения народу. В годы, о которых мы только что говорили, в истории прихода на Филях было несколько событий, о которых считаем долгом, хотя мимоходом, упомянуть. Так, в 1887 г. на Филях была заложена, построена и освящена так называемая «Кутузовская изба», на месте исторической избы, сгоревшей в 1868 г., в которой происходил в 1812 г. военный совет, решивший участь Москвы. На торжествах, по поводу открытия этой избы-богадельни для инвалидов, Виктор Петрович своим художественным словом разъяснил пред «гражданами города Москвы» значение событий, связанных с этим историческим местом. Речи, произнесенные им при этих торжествах, совсем не похожи на те простые поучения, которые он предлагал своей деревенской аудитории. Здесь мы видим изысканный, изящный слог, глубокое знание истории, тонкий анализ, умение понимать своих слушателей. Как священник он не пропускает представившегося случая извлечь из воспоминаемых событий нравственный урок. «Все великие эпохи, говорил он, пережитые или переживаемые народами, все равно, будь они бедственны или радостны, – всегда оставляют после себя известный след и всегда дают тот или иной нравственный урок, как и самим тем, которые переживают их, так равно и поколениям следующим». Видя Промысел Божий в судьбах России в период Отечественной войны, он с удивительной силой и красочностью, свойственной его проповедническому таланту, обрисовывая события 1812-го года, дает наставление слушателем о памятовании – о руце Божьей и кончает так свою речь: «Граждане! Когда Наполеон с этого места в первый раз увидел Москву, то, говорят, воскликнул: «ах, вот он, этот знаменитый город!» Что же бы он воскликнул теперь, через 75 лет, если бы увидел ее, как царицу, всю в золоте, всю одеянну и преиспещренну, как невесту, украшенную своему жениху? Конечно, может быть, и он тут понял бы, что бессилен человек что-либо созидать или разрушать, что все во всемогущей руце Божьей и что верующих в Бога никакая сила не победить, ни поработить не может. А в этом последнем, что мы именно верующие, в этом убедили бы его эти сотни глав златых церквей московских и сияющие на них знамения Сына человеческого!» Но мало сказать, что речи, произнесенные при Кутузовских торжествах красивы, они заключают в себе нечто несравненно большее. Освятив избу-памятник, Виктор Петрович в слове своем высказал, проникая своим острым взором в будущее, следующее: «я верую, твердо надеюсь, что некогда и крест Господень воссияет здесь, и зерно ваше (устроителей памятника) в древо ветвистое возрастет и плод мног принесет». Да, Виктор Петрович не ошибся. Прошло 25 лет, и он сам был свидетелем того, что при избе-богадельне воздвигается храм-часовня, но он не дожил, чтобы увидеть воздвигнутый на этом храме крест… Этот крест воздвигнут лишь теперь после его кончины. 13 июня 1893 года Покровская, что на Филях, церковь праздновала свой двухсотлетний юбилей. Было большое торжество. В.П. принимал живое участие в этом торжестве. Своим талантливым словом он освятил собравшимся на торжества значение празднуемого события и, представив в речи историю храма, он не забывает извлечь из нее урок для постоянных посетителей этого храма, в котором они возносят свои молитвы Отцу Небесному. Речь эта, по отзывам печати, была исключительной силы. Но В.П. сделал по поводу этих торжеств на Филях нечто большее. Он написал «Историко-статистическое описание Московского уезда, Покровской, села Покровского, на Филях, церкви», собрав в этой книге самые подробные сведения, относящиеся к истории села Покровского – Филей, что было делом весьма трудным, если мы примем во внимание скудность исторических сведений, относящихся к этому крохотному клочку земли русской. 1-го мая 1898 года праздновала свой двадцатипятилетний юбилей лечебница в селе Покровском. Опять В.П. спешит по этому поводу со словом благодарности к Отцу Небесному, вложившему душу устроителя этого дома милосердия добрую мысль – подать руку помощи страждущему человечеству, спешит со словом ободрения и утешения к трудящимся на этом тягостном поприще, где каждый шаг сопровождается созерцанием страданий и ран человеческих. Уже из этих немногих примеров видно, как чутко В.П. относился своей благородной душой ко всему, что дорого его сердцу. Все, что напоминало о созидающей руце Божьей в делах человеческих, он спешил отметить и запечатлеть в душах своих детей духовных. Прослужив 25 лет на Филях, отдавая все силы делу своего призвания, В.