Русская Православная Церковь в Северной Америке. Историческая справка

Содержание Краткая история Русской Православной Церкви в Северной Америке до т.наз. Детройтского Собора 1924 г. «Детройтский собор» – первая попытка провозглашения автокефалии. Отрыв митр. Платона от назначившей его в Сев.Америку Русской Зарубежной Церкви Сиро-Арабская Автокефальная Попытка Митр.Платона и ее провал Ставка Митрополита Платона на Москву и ее провал Уход из жизни митрополита Платона и итоги его деятельности в Америке Архиепископ Аполлинарий – восстановитель канонического порядка в Сев. Америке Митрополит Феофил принимает наследие митрополита Платона Русская Церковь в Сев. Америке после кончины арх. Аполлинария. Призыв к восстановлению церковного единства и встречное движение к нему со стороны отпавших. Восстановление канонического единства Вторая Мировая Война Первый посланец красной Москвы В преддверии нового раскола Кливлендский собор: Американская митрополия входит в подчинение Москве Торжество встречи «Патриаршего посла» и перемены в соответствии с политическим курсом США Русская Церковь в Северной Америке в первое время возобновившегося раскола Оценка раскола американским судом. Лос-Анжелесский процесс Углубление раскола. Смена иерархического возглавления отколовшейся части церкви Самоучредившаяся митрополия пред лицом жизни.Недобрая деятельность еп.Иоанна. Несостоявшийся собор митрополии. Русская Зарубежная Церковь в Северной Америке Что нашли нам возразить защитники раскола Заключение Краткая история Русской Православной Церкви в Северной Америке до т. наз. Детройтского Собора 1924 г. Возникновение Православия в Северной Америке относится к концу XVIII века. Святейший Синод, по просьбе будущего основателя Российско-Американской торговой кампании (осн. в 1798 г.), Г.И. Шелехова, отправил в 1793 г. православную миссию на Алеутские острова, входившие в состав Российской Империи. Согласно общим указаниям, данным митрополитом Новгородским и С.-Петербургским Гавриилом (Петровым) , члены миссии были избраны из иноков Валаамской обители ее известным настоятелем, архим. Назарием. Средства на миссию дали тогда Г. И. Шелехов и Голинов. Миссия с осени 1794 г. начала свою работу на острове Кадьяке. В 1799 г. Свят. Синодом образована была Камчатская и Северо-Американская кафедра, и во епископы ее был хиротонисан в Иркутске архимандрит Кадьякской миссии Иоасаф (Болотов). После своего поставления, еп. Иоасаф, возвращаясь на Кадьяк на судне упомянутой кампании «Феникс», потонул во время кораблекрушения. Заместитель ему назначен не был. Восстановление епархии последовало в 1840 г. Император Николай I из трех кандидатов, представленных ему Синодом, утвердил незадолго пред тем принявшего постриг архимандрита Иннокентия (Вениаминова) , с 1823 г. в иерейском сане самоотверженно и успешно совершавшего миссионерский подвиг на Алеутских островах. Государь повелел именовать его не Северо-Американским и Камчатским, а Камчатским, Курильским и Алеутским. Хиротония состоялась 15 декабря 1840 г. в Казанском соборе в С.-Петербурге. В сентябре 1841 г. еп. Иннокентий прибыл в Новоархангельск (Ситху), где была учреждена его кафедра. Так, сто четырнадцать лет тому назад, началось существование новой русской епархии, частью которой стали тогдашние русские владения в Сев. Америке. В 1853 г. епископская кафедра была перенесена в Якутск; в 1857 г. – в Благовещенск. Викарием значился в то время епископ Новоархангельский. В 1867 г. императорское правительство продало Соединенным Штатам русские владения в Сев. Америке. В 1870 г., по почину владыки Иннокентия, ставшего с 1868 г. митрополитом Московским и Коломенским, Свят. Синодом учреждена была епархия Алеутская и Аляскинская, с кафедрой в Сан-Франциско. Так, восемьдесят четыре года тому назад, возникла в Сев. Америке, на территории Соед. Штатов, отдельная епархия, продолжавшая входить в состав Русской Церкви и подчиняться Свят. Синоду. В 1900 г. Свят. Синод переименовал епархию в Алеутскую и Северо-Американскую. До этого – в 1895 г. – Синодом открыта была в Сев. Америке Сиро-Арабская миссия. В 1905 г., по представлению правившего тогда архиепископа Тихона, будущего патриарха, Свят. Синодом открыта была Канадская миссия, вскоре преобразованная в викариатство. В 1907 г. в Майфильде (с 20 по 23 февраля) состоялся первый собор, в котором участвовал архиепископ Тихон, перемещенный на Ярославскую кафедру. Владыка считал, что руководящим для соборных совещаний должен быть вопрос: «Как ширить миссию?». К тому времени миссия-епархия еще не получила легализации со стороны государства («инкорпорации»). Таковую имели только отдельные приходы. Собор высказался против инкорпорирования всей миссии, как целого. (Данные органа Свят. Синода «Церковные Ведомости» № 14 – 1907 г., приведенные газетой «Свет» № 49 от 10 дек. 1953 г.). В 1908 г. в Тихоновском монастыре в Пенсильвании состоялся епархиальный съезд. На положении Сев.-Американской епархии не могло не отразиться то, что связано было с Русской Церковью, переживавшей с 1918 г. все большие и большие трудности. Избранные Всероссийским Московским Собором 1917–18 гг. высшие церковные органы – Патриарх, Священный Синод и Высший Церковный Совет – подвергались постоянному и все растущему давлению со стороны советской власти. Последняя старалась взорвать церковное управление изнутри и всячески препятствовала его деятельности вовне. Наряду с этим, в силу сопротивления населения власти большевиков, вооруженной борьбы с ними, нахождения многих губерний под властью Добровольческой Армии, – многие епархии, лишенные возможности сноситься с высшей церковной властью, вынуждены были, объединяясь вместе, создать свое собственное управление. В целях придания канонической силы таковому управлению, Высшая церковная власть, тогда еще действовавшая в узаконенном Собором составе, издала 7/20 ноября 1920 г. указ за № 362. Им устанавливалось, что архиереи епархий, оказавшихся вне общения с высшей церковной властью, должны вступать в соединение с архиереями соседних епархий. Создание такого объединения вменялось в обязанность старейшему архиерею. Во всем, совершенном за время такого отрыва, должен быть дан впоследствии отчет, по восстановлении связи с высшей церковной властью и должно быть получено ее последующее утверждение. Замечательный указ этот, изданный Высшей церковной властью, пока не попала она еще в полный плен к большевикам, названный приснопамятным митроп. Харбинским Мефодием «НОВЫМ КАНОНОМ РУССКОЙ ЦЕРКВИ», дал возможность позднее создаться на строго канонических основаниях Русской Зарубежной Церкви. По мере все большего порабощения большевиками Высшей церковной власти в России, Зарубежная Церковь оказывалась единственно свободной частью Русской Церкви, могущей полноправно выступать, когда это требовалось, от имени ее и законно управлять все разраставшимися епархиями. До того еще, когда оторвавшимся от церковной Москвы иерархам стал известен этот указ, Южно-Русским Собором, заседавшим в мае 1919 г. в Ставрополе Кавказском, создано было Высшее Церковное Управление на Юго-Востоке России. Отдельно управлялись сначала епархии в Сибири и на Дальнем Востоке, не установившие еще связи со Ставрополем. Когда Добровольческая Армия оказалась вынужденной покинуть родную землю, вывозя огромное число гражданского населения, Высшее Церковное Управление в 1920 г. продолжало свою деятельность в Константинополе, а с 1921 г. в Югославии, получив на то разрешение сербского патриарха. Высшее Церковное управление все это время возглавлялось первым – по количеству голосов – кандидатом в патриархи, митрополитом Киевским и Галицким Антонием, избранным затем, – 7 декабря 1918 г. – Московским Собором членом Священного Синода. Он именно был тем старейшим иерархом, которому указ 1920 г. поручал создание общего высшего церковного органа. В 1921 г. в Сремских Карловцах состоялся первый Заграничный Собор, с участием клириков и мирян. Существование Заграничной Церкви, конечно, не устраивало сов. власть, все усиливавшую борьбу с Церковью в России. Заграничная Церковь мужественно обличала безбожную власть, поработившую Россию. Особенно решительно было выступление митрополита Антония, обращенное к западным державам, намеревавшимся впервые начать в Генуе в 1922 г. переговоры с большевиками. Им выполнялось постановление Собора 1921 г. В 1922 г. сов. власть принудила патриарха Тихона, на следующий день арестованного, издать распоряжение о закрытии Высшего Церковного Управления. Архиерейский Собор, имевший уже в то время указ 7/20 ноября 1920 г. и убедившийся в подневольности патриарха Тихона, создал, в соответствии с этим указом, новый высший для Зарубежья церковный орган – Архиерейский Синод, избираемый периодически созываемыми Архиерейскими Соборами. В состав Архиерейского Собора вошли как иерархи, выехавшие из России со своими многочисленными пасомыми, так и архиереи, сохранившие постоянные кафедры в Финляндии, Латвии, Манчжурии, Китае и Соед. Штатах. Подчинилась ему, издавна существовавшая в Южной Америке, русская миссия. Во главе Архиерейских Собора и Синода продолжал оставаться митрополит Антоний, почитавшийся всеми православными Церквами и известный всему христианскому миру. Значение зарубежного церковного единства, основанного на мудро-предусмотрительном постановлении еще не утратившей внутренней, свободы Высшей Церковной Власти в России, ясно каждому верующему русскому человеку. Велик грех тех, кто старается доныне это единство разрушить. Тяжка будет и ответственность участвующих в этом иерархов и клириков перед будущим Церковным Собором, в освобожденной и восстановленной России. Американский Верховный Суд в штате Калифорнии, тщательно в 1948 г. изучив положение Церкви в России и за ее рубежом и отлично разобравшись в канонах (суждения и постановление Суда будут подробно приведены позже), высказался так: «Когда Церковь в России оказалась окончательно дезорганизованной, а высшее ее управление уничтоженным, согласно канонам, на оставшихся в живых епископах, которые не были заключены в тюрьмы, лежала обязанность собраться и совокупно создать высшее церковное управление. Это было абсолютной необходимостью для сохранения порядка. И это сделали епископы, собравшиеся в Карловцах в 1921 году». Высшему Церковному Управлению, в самом начале своей деятельности, пришлось, в числе прочих дел, обсуждать положение Сев.