П. в 1901 г. доживает до нового праздника, который устроили ему дети его духовные. В Благовещение Пресвятой Богородицы прихожане собрались почтить четвертьвековое служение В. П-ча при Покровской, на Филях, церкви. Они благодарят его за понесенные ради них труды и выражают ему свою признательность поднесением святых икон. В. П-ч сердечно отзывается на это торжество; он отвечает им словом, и в этом слове мы находим новые черты, отразившиеся на духовном облике его. Он уже не тот вечно бодрый, живой и энергичный труженик, каким мы видели его ранее, – он успел утомиться; наступила пора, когда он у детей своих духовных просит снисходительного отношения к его ослабевшим силам… Вот что, между прочим, он сказал в своей произнесенной тогда речи: …«Еще…прошу потерпеть на мне, ибо крепость моя оскудела, сила и здоровье оставляют меня, кости ноют, члены дрожат. Голова убеляется сединами, лицо бледнеет и кроется морщинами, руки слабнут, ноги подгибаются, и весь стан мой клонится к земле, откуда взят я и куда пойду. Что же остается делать? Остается просить у вас терпения. Раз, к одному старцу – архипастырю явились прихожане с просьбой уволить от них также старца – священника. «Владыка святый, говорили они, священник у нас настолько стар, что никуда не годится: дайте нам молодого». Владыка с грустью посмотрел на них и сказал: «ну за что же старца гнать? Долго терпели, а уж немного-то потерпите; за это и Господь вашим грехам потерпит». Прихожане со словами владыки согласились, а вскоре и слова архипастыря сбылись; старец – священник скоро скончался. Прихожане же после смерти старца своего, рады были тому, что они послушались совета Владыки. И вот, как они потерпели на своем священнике, так потерпите и вы на мне многогрешном. И за это Господь воздаст вам вместо временных – вечная, вместо земных – небесная и сделает вас наследниками Царствия Своего. В заключение, мне остается у всех вас попросить прощения. Но перед этим скажу вот что: сколько я ни вдумывался в самого себя, я всегда приходил к убеждению, что намеренно я не оскорблял никогда и никого, но или по немощи, или по горячности, или, наконец, иногда по болезненному своему состоянию, конечно, когда кого и оскорбил. В этом последнем прошу простить меня. Итак, снизойдите к моим немощам и простите меня грешного в том, если когда я согрешил пред вами словом, делом, помышлением. Благодатью же Своею Бог да простит и помилует всех нас». К юбилейному торжеству, устроенному В.П-чу прихожанами, присоединяется несколько позднее благодарный детский лепет – особенно тронувший его: дети, – дачники, – приюта при Старо-Екатерининской больнице, уезжая с дачи подносят ему адрес: «Дорогой батюшка, В.П-ч! При расставании нашем с Вами, мы не можем не выразить Вам нашего детского чувства признательности за Ваши добрые поучения, которые мы каждый праздник слышали от Вас во время Божественной литургии в Покровском храме. Поучения Ваши глубоко запали в нашу детскую душу, и на много лет они останутся нам памятны и дороги, и мы при каждом воспоминании о них, будем в наших молитвах поминать Вас и молиться за Вас, как доброго батюшку»… Добрый батюшка благодарит детишек за то наслаждение, которое они доставляли ему своим детским пением в церкви. Проходит еще одно лето, и дети эти опять благодарят батюшку за его поучения и за его ласки. Такая признательность его детей духовных давала ему новые силы и бодрость для дальнейшей деятельности. К этому времени, как мы только что могли убедиться из слов самого же В. П-ча, его силы надломились. Надвигающаяся старость, и все чаще и чаще появляющиеся болезни начали ослаблять его, но он все же продолжал трудиться. В 1902 году В.П-ч назначается благочинным. Эта должность, хотя и почетная, но не нравилась ему, как отнимавшая у него силы на мелкую канцелярскую работу и административный надзор за вверенными ему причтами, что было совсем не в его духе и характере. Прослужив в этой должности четыре года, он отказывается от нее. «Благочинными нужно, говаривал В.