-Американской епархии, где возник ряд неурядиц. Правящим архиереем был, избранный после революции еп. Александр (Немоловский), теперешний совет. архиерей в Брюсселе. В то время в Соед. Штатах, в качестве архиерея-беженца, проживал митр. Одесский и Херсонский Платон, возглавлявший до революции уже раньше сев.-американскую кафедру, до назначения своего экзархом Грузии. Патриарх Тихон, тогда еще имевший возможность посылать некоторые распоряжения заграницу, поручил в 1921 г. архиепископу Волынскому и Житомирскому Евлогию, недавно прибывшему для управления зап.-европейской епархией в Берлин, обревизовать сев.-американскую епархию. Архиеп. Евлогий, сообщив об этом митр. Платону и еп. Александру, получил, как он свидетельствует, следующие ответы: «Ради Бога не приезжайте, для ревизии не стоит приезжать … Если бы вы деньги привезли, – ну, тогда другое дело» писал митр. Платон. «К какому бы заключению ревизия ни пришла, я все равно останусь, у меня много сторонников…» отвечал еп. Александр. Архиеп. Евлогий предложил патриарху поручить ревизию митр. Платону. «Владыка Платон в этом деле не беспристрастен» – ответил патриарх. Деньги на выкуп русских церквей были найдены на месте. По представлению епархиального собрания приходов, патриарх Тихон возвел еп. Александра в сан архиепископа. Но положение дел в Сев. Америке оставалось запутанным. В 1921/2 гг. Высшее Церковное Управление отправило ознакомиться с делами владыку Антония (Дашкевича), назначенного им епископом в Аляску. Доклад его, пересланный потом из Ср. Карловец патриарху, был неблагоприятен для архиеп. Александра, который и вынужден был вскоре покинуть Соединенные Штаты. Митр. Платон, пытавшийся получить назначение в Сев. Америку от Выс. Церк. Упр., домогался того же и от патриарха Тихона. Выяснилось это обстоятельство на процессе, который митр. Платон, по прибытии в Соед. Штаты, вел с живоцерковником Кедровским, захватившим в Нью-Йорке собор на 97 улице. В 1925 свидетель представитель ИМКИ Колтон показал, что, находясь в 1922 г. в Москве, он, движимый друзьями митр. Платона, просил 3 мая патриарха назначить митр. Платона своим представителем в Сев. Америке. Патриарх Тихон высказался по этому поводу положительно, но разъяснил, что, вместо указа, он ограничится рекомендацией, каковую и поручил Колтону сообщить Собору епископов, которые управляют заграничными делами Церкви. По словам Колтона, переводчиком во время этого разговора был священ. Пашковский (впоследствии митр. Феофил). Последний подтвердил это на суде. Патриарх Тихон через несколько дней после беседы с Колтоном был арестован. Прот. Ф. Пашковский в том же 1922 г. приехал в Ср. Карловцы, где ознакомил митр. Антония со словесным согласием патриарха на временное назначение митр. Платона в Сев. Америку. 22 авг./5 сент. 1922 г. Архиерейский Синод постановил: «В виду выраженного Святейшим Тихоном, Патриархом Московским и всея России, воли о том, чтобы управление Северо-Американской епархией временно принял на себя митрополит Херсонский и Одесский Платон, сообщенной в рапорте прибывшего из Москвы протоиерея Ф. Пашковского, от 1/14 июля 1922 г. за №1, и в виду согласия Архиепископа Александра на передачу временно управления Епархией митр. Платону – считать м. Платона временно управляющим Сев. Американской епархией». 30 сентября 1923 г. в «Американском Православном Вестнике» был опубликован указ патриарха Тихона от 29 сентября – за № 41 об освобождении митр. Платона от управления Херсоно-Одесской епархией и назначении управляющим Сев. Американской епархией. В 1925 г. Высший Суд Штата Нью-Йорк, рассматривавший дело Ивана Кедровского и митр. Платона, в заседании 25 ноября, отказался признать подлинность этого акта. Указ получен был из Москвы …на следующий день после его подписания. Патр. Тихон постановлением 16 янв, 1924 г. за № 28 уволил митр. Платона с вызовом в Москву. Видели мы из изложенного, что Патриарх Тихон в деле назначения митр. Платона проявил нарочитую осторожность. Он ограничился выражением своей как бы рекомендации тому органу, который в его глазах был очевидно вполне компетентным для руководства заграничными делами Церкви – Собору зарубежных епископов. Позднее появился другой документ, носивший, напротив, уже характер формального приказа – «указ» 1923 г., подписанный 29 сентября в Москве, присланный, по свидетельству прот. Леонида Туркевича на Детройтском собрании, почтой и, однако, успевший 30 сентября быть опубликованным в Нью-Йорке! Этим «указом» митр. Платон назначался Патриархом управляющим американской епархией – как бы на «живое место», т. н. архиеп. Александр (Немоловский) формально смещен не был. Сомнений, однако, в действительности этого указа сразу не возникло, и он был принят, как таковой и Архиерейским Синодом. Когда же в 1925 г. он был предъявлен при разбирательстве дела Кедровского, то американский суд отказался с ним считаться, объявив его подложным . Вот что писал по этому поводу 2/15 июля 1927 г. Русский Императорский консул в Сиэттле, Н. Богоявленский, епископу Аполлинарию, с которым находился в деловой переписке: Позднее, запрошенный архиеп. Аполлинарием по этому вопросу Председатель Архиерейского Синода, митрополит Антоний, так ответил ему 18/31 июля 1930 г. за №815: Полученное митр. Платоном, на этот раз подлинное, постановление Патриарха Тихона и Священного при нем Синода от 16 января 1924 г. за №28 об увольнении, с распоряжением прибыть в Москву в Патриаршее распоряжение, было большим ударом для него. Авторитет Патриарха нужен был митр. Платону для укрепления своего положения. Для этого и выдвинут был «указ» 1923 г. Вместо же этого – увольнение, и притом вызов в Москву, то есть на гибель. «Детройтский собор» – первая попытка провозглашения автокефалии. Естественным, казалось, было бы обратиться в Архиерейский Собор, ведающий делами заграничной Церкви, мудро нашедший выход в 1922 г., когда советской властью произведена была попытка его уничтожить. Собор разрешил бы и вопрос о Русской Церкви в Сев. Америке. Митр. Платоном был, после, по свидетельству осведомленного прот. М. Лебедева, обсуждения дела в кругу ближайших сотрудников, выбран другой путь. Как видно из дальнейшего, решено было отколоться не только от Москвы, исходя из зависимости Патриарха Тихона от большевицкой власти, но и от Архиерейских Собора и Синода, установив автокефалию. Под этим знаком и проведено было в Детройте собрание, названное «Собором». Сам митр. Платон оставался в начале деятельности Собора в тени и главную роль выполнял прот. Леонид Туркевич. Вот выписка из первого протокола от 20 марта /2 апр. 1924 г., напечатанного в книжке «Постановления Освященного Собора Русской Православной Греко-Кафолической Церкви в Соед. Штатах Сев. Америки состоявшегося в городе Детройте в 1924 г. 20–23 марта (2–4 апреля)». Издательский Отдел Епархиального Совета. «Кафедральный протоиерей о. Л. Туркевич приступил к избранию Президиума Собора…» Избранными оказались – секретарем большинством голосов прот. Иасон Каппанадзе. Помощниками председателя единогласно избраны – протоиереи С. Базилевич и А. Вениаминов, от мирян – В. П. Гладик и Е. Панчишин. Секретарями единогласно избраны: прот. Иоанн Чепелев, В. Орановский, В. Кедровский, свящ. А. Пиотровский и г-н Иосиф Лень. Первым выступал от имени Епархиального Совета, прот. Леонид Туркевич, так начавший свое слово: «Особенностью настоящего Собора является то, что мы не имеем программной речи, которую мы, конечно, выслушали бы, если бы здесь присутствовал Владыка Митрополит. Отсутствие Владыки Митрополита объясняется его нежеланием подать повод злонамеренным лицам распространять слухи о том, будто бы Соборные постановления выносятся под давлением его авторитета» (стр. 4–5). Подробно разбирает это, подготовившее позднейший раскол в Русской Церкви в Сев. Америке, собрание, состоявший в ее клире прот. М. Лебедев. Им выпущена была в 1929 г. книга (318 стр.) под названием «Разруха в Русской Православной Церкви в Америке». Он пишет, что «от миллионного русского православного народа в Америке явились на этот «Собор» всего 37 человек, а из 300 православных приходов насилу стянулось на съезд 110 священников». Из книги «Постановления» видно, что первое постановление подписали два епископа и 143 остальных участников собрания, второе – об автокефалии – два епископа и 148 остальных членов, третье – о Кедровском – митр. Платон, три епископа и 126 членов. В книге прот. Лебедева приводятся выдержки из статьи свящ. Игнатия Лахно, которого автор определяет, как почтенного пастыря, бывшего благочинного при митр. Платоне, возмущенного потом «неправдой и обманом» последнего. Статья его напечатана была в № 21 газеты «Свет» от 23 мая 1929 г. В ней, свящ. Лахно, сам участник собрания в Детройте, в числе прочего, пишет: «Не лишне будет вспомнить также о той комедии, которая была разыграна М. Платоном на сем Соборе с секретным документом от Патриарха Тихона, который, как обнаружилось впоследствии, оказался частным письмом м-ра Колтона к М. Платону. Загадочно весьма, зачем понадобилось приводить к присяге четырех человек, показывая им частное письмо и пускать слух что это – какой-то особенный, секретный от большевиков, акт Патриарха Тихона, подводя этим Святейшего под излишние испытания». «Детройтский же Собор был созван М. Платоном», – пишет Игнатий Лахно, – «исключительно для того, чтобы провести автокефалию». По свидетельству свящ. Лахно, прот. А. Вениаминов, (помощник председателя), выступивший с протестом против автокефалии, был лишен слова. Прот. Лебедев говорит о таких же выступлениях Решетаря, Зеленина и Пиштея, отказавшихся и от подписания соответственной резолюции. «Честь и слава этим борцам за Св. Православную Церковь», – пишет он. В книге «Постановления» в протоколе первого заседания имеются следующие записи: «Г-н И. Решетарь. Мы не желаем автокефалии. Иос. Зеленян. Миннеаполис всегда вел борьбу за Православие с папством и теперь поведет борьбу против автокефалии. Говорят, что «Живая Церковь» подчинит нас себе. Никто не заставит нас признать «Живую Церковь» Пиштей. Нам поручено что угодно на Соборе принимать, но только не автокефалию» (стр. 14–16). Постановление второе – об автокефалии – как и оговорено под ним, не подписали прот. А. Вениаминов, о. П. Дзубай, господа Иосиф Пиштей, Стефан Прислопский и Иосиф Зеленян. Нет и подписи И. Решетаря (стр. 34–38). Малочисленность состава собрания вызвала принятие своеобразных мер, о чем можно прочесть на стр. 66 «Постановления». «Прот. И. Лахно предлагает наложить в 10 дол. штраф на всех священников, без уважительных причин не явившихся на Собор. Владыка Митрополит предлагает принять по этому вопросу следующую резолюцию: «всем священникам, не участвовавшим на сем Соборе, предложить явиться в Нью-Йорк и подписать протокол Собора». Предложение принимается единогласно. Владыка Митрополит: «А что делать с теми священниками, которые не пожелают исполнить сейчас принятого вами решения?» Собор единогласно постановил: «Каждый священник, не согласившийся подписаться под актами и не желающий внести установленный штраф, считается вне нашей Церкви». 20 марта /2 апр., после длинного вступления («Принимая во внимание»), заканчивающегося словами: «… что Американская Церковь по Канонам имеет право на самостоятельное существование; что Американская Церковь навсегда пребудет членом Вселенской Православной Церкви, свято следуя ее учению, канонам, как преподано от Св. Апостол, Св. Соборов и Св. Отцов Церкви», – сказано: ПОСТАНОВИЛИ: Далее следуют еще 144 подписи (стр. 32–34 «Постан.»). Состоявшееся в тот же день постановление 1-ое гласило: В заседании 22 марта/4 апр., на котором присутствовал и митр. Платон, представитель архиеп. Бруклинского сиро-араб, архим. Эммануил Абу-Хатаб, «выражая чувства сыновнего повиновения Преосвященного Архиепископа Евфимия Владыке Митрополиту Платону, от имени Архиепископа Евфимия предлагает Собору принять следующую резолюцию: «Собор просит Высокопреосвященного Митрополита Платона, в знак высокой власти его, как главы Северо-Американской Православной Церкви, носить две панагии». Предложение было принято. Председатель, прот. И. Капанадзе внес после этого следующее предложение: «Символом власти Его Высокопреосвященства, кроме панагии, является и крест. Посему предлагаю Собору просить Владыку Митрополита Платона, чтобы перед ним в подобающих случаях предносился крест». И это предложение было принято (стр. 58–59 «Постан.»). В том же заседании прот. М. Фенула предложил «послать приветственную телеграмму г. Президенту Соединенных Штатов с просьбой стать на защиту Святейшего Патриарха, Православной Церкви и России». Предложение принимается единогласно и составлена телеграмма в следующих выражениях: THE PRESIDENT OF THE UNITED STATES WHITE HOUSE, WASHINGTON, D. C. Metropolitan PLATON 2 . По оглашении, текст телеграммы принят Собором единогласно». Обращает на себя внимание полное несоответствие постановления совещания с содержанием телеграммы. В том же заседании 22 марта/4 апр. председатель предложил «избрать шестичленную Комиссию для составления проекта Устава об управлении Американской Православной Церковью» (Стр. 60 «Постан.»). Выборы были произведены. На первой странице книги «Постановлений» воспроизведена следующая резолюция: «28 июля 1924 г. Епархиальный Совет исполнит Соборное постановление и сделает распоряжение о напечатании сих протоколов. Митрополит Платон». Итак, Русская Православная Церковь в Сев. Америке, существовавшая с 1793 г., постановлением собрания в Детройте, созванного митрополитом Платоном, превратилась в «Американскую Православную Церковь». Русской Церкви было обещано не порывать с ней «духовной связи и общения», оказывать ей всякое содействие, Патриарха же поминать не как своего главу, а как «главу матери Церкви Русской, коей провозглашенная в Детройте новая Американская Церковь обязана своим существованием». Пред нами прошла картина Детройтского «собора» – во всей своей однозначно-автокефальной окрашенности. Поразительно, что ни единого слова не раздалось на «соборе» этом, хотя бы отдаленно напоминающего о Русской Зарубежной Церкви: как будто не было ее в природе вещей. Пред глазами участников «собора» две лишь реальности стояли. С одной стороны пугала их зависимость от Москвы, где Патриарх явно оказывался уже несвободным в своих действиях. Тягостная перспектива возникала отсюда, лично опасная и для митр. Платона. С другой стороны, выход отсюда рисовался только один: отрыв от Москвы, с переходом к полной самостоятельности. Необходимость избавиться от Москвы как бы диктовала учреждение самостоятельной Американской Церкви. То обстоятельство, что есть уже за рубежом канонически безупречное церковное тело, вполне организованное, нормально функционирующее и объединяющее все церковные образования русско-православные, пространственно обособленные от Московского Патриарха и находящиеся вне влияния Советской власти – забыто было на «соборе» Детройтском совершенно, вопреки тому, что вдохновитель этого «собора» митр. Платон был одним из учредителей Зарубежной Церкви, состоял ее деятельным членом и никому никаких поводов не давал даже и подозревать, что он перестает считать себя с нею связанным, – от нее получив назначение в Сев. Америку. Но вот закончил свои занятия «собор». Покрыты его «постановления» архипастырским авторитетом митр. Платона и с его утвердительной резолюцией преданы тиснению. Как поступает далее митр. Платон? Он временно забывает о них. Если на «соборе» действовали все так, как будто на земле не существовало такого установления, как Зарубежная Русская Церковь, то теперь, наоборот, действуют так, как будто и не возникало этого «собора» и не вынесено там никаких «постановлений». Есть свои острые очередные нужды у митр. Платона, и для удовлетворения их помощь нужна ему Зарубежной Церкви. Тяжба идет с карпаторуссом епископом Адамом (Филипповским), и стала она уже предметом судебного разбирательства. Нужно митр. Платону на что-то опереть свои формальные права, как главы местной епархии. Годятся ли для этого автокефальные постановления детройтского собрания? Конечно, нет! Нужно что-то действительно законное , а откуда его взять, если не единственно от законной русской православной церковной организации за рубежом, от Архиерейского Собора. Туда и едет митр. Платон. Нет больше Детройта. Есть только Белград и Карловцы. Сосредоточив внимание Собора на деле еп. Адама и др. смутьянов, митр. Платон исхлопатывает у Собора обнародование особого увещательного и разъяснительного послания к сев. Американской пастве. Объявляется Собором о наложении прещения на еп. Адама и о предании его церковному суду за самочинные и незаконные выступления против своего епархиального архиерея, входящего в состав Зарубежной Церкви. С своей стороны, деятельное участие принимает митр. Платон в занятиях Собора: председатель он финансовой комиссии. По избранию Собора входит он в состав Архиерейского Синода. В какой мере ясно было ему тогда все значение митр. Антония и какие готов он был оказывать ему знаки внимания, видно из следующих слов его, занесенных в протокол № 5 от 9/22 октября 1924 г., подписанный им и остальными членами Собора: Необходимо пояснить, что митр. Антоний не раз высказывал желание удалиться на Афон, но, конечно, не по мотивам материального характера, ему, истинному монаху-бессребренику, совершенно чуждым. Показательно, что и возвратившись в Америку, после окончания занятий Собора, митр. Платон остается проникнутым тем же всецело лояльным настроением, которое находит себе отчетливое выражение в его официальном органе – в «Американском Православном Вестнике». В позднейшем послании архиеп. Аполлинария к Сев. Американской Православной Русской пастве от мая-июня 1927 г. помещены следующие выдержки из официального органа сев.-американской епархии (ном. 6 за 1924 г.): «Компетенция Архиерейского Собора Русской Православной Церкви заграницей Так продолжается и дальше: нет детройтских постановлений! По представлению митр. Платона происходит 6/VI 1926 г. в Белграде поставление архим. Арсения (Чаговца) во епископа Виннипегского. Известная нам книга прот. Лебедева воспроизводит из «Церковных Ведомостей» за 1926 г. (ном. 14 и 20) красноречивые свидетельства лояльности к Зарубежной Церкви нового архипастыря: Отрыв митр. Платона от назначившей его в Сев.Америку Русской Зарубежной Церкви В том же 1926 году вновь созывается Архиерейский Собор Зарубежной Церкви – и вновь едет на него митр. Платон. Все еще висят в воздухе детройтские постановления. Отменены они? Нет! Высказали о них свое авторитетное суждение Синод и Собор еще в 1924 году, признав их вредными и противоречащими интересам Русской Церкви в Америке, и жизнь, как мы видели, шла – как будто и не было их. Но оставались они в силе полной – и только ожидался момент подходящий для осуществления их. И сейчас не настал он еще: нужен еще был Собор митр. Платону, и ехал он на Собор со специальным намерением получить от него грамоты, рекомендующие его, митр. Платона, всем православным восточным патриархам, а равно послание новое от Собора и Американской пастве. Но, вместе с тем, ясно, было, очевидно, ему, что не может подобная «игра» продолжаться бесконечно и что волен потребовать от него Собор решительных действий, в смысле отношения его к детройтским «постановлениям». Поэтому не прям был его путь на Собор: заезжает он в Париж. Митр. Евлогий в своих воспоминаниях сообщает нам, как митр. Платон «просил поддержать его, если бы ему пришлось свои права защищать против синодальных притязаний», а для этого именно и просил митр. Евлогия непременно прибыть на Собор. У митр. Евлогия были свои основания опасаться «синодальных притязаний», которые сводились к естественному желанию Высшей Церковной Власти проявлять контроль над деятельностью создаваемого, при помощи ИМКИ, Богословского Института в Париже, чего не мог допустить митр. Евлогий. Таким образом, пути обоих митрополитов сходились в их отношении к Собору. Как и можно было ожидать, пришлось митр. Платону пред Собором раскрывать свое отношение к Детройту. Очень поучительно ознакомление с тем, как, согласно протоколу Архиерейского Собора № 4 от 14/27 июня, истолковывал митр. Платон свое поведение на «соборе». Так говорил м. Платон. Но на предложение подписью засвидетельствовать это показание – отказался он это сделать, тем наглядно