П-ч, назначать не нас – стариков, а молодых. Какие мы благочинные!». В письме к сыну по поводу этой должности он писал: «как ты думаешь, чего в последнее время, в маленьком сельском благочинии, стоят отчеты? Всех донесений, с вложенными в них деньгами и ведомостями я отослал 46 штук, да и еще сейчас на столе лежит много всякой тли» (13 янв.1905г.). «После сдачи отчетов, думал поуспокоиться и заняться своими делами; не тут-то было! Из Консистории и их разных учреждений завалили разными указами, предписаниями, актами, бланками и пр.» (Февр.14, 1905 г.). По оставлении этой должности, он избирается снова духовником духовенства и состоит таковым до выхода за штат. Отказавшись от председательства в Московском уездном Отделении Кирилло-Мефодиевского Братства, он избирается пожизненным почетным членом этого Отделения. От законоучительства в школах он уже отказался ранее - лет десять. Так мы видим, что время, уносившее силы В.П-ча, заставляло его отрываться и от любимых занятий. Единственно, от чего он не отказался до самой своей смерти, – это от литературных трудов. Он пишет «Поучения по руководству жития преп. Серафима Саровского», дополняет новыми поучениями и исправляет свой «Пролог», пишет «Поучения по руководству Киево-Печерского Патерика», составляет «Поучения по руководству жития преподобного Иоасофа, архиепископа Белгородского, которые только что появились в печати. Собирается и еще писать, но – увы – обрывается на полуслове… Об этом мы скажем ниже. Перечисленные нами труды Виктора Петровича, относящиеся к последнему времени его служения, официально отмечены следующими наградами: в 1896 г. он награжден орденом святой Анны 3-й степени; в 1900 г. – возведен в сан протоиерея; в следующем году награжден Библиею от Святейшего Синода; в следующем году – денежной наградой от Святейшего Синода; в 1904 г. награжден орденом св.Анны II-й степени, и последней наградой был орден св. Владимира IV степени. Последовательно, год за годом сколько было возможно, мы проследили деятельность Виктора Петровича в храме, в школе, в приходе, в литературе и в обществе. Уже из простого представленного нами перечисления трудов покойного можно видеть, сколько сил, энергии, сколько душевных и телесных терзаний нужно было перенести, чтобы осуществить ту массу дел, которую выполнил в своей жизни Виктор Петрович. А сколько сил он положил для семьи? Об этом мы доселе умалчивали, но впереди мы постараемся не обойти и этого. Все это, взятое вместе, надламывало силы Виктора Петровича, да и годы давали себя чувствовать: глаза слепли, произведенные над ними операции мало помогали, ноги отказывались ходить, а голова страдала от переутомления. Так, в 1906 году он писал:… «относительно все слава Богу. Глаза, ноги, желудок пусть управляются сами собою, как хотят…Пока силы есть, кое-как служу, а там, что Бог даст. Вижу, что из семьи вычеркиваюсь, но убежден, конечно, что так и должно быть. Похорони меня по христианскому обряду и – аминь!» Сознавая все это, В.П., наконец, решил уйти от служения своего за штат. Это произошло 14 сентября 1910 г. Каждый год, в продолжение 34 лет, в Воздвижение Креста Господня покойный служил последнюю Литургию в «верхней церкви», после чего богослужение совершалось уже всю зиму в «нижней церкви». Но в это Воздвижение Креста Господня он совершил в Покровской церкви последнюю Литургию в своей жизни. Он убрался с поля… Знавшие об этом прихожане переполнили храм, чтобы вознести со своим любимым пастырем последнюю молитву. Богослужение носило какой-то необычный характер для этого храма. Все было проникнуто какой-то грустной торжественностью, серьезностью, глубокой думой…, здесь самая личность старца-пастыря была проповедью… Литургия кончилась… Прихожане плотнее направились к амвону, чтобы выслушать последнее слово их батюшки. Вот что он им сказал: «Настало время по старости и болезни, расстаться мне с вами, дети мои и братие. Господь Иисус Христос, отходя из сей жизни, прощался на тайной вечери с учениками Своими и тем самым показал пример, как должно расставаться. Расставаясь с вами, я, как христианин, должен взять Христа в пример, ибо так сказал Он о Себе: «Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам». Расставаясь со святыми Апостолами, Господь Иисус Христос говорил им: «мир Мой оставляю вам, мир Мой даю вам». Взявши Христа в пример, и я говорю вам: дети, уже не долго мне быть с вами! Мир Божий оставляю вам, мир Божий даю вам! Да будут, поэтому, пусть те же отношения, какие вы имели со мной и ко мне, мир, согласие и любовь у вас и с пастырями, которых Господь Бог послал вам вместо меня. Каждого пастыря православного поставляет Сам Бог; посему любите и остающихся теперь после меня пастырей