обнаружив подлинное существо своих замыслов. Обнаружилась тут и солидарность с ним митр. Евлогия. И тот отказался подписать протокол (не отрицая, однако, истинности его!) и покинул Собор вместе с митр. Платоном. Выводы пришлось теперь делать Собору. Не могло, конечно, и речи быть уже о просимых митр. Платоном грамотах и о послании к пастве – пока не был бы удостоверен точно и ясно, как им самим, так и его викариями, отказ от детройтской автокефальной затеи. Вот текст соответственного протокола (№ 11) Архиерейского Собора (от 18 июня/1 июля 1926 г.): Последнее слово оставалось за митр. Платоном и его викариями. Увидим мы, как оно было сказано. Позиция митр. Платона раскрылась в Сремских Карловцах. Вопрос был теперь за собратьями его в Сев. Америке: с ним ли они все? В четырехмесячный срок предложено было викариям его дать ответ. И он дан был – в форме громоздкого, многословного документа – грубого, даже дерзкого по форме, нарочито заостренно-враждебного по отношению к Соборной Заграничной Церкви. Аргументация этого «Ответного послания епископов Русской православной церкви в Северной Америке от сент. 9–10 1926 г. на письмо и постановление русских епископов в Карловцах», такова: Никакого для авторов Послания ни «Синода» и ни «Собора» – нет: самый текст обращения о том свидетельствует. Имеются «русские епископы в Карловцах», беженцы, бросившие свои паствы и тем самым оторвавшиеся от тела Церкви, а затем самовольно объединившиеся в так наз. Синод и Собор, никакого канонического значения не имеющие. Деятельность этих епископов ничего, кроме вреда, не принесла своим назойливым вмешательством в дела Сев. Американской епархии. Епархия же эта считает себя частью Московской Патриархии и потому Православной Америке никакого дела до зарубежных архиереев нет. Правда, по несчастью, Патриархия не имеет возможности проявлять свою власть по отношению к Сев. Америке и, в частности, «замещается и управляется, по необходимости, не регулярно, не вполне соответственно канонам и неопределенно». Но отсюда вытекает лишь то, что «каждый епископ обязан управлять своей законной областью самостоятельно или в связи с местным синодом из епископов, правильно и канонически управляющих своими областями в том же округе». Такая самостоятельность, однако, может быть допущена только для, «правильно занимающих свои области» епископов, но никак не относится к «епископам беженцам», которые «не могут также организовать из себя Синодов и Соборов и присваивать или создавать себе право или власть управлять, распоряжаться или заведывать какими-либо церквами, областями или церковными учреждениями, безотносительно к тому, как бы велико ни было количество сих епископов беженцев, которые оставили свои области и пытаются распространить свою власть на других». «Что касается лично митр. Платона, то он, хотя и является таким же беженцем, но он и никаких притязаний на управление в Америке не имел. Когда же он был освобожден от управления Херсонской и Одесской епархией Патриархом, то «принял настойчивый призыв Епископов и клира Северо-Американской Церкви». За митр. Платоном послание признает поэтому двойной авторитет: «Действительный указ Патриарший от Патриарха Московского и всея России и повторно подтвержденный призыв Сев. Ам. епархии через ее Епископов и Общие Съезды (Соборы)». В резолютивной части один из пунктов гласит: «Мы отрицаем и осуждаем, как преступника священных канонов, нарушителя мира и порядка и врага блага Церкви Христовой, всякое лицо или лиц, которые без особого Патриаршего распоряжения осмелятся прибыть или попытаются прислать других, чтобы вмешиваться или наложить руки на какую-либо определенную область или дела будь какого епископа в управлении им своею областью». Пред нами новая редакция детройтских «постановлений» – в обращенности их уже открыто-враждебной к Русской Зарубежной Церкви. Фигура умолчания заменена резким выпадом. Американская епархия – часть Московской Патриархии, и ее лояльность по отношении к Патриархии исключает возможность всякого общения с «епископами-беженцами», поскольку те ощущают себя и заграницей – Церковью . Но и Патриархии Америка слушать не хочет, поскольку та что-либо положительное требует. Другими словами – самочиние, и в одном, и в другом направлении. Замечательно, что признание Синода и Собора, в сущности, самочинными сборищами, не мешает авторам Послания обвинять их в том, что они не помогли Сев.-Ам. Епархии в достаточной мере пред Судом Американским. В одном отношении требует это послание известного комментария, это – применительно к личности митр. Платона. Два титула за ним признано – призыв его Американской Церковью и непосредственное назначение Патриаршей властью. Относительно его принадлежности к Соборной Церкви имеется только упоминание, из которого вытекает, что митр. Платон неизменно отказывался от назначения его Синодом управляющим епархией Сев. Американской, причем у него был один только ответ, «что он есть митрополит Херсонский и Одесский только, и, будучи лишенным этой своей области, он является беженцем без власти и авторитета и не может принять участия в делах Сев. Ам. Церкви, пока не будет уполномочен на сие Патриаршей Властью». Указывается и на то, будто «митр. Платон потребовал, как условие принятия на себя членства в Синоде, чтобы Патриаршая власть предварительно дала свое Патриаршее благословение беженской сей организации и соответствующее законное дозволение быть членом таковой». Остановимся несколько подробнее и «формальнее» на вопросе об отношении митр. Платона к Соборной Церкви и к Патр. Тихону. Несколько дополнительных штрихов к тому, что читателю уже известно и полная будет картина. Что касается отношения митр. Платона к Соборной Церкви заграницей, то тут мы можем быть очень кратки. Воспроизведем лишь, так сказать, учредительный акт этой Церкви: Итак, митр. Платон был одним из УЧРЕДИТЕЛЕЙ Русской заграничной Церкви. Несколько обстоятельнее оттеним взаимоотношения митр. Платона и Патр. Тихона. Был ли он назначен оттуда в Сев. Америку? Мы уже знаем, что мр. Колтон привез вести об очень осторожной рекомендации Зарубежной Церкви митр. Платона со стороны Патриарха. Вот как это дело рисуется из одного официального документа Зарубежной Церкви – Итак, телеграфом митр. Платон утверждает, что есть «воля» Патриарха на его назначение: таковой не оказалось. Знаем мы, что позднейший указ о его назначении в Америку Патриархом – оказался подложным. Знаем и то, что когда пришло действительное волеизъявление московского Патриархата, вызывающее митр. Платона в Москву – то именно это и послужило основанием для возникновения автокефальных детройтских «постановлений». Наконец, остается вопрос: откуда связь митр. Платона с Америкой и каковы отношения к ней? Приведем несколько данных, и на этот вопрос отвечающих: Вот «подготовительная» история назначения митр. Платона временно-управляющим Сев. Амер, епархией. Последовало же оно от «епископов-беженцев», которых так третирует приведенное выше послание, и послание то – чье ? Викариев его, как назначенного Заграничным Синодом правящего архиерея. Один же из этих викариев и рукоположен был «епископами-беженцами», за несколько месяцев до этого. Сопоставим все эти данные с посланием, только что изложенным. Митр. Платон не связан с «епископами-беженцами», притязающими на то, чтобы быть зарубежной Церковью – так свидетельствует послание. На самом деле, митр. Платон – один из учредителей этой Церкви и деятельный член, как Высшего Церк. Управления, так и Архиерейского Синода. Митр. Платон т. ск. аккредитован официально при Америке Патр. Тихоном. На самом деле, он очень осторожно рекомендован им Зарубежной Церкви, вследствие чего та, хотя и не без колебаний, но все же назначила его временно правящим туда епископом. Что же касается непосредственного вмешательства Патриарха – то указ с положительным содержанием – подложен, а неподложный, позднейший – заключает в себе отозвание из Америки митр. Платона. Наконец, митр. Платон – скромный беженец в Америке, ни на что не притязающий. Именно по этому признаку заслужил он доверие местной Церкви. Так говорит послание. На самом деле таким «беженцем» был митр. Платон лишь формально, самое первое время пребывания в Америке – и то в отпуску от Высш. Церк. Упр. Но тотчас же стал деятельно вмешиваться в ее дела, вполне заслужив отнесение именно к нему, а не к кому-либо другому, всего того, что в Послании говорится о «преступниках священных канонов и пр.». Вот сеть, сплетенная вокруг имени митр. Платона в том «послании» архиерейском, которое может быть рассматриваемо, как учредительный акт «самостоятельной» американской Церкви. Что касается идейной аргументации «Послания», по существу, то она сводится к доказательству невозможности применения к Собору заграничной Церкви известного указа Патр. Тихона об образовании независимой от Центра Церкви. Бросили архиереи свои паствы – и должны быть рассматриваемы, как церковное «ничто» – в отличие от американских епископов, которые – это их достоинство! – остались на месте . «Мы не оставили своих областей – горделиво пишут викарии митр. Платона. Мы устояли, несмотря на все трудности и наперекор всяким вмешательствам и беспокойствам, наносимым нам извне. Мы продолжаем стоять…» Эти самодовольные утверждения спокойно укорененных в своем благобытие людей поучительно сопоставить с тем презрительным укором, который высказывают они по адресу «епископов-беженцев», якобы утративших всякое церковное значение, ибо «оставивших свою паству во время преследования». Они рассматриваются «Посланием», как находящиеся, тем самым, под «каноническим запрещением». Поучительно также сопоставить поношение, которому подвергаются в «Послании» «епископы-беженцы» с тем выспренним восхвалением иерархов Зарубежной Церкви, которое только что находило себе место в официальном органе Сев.-Амер. епархии и образцы которого читатель уже имел перед глазами… Так высказывались «викарии» в Послании, скрепленном подписью секретаря Синода каф. прот. Леонида Туркевича. То было в отсутствии митр. Платона. Что же касается событий, разыгравшихся после его возвращения, то имеем мы в бумагах архиеп. Аполлинария отпуск письма его от 12/25 февраля 1927 г. одному из друзей своих, с обстоятельным описанием этих событий. Приводим письмо это в «описательной» его части: Ответом на незаконное устранение митр. Платоном еп. Аполлинария было следующее постановление Архиерейского Синода от 18/31 марта 1927 г., сообщенное последнему указом от 14/27 апрели 1927 г. за №464: В том же заседании от 18/31 марта Архиерейский Синод, имев суждение о положении церковных дел в Сев. Американской епархии и установив, что Итак, епископ Аполлинарий внезапно оказывался в положении правящего архиерея Северной Америки в разгар разразившегося там церковного раскола. Это было не только великим испытанием его скромности и смирения, но и тяжелым подвигом разрыва с архипастырем, непосредственно над ним поставленным и тесно с ним лично связанным. Именно по признаку этой давней связи и последовало его назначение в Сев. Америку. Посланный 13 апр. 1922 г. Высшим Церковным Управлением в Палестину для упорядочения тамошних церковных дел, он, по просьбе митр. Платона, был указом Архиер. Синода от 28 янв. /10 февр. 1924 г. отозван оттуда и назначен викарием Сев. Американской епархии, с титулом епископа Виннипегского. Прибыв в Сев. Америку 1 мая 1924 г., еп. Аполлинарий, с учреждением 14 дек. того же года викариатства в Сан-Франциско, получил назначение туда. Из бумаг, оставшихся в личном архиве архиепископа Аполлинария, можно усмотреть, что митр. Платон быстро охладел к нему и проявлял, иногда в форме резкой, свое к нему недоброжелательство. Не обинуясь, можно сказать, что порой он обращался с ним так, что лишь смирение его викария, действительно исключительное, могло переносить это без ущерба для личного его отношения к своему главе. Тем не менее, митр. Платон оставался для еп. Аполлинария большим авторитетом даже тогда, когда нависала уже прямая угроза раскола, после разрыва его с Архиер. Собором и Синодом. Настоящую драму пережил кроткий еп. Аполлинарий в своей незлобивой душе, прежде чем сделать окончательный выбор. Разорвав, в конце концов, свои отношения с митр. Платоном, он стал на стражу попираемых церковных канонов, перейдя в непосредственную зависимость от Собора и Синода. Можно предполагать, что острота негодования и возмущения митр. Платона против еп. Аполлинария обусловлена была именно тем, что такая решительность последнего не вязалась с его нравом и оказалась неожиданностью. И сам еп. Аполлинарий неожиданно для себя оказался в положении стоятеля за церковную Правду, в полном почти, первое время, одиночестве и встречая нередко грубость и пренебрежение со стороны церковного окружения. Были проявления единогласия с ним, не такие уже редкие, но были то, почти по общему правилу сначала только Никодимовы. Можно удивляться, как, силой обстоятельств, смирение и скромность еп. Аполлинария превращались в несгибаемую волю, сумевшую оказаться стержнем нового строительства церковного, вдохновленного сознанием верности Матери-Церкви. Сиро-Арабская Автокефальная Попытка Митр.Платона и ее провал Обратимся к митр. Платону. Незаконно устранив собственной властью еп. Аполлинария, он, на следующий же день – 2 февр. 1927 г., – столь же самочинно учредил: «Священный Синод», назначив председателем его сиро-араба Евфимия или Афтимноса (Офеш), еп. Бруклинского. Связь с ним митр. Платона возникла давно. Перед Детройтским «собором» митр. Платон наградил его саном архиепископа (как потом часто его и именовали). На «соборе» присутствовал постоянно его представитель архим. Эммануил Абу-Хатаб, ни слова, как кажется, не понимавший по-русски, но скреплявший своей подписью все постановления, а к концу «собора» именно, как мы помним, по почину еп. Евфимия был предложен митр. Платону знак отличия, как бы возводящий его на чаемую высоту: вторая панагия. Теперь этот чуждый нашей Церкви иерарх, оказывается в роли возглавителя и организатора некоего нового церковного образования, имеющего поглотить историческую русскую церковь и явить собою объединение всех православных в Америке, независимо от их национальности, с чаемым отрывом их, тем самым, от тех церковных центров, к которым они раньше тянулись. Нечто совершенно новое и вне всякого канонического оформления совершаемое: полное самочиние, осуществляемое по поручению митр. Платона и его викариев сиро-арабским епископом. Познакомимся с содержанием постановления 2 февраля. Вот что читаем мы в мотивах этого акта, под которым значится: «Издано за нашей подписью и печатаемо в гор. Нью Йорке во второй день февраля (нов. ст.) в год нашего Господа тысяча девятьсот двадцать седьмой. Платон – митрополит Сев. Америки и Канады, Евфимий – архиепископ Бруклинский, Феофил – епископ Чикагский, Амфилохий – епископ Аляскинский, Арсений – епископ Виннипегский и Алексий – епископ С.-Франциский»: Итак, нечто новое созидается, ожидающее признания, или хотя бы попущения, со стороны законно существующих церковных образований, и в каком-то неопределенном соотношении находящееся с «Русской юрисдикцией и иерархией в Америке», а если чем конкретно связанное, то лишь – сыновним отношением к митр. Платону в его качестве архиепископа «Американской юрисдикции Патриархата Московского и Всея Руси». Эта ни с чем несообразная «конституция», облеченная в форму на английском языке составленного обширного документа, была затем утверждена 14 сент. 1927 года Собором епископов того же состава, а затем получила 1 дек. 1927 года гражданское утверждение штата Массачусетс. Воспроизводим существенный отрывок этого «чартера»: Все эти данные приводит в своей книге прот. М. Лебедев, который 26 марта 1928 г. побывал в Бостоне в «State House», где ознакомился в книгах «чартеров» – черновой и беловой с соответствующими документами. Печатая вышеприводимые мотивы «конституции», прот. Лебедев указывает также: «Далее на стр. 37-й Синодом дан указ о посвящении протоиерея Л. Туркевича во Епископа, в качестве помощника Председателю и Главе Американского Синода Архиепископу Евфимию Бруклинскому». 19 дек. 1927 г. от имени «Святейшего Синода Американской Православной Кафолической Церкви» всем главам Поместных Церквей было разослано уведомление об основании в Америке независимой и автокефальной Американской Церкви. 18 янв. 1928 г. «архиеп.» Евфимий препроводил «конституцию», при своем воззвании, еп. Аполлинарию. Последний в послании своем от 3/16 марта, широко распространенном и напечатанном в газете «Новое Русское Слово», предостерегал свою паству относительно этой пагубной затеи. Все эти действия вызвали, конечно, соответственные меры законной церковной власти. Архиерейский Собор, ознакомившись с решениями митр. Платона, последовавшими 2 февр. 1927г., постановил 23 авг. /5 сент. 1927 г.: Тот же Архиерейский Собор – первый после учиненного митрополитами Платоном и Евлогием раскола – в заседании своем 26 авг./8 сент., действуя, в данном случае, в качестве Архиерейского Суда над митр. Платоном, определил: Епископ Аполлинарий, канонический возглавитель епархии, управлявшейся ранее епископами Николаем, Тихоном и другими достойными иерархами, оповещая 17 марта 1928 г. свою паству, писал: Созданная митр. Платоном самостоятельная «Американская Православная Церковь», встретила сочувствие патриарха Мелетия IV, сначала константинопольского, потом александрийского и заменившего его на константинопольской кафедре, патр. Григория VII. Поддержка ими митр. Платона весьма показательна. Модернист патр. Мелетий известен, как «реформатор» Православия, не достигший всего им намеченного, вследствие сопротивления его обновленческим планам со стороны патриархов антиохийского, Григория IV, и александрийского, Фотия, а также митр. Антония, с коим сносились эти первоиерархи и с мнением которого очень считался весь православный мир. Патр. константинопольский Григорий VII оставил по себе печальную память тем, что признал обновленческий лжесобор в Москве в 1923 г., лишивший патр. Тихона сана и монашества, и советовал Святейшему отстраниться от управления Русскою Церковью. Мероприятия митр. Платона вызвали, однако, решительное осуждение со стороны нового константинопольского патриарха, Василия III. Прот. Лебедев приводит в своей книге, напечатанный в газете «Свет» от мая 1929 г. № 20, следующий (в русском переводе) указ патриарха греческому архиепископу Сев. и Южной Америки, Александру, помещенный в греческой газете «Тессалоника» в № 917 от 23 марта 1929 г.; Эту Патриаршую Грамоту Синод Греческой Православной Церкви в Америке официально объявил духовенству и Православному народу. При чем это обращение Греч. Синода подписали: Александр, Архиепископ Сев. и Южной Америки, Филарет – Епископ Чикагский, Иоаким – Епископ Бостонский, Каллист – Епископ С.-Франциско. В послании Греческого Синода от 7 марта 1929 г. говорится так: Русское церковное общество не было, конечно, осведомлено о всех тех хитросплетениях, единственной целью которых было подвести некое, хотя бы только гражданскими законами подкрепленное, основание под каноническое небытие, на каковое обрекал митр. Платон оставшуюся в его управлении часть русской американской Церкви. Пусть, по внешней видимости, сохранял он себя в лоне Московской Патриархии, его, как мы знаем, уволившей. По существу, он рассматривал себя как Главу некоего совершенно особого, вновь возникшего, самочинно автокефального церковного образования. Таковое формально объединялось бы одним лишь признаком «православия», а фактически поглощало, по заданию митр. Платона, не только русскую Церковь, постепенно лишавшуюся своей русскости, но, в дальнейшем, и все остальные. В конечном итоге – некий американский православный патриархат, возглавляемый митр. Платоном. Так было – по заданию. В действительности же, никак не примиренное раздвоение. Есть былой русский епископат, и во главе его – митр. Платон. Есть и новый «Священный Синод», обнимающий этот русский епископат, но со включением в него «архиепископа» Евфимия, как его председателя, назначенного митр. Платоном на шесть лет и ему подчиненного. Митрополит же Платон мыслится, в сочетании с русскими епископами, Главой Американской Церкви, уже не только русской, но всеправославной, оставаясь, пока что, «Русским Митрополитом, автономно осуществляющим власть Московского и всея России Патриархата» (так значится в «конституции». См. книгу прот. Лебедева стр. 124–126). Если эта бесчинная затея, в конечном