и повинуйтесь им, как отцам духовным не токмо за гнев, но и за совесть. А затем, и меня грешного простите, и я искренне прошу прощения у всех. Простите меня те, кого ввел в соблазн словом праздным или поступком, несвойственным сану иерейскому. Простите, если кого оскорбил делом, словом, помыслом, онеправдовал или изобидел, забудьте о тех огорчениях, какие, может быть, приходилось испытать кому от меня. Простите Господа ради, велевшего прощать до седмижды седмидесяти раз. Да не зайдет солнце во гневе вашем». Простите и за то, что, хотя и по необоснованности, оставляю вас, хотя должен был бы и самую душу положить за вас! Если же меня кто оскорбил, или изобидел, или зла не меня помыслил, все от всего сердца прощаю и благословляю, и от Господа прошу, чтобы Он их простил, дал бы им благоденствие, во всем благопоспешение, спасение их душ и да сохранил бы Он, милосердный Господь, на многие и многие лета. Затем, дай Бог, чтобы и храм сей процветал в долготу дней, чтобы никогда не оскудевали в нем средства к его благолепию, чтобы он особенно в воскресные и праздничные дни наполнялся вами, чтобы обильная благодать Божья изливалась в сем храме на всех и низводила на служащих дух служения, на чтущих и поющих дух страха Божьего и разумения, на предстоящих и молящихся дух любви к Богу, дух пламенной молитвы и страха Божьего. Примите, братия, с любовью сии слова от бывшего вашего пастыря. Для меня не будет больших утешения и радости, как видеть и слышать, что чада его пребывают в молитве, истине и любви. Я всегда буду поминать вас в молитвах своих и прошу вас не прерывать со мною молитвенного общения. Заключу мое прощальное слово к вам наставлением апостольским: «Что только истинно, что честно, что справедливо, что чисто, что любезно, что достославно, что – только добродетель и похвала, о том помышляйте» (Фил. VI, 8). «Сие все у вас да будет с любовью» (1 Кор. XVI, 14). Радуйтесь, усовершайтесь, будьте единомысленны, мирны, и Бог любви и мира да будет с вами» (2 Кор. XIII, 11). «Сам Христос да утвердит, да укрепит, да облагодатствует вас. Тому слава и держава во веки веков. Аминь». После этой речи он благословил детей своих духовных образом Благовещения Пресвятой Богородицы. В ответ на прощальный привет, к Виктору Петровичу обратились с ответным словом причт и прихожане. Речи, полные чувства глубокой искренности и признательности, обрисовавшие личность покойного, как исключительного, самоотверженного во имя своей духовной семьи труженика, прерывались рыданиями. Крайне тяжело было видеть слезы бывшего ученика Виктора Петровича, а теперь взрослого семьянина, представителя крестьянского общества; также грустны были слезы сослуживцев… Приняв эти прощальные приветствия, Виктор Петрович, в ответ на них, завещал своей духовной семье, им крещенной, возращенной, воспитанной, благословленной в жизнь: «Живите, дети мои, просто – проживете лет со сто!» Извинившись, что его утомление не позволяет ему еще и еще побеседовать в последний раз со своими детьми, удалился в алтарь, где, поцеловав святыни его, которым он служил всю жизнь, разоблачился. Но народ не отходил от амвона. Он как-то не верил, не хотел верить происходящему. Вот, наконец, выходит своей старческой походкой Виктор Петрович. Народ не пускает его, целует его, целует руки, рясу… слышны рыдания. Дети, женщины, взрослые и старцы – все рыдали. Момент был необычайного подъема. Момент, который не многим достается в жизни. Чувства, накопившиеся за долгую совместную жизнь, нашли здесь свое разрешение. «Дедушка» – Виктор Петрович долго крепился. Но не выдержал: рыдали дети, зарыдал и старец. В общей массе были слышны отдельные слова: «батюшка! Дорогой наш!» Батюшка в последний раз наглядывался в своем храме на своих детей духовных: называл отдельные имена, вспоминал, как он крестил, учил их, вывел в люди… Наконец, он вышел из своего любимого храма. Затрезвонили колокола, и батюшка уехал навсегда от своей духовной семьи, предварительно разделив с ней «чем Бог послал» хлеб-соль в своем доме… Напутствуя отца духовного, духовные дети поднесли В-ру П-чу несколько святых икон и ценных подарков. Несколько позже к о. протоиерею с хлебом-солью собралась проститься другая духовная семья - духовенство благочиния, в котором он много лет состоял духовником. Вот что они сказали ему, когда он уже жил в покое: «Досточтимый отец наш духовный, протоиерей