итоге, встретила решительный отпор со стороны Константинопольского Патр. Василия III, можно себе представить какое впечатление постепенно поступающие сведения об этом новообразовании сразу же производили на русскую церковную среду. Духовенство и паства взволновались. «В ком не дрогнет сердце», писал в газете «Свет» карпаторусский священник А. Репело, возмущаясь вводимой автокефалией. Возмущение нарастало. Митр. Платон и его ближайшие сподвижники не нашли ничего лучшего, как только трусливо отрекаться от ими соделанного, перебрасывая ответственность на еп. Евфимия, бывшего, как мы видели, простым выполнителем их заданий. «Бьют отбой» – так назвал прот. Иоанн Кушвара свою статью, напечатанную в последних номерах газеты «Свет» за 1928 год. Прот. Лебедев печатает в своей книге ряд данных, иллюстрирующих характер этого «отбоя». Приводим их ниже: Далее, приводится выдержка из статьи прот. Василия Демидова: «Бьют отбой» (стр. 174) Далее следует полученная мною выписка из той же газеты «Русская Жизнь», издающейся в Сан-Франциско, № 49 от 7 декабря 1928 года, объявленная Епископом Феофилом. Как все это напоминает Детройтский «собор», проведенный митр. Платоном с ближайшими сподвижниками, а затем отречение его от Детройтских постановлений на Архиерейском Соборе. Опорочивая тогда свою затею, Митр. Платон говорил об «автокефальных газах». Теперь, отрекаясь от подобного же своего начинания, он обвиняет еп. Евфимия в «автокефальной затее». Первым, видимо, учел назревавшее возмущение прот. Леонид Туркевич. Он отказался через полгода от назначенной хиротонии, соединенной для него со званием помощника еп. Евфимия. Вместо него, по просьбе еп. Евфимия, таковым был 20 авг. 1927 г. назначен митр. Платоном архим. Эммануил Абу-Хатаб, который и был поставлен во епископа Монтреальского. (стр. 173). Остался, однако, любопытный памятник первоначальных настроений прот. Л. Туркевича. По свидетельству прот. Лебедева (стр. 137–144), № 3–5 «Американского Православного Вестника» 1926 г. прот. Л. Туркевичем напечатана была статья: «Наши собственные задачи в Америке», в извлечениях им приводимая. Что касается законных церковных властей, то Архиерейский Собор, заседавший в августе 1927 г. в Сремских Карловцах, рассматривал, в числе прочих дел, вопрос об еп. Евфимии, относительно которого велись еще ранее сношения с Антиохийской Патриархией и о созданном митр. Платоном «Синоде». Архиерейский Собор постановлениями своими от 23 авг. – 5 сентября 1927 г. постановил: Управляющий Сев. Американской епархией, еп. Аполлинарий, получивший 5–18 янв. 1928 г. от еп. Евфимия четыре книги «конституции», при препроводительном письме от 19 дек. 1927 г. за № 17, сначала с церковной кафедры в конце января 1928 г., а затем посланием объявил противоканонической и противозаконной эту автокефалию митр. Платона. 3–16 марта он объявил об этом в нью-йоркской газете «Новое Русское Слово», послание же в большом количестве разослал о. о. настоятелям всех православных церквей в Америке. О судьбе выполнителя так бесславно провалившейся затеи митр. Платона, еп. Евфимия, известно, что он женился и выбыл из церковной жизни. Ставка Митрополита Платона на Москву и ее провал Видели мы, как по трем направлениям шел одновременно митр. Платон. Оставался он в составе Зарубежной Церкви, отмежевываясь от Детройтского «собора», пока не потребовалось от него подписью засвидетельствовать свою лояльность Архиерейскому Собору и Синоду. Оставался и возглавителем «детройтского» направления. Был инициатором и вдохновителем «сиро-арабской» затеи. Но оставалось в силе и четвертое направление, московское. И по нему продолжал двигаться митр.Платон, пока и здесь не уперся в стену. Это было то направление, уклонившись от коего митр. Платон попадал, раз он выпал из Зарубежной Церкви, не только в каноническое небытие, но и терял всякую гражданскую, юридическую основу своего существования, всякую преемственность имущественную, всякую возможность правового притязания на достояние сложившейся за все прежнее время русской православной Церкви в Америке. Вот почему тот самый митр. Платон, который в акте 2 февраля указывал на «патриарший хаос», как на обстоятельство, которое вынуждает искать новых путей и побуждает строить церковную жизнь в Америке автокефально и общеправославно, одновременно поддерживает тесную, исполненную чувства лояльности, связь с центром этого «хаоса» – с заместителем местоблюстителя Патриаршего престола митр. Сергием. В позднейшем указе о запрещении митр. Платона (25 авг. 1933 г.) митр. Сергий огласил в «справке», предваряющей резолютивную часть указа, выдержки из писем митр. Платона. Приводим эту «справку» полностью: Необходимо указать, что второе и третье письма митр. Платона были отправлены в Москву, когда митр. Сергий уже всецело связал себя с безбожной и кровавой советской властью. В известном послании митр. Сергия от 16/29 июня 1927 г., после ряда выражений, свидетельствовавших об его и членов патриаршего синода сочувственном отношении к сов. власти, говорилось: «мы, церковные деятели, не с врагами нашего советского государства и не с безумными орудиями их интриг, а с нашим народом и с нашим правительством». Митр. Сергий в то же время требовал от заграничного духовенства письменного обязательства в его лояльности к советскому правительству. Строго было осуждено это послание митрополитом Антонием, тогдашним главой Русской Зарубежной Церкви. «Тщетной угрозой» назвал он заявление митр. Сергия о том, что клирики, которые «не дадут письменного обязательства повиноваться сов. правительству, будут исключены из состава Московского Патриаршего клира» Митр. Антоний напоминал, что еще Архиерейский Собор 1924 г. постановил не исполнять распоряжений Московского Синода, идущих во вред Церкви. «Мы желаем», продолжал митр. Антоний, «подражать великому учителю Церкви Максиму Исповеднику , который на приглашение восстановить общение с монофелитами, как это сделали тогда три Патриарха, причастившиеся вместе с последними, ответил: «аще и вся вселенная с ними причастится, аз един не причащусь». Решительно отверг послание митр. Сергия Архиерейский Собор, заседавший в Сремских Карловцах в августе (сентябре) 1927 г. Известно сколь сильным было первоначальное возмущение Зарубежной России актом митр. Сергия, открыто тем ставившего церковную иерархию, не рвущую подчинения ему, в полную зависимость от безбожной Советской власти. Труден был ответ на действия митр. Сергия в России, и как мы знаем, только меньшинство, в тяжком подвиге исповедничества и мученичества, понесло там крест отстаивания Христовой свободы, тем навлекая на себя преследование со стороны не одной только Советской власти, но и связавшей себя с митр. Сергием церковной иерархии. Так ведь и возникла т. наз. «катакомбная» Церковь! Тем самым определяется, с полной уже наглядностью, духовный облик митр. Сергия. Можно было ожидать, что объединиться способна Зарубежная Россия, свободная, в своем всецело-отрицательном отношении к митр. Сергию. Даже такие люди, как Александр Яблоновский, далекие от церковной жизни, но отдающие себе ясный отчет в природе Советской власти, заговорили, было, языком близким тому, каким некогда говорил воспомянутый митр. Антонием Максим Исповедник : То не был одиночный голос, и им выражались чувства всех церковных людей, политически зрячих. Нужно было, действительно, какое-то вмешательство темных сил, чтобы отторгнуть часть Зарубежной Церкви от этого ясного церковного пути. Отторжение это произвел митр. Евлогий, послание митр. Сергия принявший и, более того, выполнивший требовавшееся последним обязательство о «лояльности». В указе митр. Сергия от 8 июня 1928 г. говорится: Отношение же Зарубежной Русской Церкви к требованию митр. Сергия ясно видно из следующих слов письма последнего к митр. Евлогию: Понятно как только мог, в созвучии с активными политическими группами зарубежья, отнестись к этому Вождь, оставшегося верным России и непримиримого в отношении СССР, воинства, быв. Главноком. Добровольческой Армии ген. барон Π. Н. Врангель. В письме к члену Всероссийского Церковного Собора, графу Д. А. Олсуфьеву, автору книжки «Мысли соборянина о церковной смуте», ген. Врангель писал: «… Конечно, заграничная свободная Церковь, со дня пленения Церкви в России, должна в действиях своих стать независимой, самостоятельной; конечно, всемерно желательно, чтобы заграничная Церковь управлялась Соборне. Что же касается ответа Заграничного Собора и Митр. Евлогия на послание Митр. Сергия, то, конечно, насколько ответ Собора достоен и определенен, настолько же ответ Митр. Евлогия уклончив и двусмыслен. Я счел своим долгом ответ Собора разослать всем чинам Зарубежной Армии, как образец твердого и мужественного голоса Зарубежной Церкви, нежелавшей подчиниться безбожной власти, поработившей нашу несчастную Родину». С подчинившимся этой власти и спаявшим себя с ней митр. Сергием вел длительные переговоры митр. Платон. Ему нужна была формальная поддержка Московской Патриархии для тех постоянных тяжб, в которых, главным образом, протекала его деятельность в Сев. Америке. Из Москвы же стали все настойчивее требовать от митр. Платона обязательства в соблюдении «лояльности» в отношении сов. власти. Боязнь паствы заставляло его затягивать окончательный ответ, в надежде получить все же от митр. Сергия документы, столь нужные ему в его бесправном положении. Митр. Сергий, видимо, разобравшийся в планах митр. Платона, 25 августа 1933 г. издал указ за № 837, согласно которому образованная митр. Платоном «и его соумышленниками» церковная организация объявлена была «раскольническим обществом». Остающиеся в «составе этого общества» объявлены были «отлученными от общения в молитвах и таинствах церковных». Также объявлялось: «образуемое или имеющееся быть образованным в этом обществе епархиальное и иное управление признать незаконным и все его распоряжения и действия, в частности, поставления архиереев и назначения их – незаконными и недействительными». «Митрополита Платона (Рождественского), как инициатора и главного виновника учинения раскола, предать суду архиереев по обвинению в нарушении правил Свв. Ап. 31–34; Двукратн. 14–15; Вас. Вел. 1 и друг, аналогичных, с запрещением Митрополита Платона в священнослужении впредь до раскаяния или до церковно-судебного о нем решения» – гласил пункт IV указа. В следующем пункте указа церковнослужителям и мирянам предлагалось прекратить общение с «самочинной» организацией митр. Платона и подчиниться назначенному митр. Сергием экзарху, архиепископу Вениамину. Таково было распоряжение той «Высшей Церковной Власти», о подчинении которой твердил митр. Платон в обращениях к ней и совершение чего-либо «без ведома и разрешения» которой приравнивал к отречению «во дворе Каиафы». Конечно, все эти заверения не помешали ему, как в однородном случае и ранее митр. Евлогию, не подчиниться указу митр. Сергия, зависимость которого от сов. власти была им совершенно ясна, когда они заверяли «Высшую Церковную Власть» о своем ей подчинении. Акт митр. Платона и его епископов о неподчинении составлен был 11 сентября 1933 г. Самым замечательным является отрицание в этом акте существования указа патриарха Тихона от 16 янв. 1924 г. об увольнении митр. Платона, о чем упоминается в указе митр. Сергия. Указ этот упоминается в акте, как неизвестный Епархии и до нынешнего, 1933 г., не опубликованный и никак не приводимый в действие и, за смертью Святейшего Патриарха, – «инвалидный». Акт этот подписан и еп. Леонтием (Туркевичем), незадолго перед этим возведенным в сан епископа. Он же, в бытность еще кафедральным протоиереем, выступал в 1924 г. на Детройтском «соборе», стараясь тогда опорочить этот якобы, «неизвестный» епархии указ Патриарха Тихона. В его докладе, после попыток оспорить указ, сказано: «Итак, относительно нашей Американской Церкви имеются два документа: один, несомненно, вынужденный Советской Властью указ законной Церковной Власти – Патриарха Тихона об отозвании Митрополита в Москву и другой – Московского Синода «Живой Церкви» о назначении управляющим Американской Русской Церковью именующего себя Митрополитом г. Ив. Кедровского». Указ, так хорошо известный в 1924 г., превращается митр. Платоном и его сподвижниками в 1933 г. в «неизвестный». И в дополнение к этому приводится поразительный довод об «инвалидности» указа «за смертью» подписавшего его. Подобное доказательство приведет в недоумение любого юриста. Ведя переговоры с митр. Сергием, митр. Платон совершил новое самочиние – в декабре 1929 г. он учредил митрополичий округ. Таковое распоряжение было осуждено в «Послании Собора Архиереев Русской Православной Церкви заграницей к Сев. Американской пастве» от 24 мая 1931 г. В послании этом, подписанном 19 архипастырями, во главе с митр. Антонием, подробно изложены все беззакония митр. Платона за истекшие годы. По данному вопросу говорится: Уход из жизни митрополита Платона и итоги его деятельности в Америке Епископ Аполлинарий, заканчивая приводившееся выше 4 письмо свое от 12/25 февраля 1927 г., писал: «Скончался Патриарх Тихон – и перестали подчиняться. Да от этих митрополитов даже и не требовалось какого-то особенного подчинения Архиерейскому Синоду. Они ведь оба были членами Синода, управляли своими епархиями на автономных началах, т.е. почти самостоятельно. От них требовалось и требуется только пребывание в единстве со всею верующей беженской массой русскою. А они этого единства, единения и не желают. Тут есть что-то такое, помимо канонов, что делает несносным для этих митрополитов единение, а вместе с единением и возможность со стороны Синода заглянуть в непроницаемые дебри церковного управления этих митрополитов своими епархиями. Сюда надо смотреть всякому желающему знать истинную причину нежелания м. Платона и м. Евлогия подчиниться высшему наблюдению Архиерейского Синода Владыка Аполлинарий проник в самую сущность смуты. Темные силы, плотно окружившие митр. Евлогия, заставили его не допускать надзор Арх. Синода за «обновлявшим» Православие Богословским Институтом в Париже, с разлагающей работой создателей и питомцев которого приходится теперь считаться и в Сев. Америке, куда их постепенно перебрасывали. Митрополита же Платона совершенно не устраивал надзор Высшей Заграничной Церковной Власти в отношение его, все более осложнявшихся, денежных и хозяйственных дел. Непорядки в этих делах начались ещё в бытность владыки Платона епархиальным архиереем в Сев. Америке. Запутал их архиепископа Александр (Немоловский). В еще более печальное состояние пришли дела при митр. Платоне, возвращенном в Соед. Штаты. Мы не будем теперь касаться всего материала и документации, которые находятся в нашем распоряжении, поскольку они непосредственно затрагивают личность митр. Платона. Щадим мы этим и нашего читателя. Главной нашей задачей является воспроизвести в общих чертах историю откалывавшейся и продолжающей ныне быть отколовшейся части Русской Православной Церкви за рубежом. Для подведения же итога деятельности митр; Платона достаточно приведения нижеследующего документа, красноречивого по своей искренности и простоте. Почтенный иерей, подписавший это письмо, был ранее благочинным в епархии митр. Платона, видным участником Детройтского «собора», затем разобравшимся в гибельности того пути, по которому его влекли. Насколько о. Игнатий Лахно был близок к кругу теснейших сотрудников митр. Платона, свидетельствует письмо к нему председателя Епархиального Совета, прот. Л. Туркевича, от 17 июня 1926 г. за № 943, приводимое прот. М. Лебедевым в своей книге (стр. 295): Письмо это интересно и потому, что указывает на существовавшую еще тогда у некоторых из сподвижников митр. Платона опасливость в отношении денежной помощи, приходящей извне и всегда обязывающей. В силу обстоятельств, нами последовательно ранее отмеченных, все, в разных направлениях ведшиеся попытки митр. Платона обосновать свое господство над православной Русской Церковью в Америке, потерпели неудачу, и он не мог не сознавать всей трудности своего положения. Из сохранившихся копий писем архиеп. Аполлинария видно, что в последние годы своей жизни митр. Платон пробовал примириться с Зарубежною Церковью. «Ответ митр. Платона еп. Тихону, что он готов «мириться» с Архиер. Синодом, если ему будет гарантировано оставление за НИМ титула, прав и власти «Митрополита всея Америки и Канады», кстати сказать, титула, им самим измышленного и самовольно себе присвоенного, не может внушать доверие к себе, как и все лживые его обещания… М. Платон заговорил о мире. Это – не спроста. Значит у него что-то неладно …» – сообщал архиеп. Аполлинарий в двух письмах в Архиер. Синод. И не радостью, а величайшей тревогой исполнялось сердце этого бескорыстного служителя Церкви при мысли о том, что эти попытки митр. Платона способны привести к поставленной последним цели. И можно сказать, что никакие самые компрометирующие документы, никакие самые обличительные публичные выступления против митр. Платона, никакие свидетельские показания и оценки, касающиеся тех или иных его действий, не являются столь убийственными, как подобная настроенность добрейшего архиеп. Аполлинария, в прошлом тесно с ним связанного и до крайнего предела следовавшего за ним. Воистину нельзя измерить глубины разочарования, испытанного Владыкой, и степени недоверия, ничем уже не могущего быть преодоленным, которое он теперь питал по отношению к митр. Платону. Из тех же писем видно, что конечным, твердым и непреклонным его убеждением стало признание единственным решением, отвечавшим всему составу содеянного митр. Платоном, – лишение его сана. С таким моральным итогом жизни уходил из нее митр. Платон, умерший в 1934 году. Правильно при этом свидетельствовала известная церковная деятельница, покойная Елена Александрова, в своем ярком, проникнутом подлинным пафосом стояния за истину, очерке: «В защиту неповрежденной Святой Православной Веры» (1933 г.), что вся деятельность митр. Платона, связанная с его личными делами, при всей своей неприглядности, не может идти в сравнение с теми его деяниями, в которых нашли себе выражение его мятежный дух, его самочиние, его раскольничья настроенность. И, прибавим от себя, если не вызывала достаточного отпора «его деятельность, ведущая к материальному ущербу Церкви, то не потому ли, что поощряемый и культивируемый им дух неповиновения, самочиния, раскола роднил митр. Платона с определенными кругами, связанными с церковью, – по той линии, которая иногда крепче всего связывает, а именно по признаку солидарности во зле … Только один раз вызвала деятельность митр. Платона подлинную реакцию общественную, столь сильную, что он и его ближайшие сообщники вынуждены были как можно скорее отмежеваться от своей же затеи. Это была попытка образования все-православной автокефалии американской, лишенной всякого оттенка национального. Ведь эта автокефалия не только возглавлялась сиро-арабом, не только исходила из задания обслужить молодежь, лишающуюся способности понимать речь, свойственную русской православной Церкви, не только готова была включить в себя всех и вся, независимо от национальности и языка, она дальше шла. Она исходила из того, что люди, принадлежащие к этой Американской Церкви откажутся от своей национальности совсем. Как иначе понять требование о том, чтобы приходы и организации входящие в состав Автокефальной Церкви не прибавляли к своему имени название своей национальности или языка т.