Виктор Петрович! Мы, дети Ваши духовные, священно-церковно-служители благочиния V-го округа Московского уезда, глубоко сожалея, что Вы, по болезненному своему состоянию, оставили должность нашего духовника, – позволяем себе, в подносимом адресе, – выразить Вам свои чувства глубокой признательности и сердечной благодарности за Ваши долголетние для нас труды по означенной должности. Прослуживши Церкви Божьей около полувека, Вы как достойнейший ее служитель и ревностный проповедник слова Божьего, снискали достойную оценку трудам своим от высшей власти и уважение и почетное имя среди духовенства Московской епархии. Можем ли мы, служители и дети Ваши духовные, при прощании с Вами, не преклониться пред Вами еще раз и не сказать свое сердечное, давно и много раз заслуженное спасибо, Вам , пастырю доброму, душу свою полагающему за други своя? Последние 25 лет служения своего при Покровской, на Филях, церкви, когда Вы, по общему нашему избранию, состояли духовником нашим, Вы особенно близки и дороги стали нам, являя собою всегда и во всем пример к достойному прохождению великого служения Церкви Божьей. Мы, как любящие дети, шли к Вам, отцу своему духовному, прося молитв, разрешения от грехов своих и наставлений в жизни духовной, и уходили от Вас примиренные с Богом, со своею совестью, унося мир в душе и твердую веру на благодатную помощь Божью в пастырских трудах своих - и в служении Его Святой Церкви. Руководимые Вами духовно, мы всегда смело шли к Вам просить в недоуменных случаях пастырской практики советов и указаний, нередко отрывая Вас от дела или лишая необходимого покоя, и Вы, духовный Вождь наш, всегда с чисто-родительскою ласкою и истинно-христианскою любовью принимали нас, наставляя на всякое дело благое. Таковое Ваше примерное, долголетнее и благополезное среди нас служение Церкви Божьей, – неизгладимо запечатлелось в благодарных умах и сердцах наших, и мы все почтительнейше просим Вас, глубокочтимый и горячо любимый духовный наставник, о. Протоиерей Виктор Петрович, принять от нас этот адрес с выражением самой искренней благодарности сердечной признательности за все то доброе, чистое, святое, чем Вы питали нас в продолжении четверти века. Добрая память и молитвы о Вас да будут в нас до конца дней нашей жизни. Не оставьте и нас, отец духовный, в своем уединении, своими молитвами святыми пред единым Пастыреначальником, Господом нашим Иисусом Христом, Который да спасет и сохранит Вас на многие лета». 1910 года. Ноября 8 дня. В ответ на это приветствие Виктор Петрович произнес своим детям духовным последнюю речь. Эта была его лебединая песнь. Выслушаем ее. «Когда в глухую осень, после продолжительной дождливой, мрачной погоды, проглянет неожиданно луч солнца, а за ним настанет и прекрасный, ясный день, тогда мы, как дети любимую мать, встречаем его, и тихая, но глубокая радость наполняет наше сердце. Вот такая-то радость наполняет и мое сердце, дорогие мои дети духовные, теперь, когда я вижу вас посетившими меня при старости и болезни и разделившими со мною мое одиночество; вот теперь я особенно утешаюсь, видя вас у себя. Утешаюсь, ибо я всегда любил вас и люблю. Я всегда любил вас, как пастырей кротких, смиренных как пастырей-труженников, как пастырей-молитвенников. Я всегда любил вас за вашу простоту Евангельскую, за вашу откровенность, за ваше снисхождение к моим немощам и недостаткам; я всегда утешался вами и всегда радовался вам и за вас. Спасибо же вам за все, и особенно, конечно, за то, что вы сейчас не прерываете духовно-родственного и молитвенного общения со мною и собрались сюда проститься со мною. Простите же и благословите меня вашими святыми молитвами в путь далекий, неведомый и ведомый, в путь радостный и страшный, в путь к милостивому, но праведному Судии. Простите и благословите! Со своей же стороны и вас всех прощаю и благословляю и на всех вас призываю воздействующее благословение Божие. В заключение, от всего сердца прошу всемилостивейшего Господа, да пошлет Он всем вам благоденствие, во всем благопоспешение, спасение ваших душ, и да сохранит вас на многие и многие лета. Аминь!» Так проводили любимого батюшку прихожане и сослуживцы. Казалось, что В.П. оставил свой приход по слабости здоровья, более уже не работник, но на деле оказалось не так. – Поселившись на покой, постоянно обогреваемый любовью своих детей и друзей, В.П. продолжал трудиться и здесь, сколько позволяли ему силы, его полуслепые глаза и доживающий организм. Здесь он пишет проповеди в дополнение к поучениям по «Прологу», пишет «Поучения по руководству Киево-Печерского Патерика», «Поучения по руководству жития преподобного Иоасафа Белгородского», начинает новый сборник «Поучений по Добротолюбию», но обрывается… Все это он написал в продолжение одного года с небольшим. Можно судить, сколько старец трудился на покое, если вычесть время, проведенное им в больнице, и время, прерываемое лечениями. ^ 2. Протоиерей В.П. Гурьев, как проповедник Из восстановленных нами воспоминаний о светлой личности В-ра П-ча нельзя не заметить, что огромную долю своих трудов он посвятил проповедничеству. На этой деятельности его мы и считаем долгом остановиться несколько подробнее. В.П. придавал самое важное значение христианской проповеди священника. Без проповеди он признавал невозможной самую деятельность священника. Проповедничество для него было необходимым условием священства. В его многочисленных рукописях осталась одна, весьма интересная, запись, частью заимствованная из жизнеописания св. Иоанна Златоуста, частью представляющая собственные размышления на тему: «Что нужно для христианского проповедника, чтобы проповедь его имела успех действительный». Так как соображениями, изложенными в этой записи, В.П. очевидно, всегда руководился, как бы программою для своей проповеднической деятельности, и так как запись, сделанная после большого опыта, является поучительной уже сама по себе, то мы и приведем из нее некоторые выдержки. Прежде всего. Пишет В.П., ни одна проповедь христианского проповедника не может обойтись без приготовления . Довериться случайностям импровизации в таком деле, которое носит название проповедования слова Божьего, было бы грехом пред Богом и неуважением к слушателям и опасностью. Про того же Златоуста говорится, что он, «несмотря на свои многочисленные занятия, всегда тщательно приготовлял свои беседы» (Жизн. Злат., стр.255), что «основным началом и главною силою его бесед было глубокое изучение Свящ. Писания» (стр.252) и что он «иногда начинает свои поучения с осторожностью и боязливостью только вступающего на поприще проповеднического служения» (261-262). Этот пример. Нам кажется, должен устранить всякие возражения против нас, а вместе и указывать проповеднику на необходимость заранее овладеть материалом, о котором он желает рассуждать с церковной кафедры. Да, как мысль художника выясняется и облагораживается, когда с кистью или резцом в руке он преследует идеал, образ которого отражается в его душе, точно также и проповедник христианский лишь усиленным размышлением о намеченном им предмете для проповеди освобождается мало-помалу от предметов сторонних, и пред ним являются образы живые, одушевленные, поражающие и представляющие в своем гармоническом порядке выразительную картину волнующих его, полных веры и любви христианской впечатлений проповеди. Тогда-то он концентрирует их в самом себе, чтобы анализировать их, оттенить, развить, окрасить, отбрасывая все то, что нарушало бы истины веры и оскорбляло вкус»… Затем, указав, что для проповедника, кроме вдохновения, необходимо знание Священного Писания, Виктор Петрович продолжает: «если вдохновение плывет на удачу, оно может блестеть, но оно вовсе не увлекает: убеждать – это значит и чувствовать, и это двойное богатство принадлежит только мужеству. Размышлению и труду . Только он один преодолевает все препятствия, а без него и самый лучший дар слова остается бесплодным. И эта истина всего более должна быть применима к проповедникам христианским». Далее, проповедник должен быть честным . «Всякая проповедь, нарушающая истину, недостойна истинного проповедника, и потому он, презирая тонкую хитрость, все мирские расчеты, должен оставаться всегда верным слову Божьему, Церкви и совести. И христианскому проповеднику более всего необходимы эти прекрасные качества, и он не был бы достоин своего сана, если бы, воспитанный богословской наукой, просвещенный философией, заранее не принял бы твердого решения повиноваться в церковном слове только своей совести. Да и как иначе? Человек. Призванный к великой чести быть путеводителем на небо, доставлять торжество веры и любви, защищать духовные интересы людей, вверенных ему Самим Богом, должен и в слове как можно выше держать знамя своей чести и быть непоколебимым исповедником своих христианских принципов. Проповедники – пастыри, способные на такой подвиг, окружены ореолом: их поступки вызывают уважение, проповеди – благоговение. Они господствуют над своею паствою и после себя оставляют светлый и плодотворный след, в котором и потомство оценит черты истинного благочестия». Наконец, необходимым условием успеха проповедничества В.П. признавал проникновение проповедника христианскою любовью. «Только с такой любовью, пишет В.П., он (проповедник) будет в состоянии нежной и твердой рукою зондировать тайные раны сердца, успокаивать муки нередко смущенной совести своих слушателей». Успех проповеди Иоана Златоуста В.П. видел именно в том, что его проповедь, его деятельность в высокой степени были проникнуты любовью. В заключение В.П. приглашает следовать примеру «Божественного Проповедника Христа и Его Апостолов, покоривших горячим словом проповеди целые страны, и тех величавых проповедников христианства, которые будучи проникнуты им до глубины души, несли одинаково его истины и во дворцы кесарей и в хижины бедняков, которые гибли без счета на крестах и кострах, в когтях диких зверей, но, убежденные в истине своей веры, смело и честно проповедовали ее, не входя в сделку ни со своей совестью, ни с соблазнами мира, и гибли, как ратники великого Христова воинства, покоряя своему Пастыреначальнику и царей и воинов, богатых и убогих»… Если мы теперь обратимся к непосредственному ознакомлению с проповедническою деятельностью В-ра П-ча, то мы увидим, что он всегда руководился именно изложенными принципами и в значительной степени достиг желаемых результатов, сколько позволяли ему его подготовка богословская и его личные талантливые силы. Каждая проповедь, написанная Виктором Петровичем, особенно в начале его деятельности, тщательно обрабатывалась. Он готовился к проповеди. Готовился прежде всего вообще к этого рода деятельности изучением образцовых проповедей, изучением деятельности великих проповедников, ораторов, словом, где можно и сколько можно, учился писать и говорить. Прежде чем выступить в печать с проповедью, он, как это видно из его рукописей, делал много попыток, опытов к проповеди. «Каждую проповедь, говаривал В.П., нужно выстрадать», – и это было верно по отношению к его проповедям раннего периода. В последнее же время он успел приобрести техническую сноровку, навык, уверенность в себе и уже писал почти без подготовки, прямо в печать. Нередко он записывал мысли, случайно вдохновлявшие его, открывавшие пред ним Бога. И эти-то случайные отрывочные мысли, с отпечатком поэзии и философского размышления, часто стоят много выше его проповедей, появлявшихся в печати, но это были его личные размышления, не предполагавшиеся для широкого круга читателей. В.П. добросовестно подготовлялся всегда и к произнесению речи. Его речь была художественно красива, ясна, проста и изящна именно своей простотой. Он умел увлекать слушателей уже одним внешним произношением ее. В годы расцвета сил он положительно гипнотизировал слушателей, очаровывал их своим словом. И его крупный успех проповеди у слушателей в значительной степени должен быть отнесен к уменью говорить, а это умение приобреталось, повторяем, упорной работой над самим собой. Что касается двух других качеств проповеди, о которых писал В.П., – честности и любви, то мы можем сказать следующее: в своих проповедях он всегда старался раскрыть пред своими слушателями истину нравственную и религиозную. Только то, в чем сам он был непоколебимо убежден, во что веровал своей светлой душой, только это он и предлагал своим слушателям. И обычным его приемом для раскрытия истины была образность и картинность проповеди. Из числа его многочисленных проповедей мы найдем очень незначительное количество проповедей, в которых не было бы примера. А так как в представлении В-ра П-ча Русь была Святой, как на известной Нестеровской картине, то и примеры он брал из жизнеописаний древних святых, каковые примеры в поучениях, предназначенных исключительно для крестьян, по убеждению покойного, являлись самым простым и легким способом для выяснения истины. Далее, В.П. истину всегда раскрывал пред слушателями и читателями с любовью, ради любви и самая истина была для него – любовь, любовь к Богу, любовь к ближнему, к кровному, ко врагу, к отечеству, к природе, к тому делу, которому он служил. Если он и брал предметом проповеди