е. не могли называться русскими, греческими или сирийскими? Конечно, в эти мелочи не вдумывался русский человек, он о них, может быть, и не знал. Но чутьем своим он ощущал чуждость его сердцу самой направленности этой затеи. Слишком еще сильна была русскость церковно-православной массы. Верхи ее жили уже в ином плане, их не смущала эта сторона дела. Их не могла не прельщать такая, например, статья «конституции»: «Основная и первичная юрисдикция Американской Церкви простирается на всех православных христиан, живущих в пределах Соед. Штатов, Канады, Мексики и С. Америки и приезжих в эти страны. В Южной Америке новая Церковь имеет миссионерскую юрисдикцию и является покровительницей православных людей и миссий во всех странах, колониях и протекторатах Нового Света». И вот свидетелями были мы явления показательного и поучительного. Затея, порожденная церковными верхами, перестаёт существовать в момент ознакомления с ней церковного народа – силою единодушного, стихийного, ни в какие организационные формы не отлившегося, даже не оформленного, но непобедимого сопротивления. Установлением этого отрадного явления мы и заканчиваем часть нашего изложения, связанного с печальной деятельностью митр. Платона. Должны еще только с грустью признать, что наследие митр. Платона живет, ближайшие сподвижники его стараются проводить его дело и, в настоящее время, достигают дальнейших успехов в углублении церковной смуты и в отрывании русской массы от исконной, истинной Церкви. Архиепископ Аполлинарий – восстановитель канонического порядка в Сев. Америке В те годы, когда митр. Платон, оторвавши значительную часть Сев. Американской епархии от Высшей Церковной Власти за рубежом, пытался разными извилистыми приемами закрепить свое противоканоническое положение, епископ Аполлинарий, канонический глава этой епархии, развивал, поначалу в малых размерах, свое правое дело. Владыка Аполлинарий (Кошевой), уроженец Полтавской губ., окончив Полтавскую семинарию, прошел миссионерские курсы при Казанской Духовной Академии. Ректор, епископ Антоний (Храповицкий) , совершил его иноческое пострижение. В 1905 г. он окончил Киевскую Духовную Академию, в бытность ректором ее еп. Платона (Рождественского), Последний участвовал в хиротонии его во епископа Рыльского, викария Курской епархии, совершенной 22 октября 1917 г, Патриархом Тихоном епископ Аполлинарий 11 июня 1919 г. был поставлен во главе новой самостоятельной Белгородской епархии. В зарубежье, после двухлетнего пребывания в Иерусалиме, во исполнение поручения Высшего Церковного Управления по упорядочению дел Русской Духовной Миссии, владыка Аполлинарий был, по просьбе митр. Платона, назначен в 1924 г. Архиерейским Синодом викарием Сев. Американской епархии, с титулом епископа Виннипегскаго. Прибыв в Соед. Штаты 2 апр. 1924 г., 5 епископ Аполлинарий присутствовал 3 апр., в качестве гостя, на заключительном заседании Детройтского «собора», когда рассматривалось дело живоцерковца Кедровского. Он не значится в числе трех присутствовавших на этом заседании иерархов, но указан в числе удостоверивших подлинность акта и подписи членов данного заседания. Ранее отмечалось, каким большим испытанием для еп. Аполлинария было отпадение митр. Платона от Архиерейского Собора. В первый момент, не зная всего происшедшего на Соборе в Сремских Карловцах, он сочувствовал митр. Платону. Но дальнейшее ознакомление с расколом, учиненным последним, побудили его архиерейскую совесть твердо стать на защиту канонического порядка, попранного столь близким ему по прошлому иерархом. Как разнится он в этом случае от викариев митр. Евлогия, архиеп. Владимира и еп. Сергия. Отдавая себе отлично отчет в неправоте первого, они, будучи связаны с ним близкими личными отношениями еще по России, предпочли верность ему верности канонам. Епископ Аполлинарий, был назначен 18/31 марта 1927 г. Архиерейским Синодом временно управляющим Сев. Американской епархией и постановлением Архиерейского Собора от 23 авг. /5 сент. 1927 г. утвержден в этой должности. В первое время своего управления он видел вокруг себя только горсть людей, сумевших, сразу убедившись в незаконности действий митр. Платона, сделать отсюда решительные выводы. Мирянам трудно было разобраться в создавшейся обстановке. Духовенство опасалось вступить в конфликт с руководителями своих приходов, от которых зависело денежно. Привыкло оно, к тому же, беспрекословно подчиняться властному митрополиту. Поэтому даже многие из духовных лиц, коим ясна была его каноническая неправда, предпочитали плыть по течению. Самое большее, на что они решались – это тайно общаться с законным главой епархии, отыскивая его по отдельным квартирам гостеприимных пасомых. «Не бойся, малое стадо! ибо Отец благоволил дать вам Царство» – изрек Господь наш Иисус Христос ( Лк.12:32 ). Малое стадо, пасомое истинным архипастырем, стало постепенно увеличиваться. Одни ясно усваивали каноническую правду, другие приходили к этому, убеждаясь в своевольности действий митр. Платона, использовавшего по своему усмотрению освобождение себя от надзора Высшей Церковной Власти. Понимание истины ярко проявилось в следующем постановлении годичного собрания Петро-Павловского прихода в Скректоне (штат Пенсильвания), состоявшемся 30 декабря 1928 г. «Оставаться верными Единой Соборной Апостольской Православной Церкви и для сего на все время, До освобождения России от ига неверных, сплотиться всем воедино под водительством и защитой Собора Архиереев и Архиерейского Синода Русской Православной Церкви заграницей и законно назначенного сим Синодом Правящего Епископа Русской Православной Церкви в Северной Америке, Преосвященного Аполлинария, Епископа Северо-Американского.» В том же году торжественно были совершаемы богослужения еп. Аполлинарием в Св. Преображенском храме в Бостоне и в Св. Троицком храме в Балтиморе. В 1928 г. в Сан-Франциско сооружен был Скорбященский собор. Русскими людьми, главным образом работавшими на аэропланном заводе И. И. Сикорского, сооружена была Св. Николаевская церковь в Стратфорде (штат Коннектикут), освященная 12 декабря 1929 г. владыкой Аполлинарием. В числе многочисленных жертвователей на этот храм были иеромонах Пантелеймон (Нижник) и послушник-псаломщик Иоанн Волос, ныне игумен Иосиф, давно распознавшие церковную правду. Ими в 1930 г. основан был, с благословения архиеп. Аполлинария, Св. Троицкий монастырь в Джорданвилле, ставший потом оплотом Соборной Церкви во всем зарубежье. Попытки митр. Платона судебным порядком, с помощью крупных адвокатов, экспертов, даже из числа иноверцев, отобрать церкви, прихожане которых подчинились канонической власти еп. Аполлинария, оканчивались для него неудачно. Так было в Чесли, Питтсбурге, и др. местах. Особенное значение имело проигранное им дело с приходом в Гартфорде (штат Коннектикут), вынужденным затратить большие деньги для защиты церковного имущества от незаконных поползновений митр. Платона. Высший Кассационный Суд в штате Коннектикут (Supreme Court of Errors) в 1931 г. высказал в связи с проигрышем митр. Платоном процесса, важное принципиальное суждение: Определением Архиерейского Синода от 1/14 мая 1929 г. владыка Аполлинарии возведен был в сан архиепископа «за особые труды и перенесенные моральные страдания в деле стояния за каноническую правду». Развитие епархии побудило Архиерейский Собор назначать в помощь архиеп. Аполлинарию викарных епископов. 2/15 июня 1929 г. хиротонисан был в Белграде во епископа Сан-Францисского архимандрит Тихон (Троицкий), окончивший Казанскую Духовную Академию и бывший в России инспектором семинарий в Житомире и Харькове. В 1930 г. хиротонисаны были в Белграде епископами – Монтреальским архимандрит Иоасаф (Скородумов) и Детройтским архим. Феодосий (Самойлович), оба окончившие Духовные Академии в России. Владыка Феодосий позднее был назначен епархиальным архиереем в Бразилию. Протоколы заседаний соборов епископов, подчинявшихся митр. Платону, свидетельствуют о том, какую злобствующую тревогу вызывала у них успешная созидательная деятельность канонических архиереев Сев. Американской епархии. Архиепископ Аполлинарий скончался 19 июня 1933 г. К этому времени в его епархию входили уже 62 прихода. Правдивое и сердечное определение личности усопшего архипастыря дала свидетельница его трудов на пользу Церкви и ближних Е. Г. Александрова в статье «Добрый пастырь», ему посвященной: Митрополит Феофил принимает наследие митрополита Платона «Русско-Американский Православный Вестник» 6 – орган отколовшейся от канонической власти части Сев.-Америк. епархии – в № 7, июль 1950 г. писал: «После кончины митрополита Платона в 1934 г., епископ Феофил был избран временным заместителем покойного митрополита и возведен в сан архиепископа. На церковном соборе в Кливленде, 21 ноября 1934 года, архиепископ Феофил был единодушно избран на Северо-Американскую митрополичью кафедру с титулом – митрополита всея Америки и Канады». Прот. М. Польский , в своем труде «Каноническое положение Высшей Церковной Власти в СССР и заграницей», правильно пишет по этому поводу: «Епархия действовала, как автокефальная церковь». Канонически, и избрание преемника митр. Платона, и возведение его в сан митрополита – висят в воздухе. В миру Феодор Пашковский, уроженец Киевской губ., сын священника, еп. Феофил окончил духовную семинарию в Киеве и высшего духовного образования не получил. В 1895 г. он отправился в США на должность псаломщика; в 1897 г. был посвящен в сан иерея. В 1922 г., в тот период, когда вся епархия входила в состав Зарубежной Церкви, он был, следовательно, законно хиротонисан в Нью-Йоркском кафедральном соборе в сан епископа Чикагского, с наречением, при принятии монашества, Феофилом. Преемник митр. Платона выгодно отличался от своего предшественника тем, что на его совести не лежал тяжким бременем грех первоначального учинения смуты в Зарубежной Церкви. Напротив, он старался активно не проявлять себя особенно заметно во время раскола. К сожалению, не решаясь противодействовать ему, он сделал, однако, примирительный жест, который заслуживает быть отмеченным: Подписав в 1926 г., вместе с другими иерархами, сторонниками митр. Платона, дерзкий ответ Архиерейскому Синоду, нами разобранный выше 7 , он, одумавшись, имел мужество отправить Председателю Синода, митрополиту Антонию, письмо следующего содержания: Нельзя не отметить одно фактическое обстоятельство, удостоверяемое названным письмом и приводимое в качестве извинения за ту форму, в которую облеклось совместное обращение архиереев в Синод: – столь важный документ, как официальный ответ группы иерархов Русской Церкви Архиерейскому Синоду, был составлен на английском языке и в этом виде архиереями подписан. Это обстоятельство решительно ставит под вопрос самостоятельность и независимость подписывавшихся архиереев. Делается и более понятным заявление одного из них объяснявшемуся с ним по этому поводу лицу (поведавшему о сем еп. Аполлинарию), что он и не знает, какой документ он подписывал, ибо подписал – не читая. Ставит это обстоятельство и вопрос положительный, а именно: – о тех внешних силах, которые так наглядно вмешивались в ответственные решения православной русской Церкви в Сев. Америке. Русская Церковь в Сев. Америке после кончины арх. Аполлинария. Призыв к восстановлению церковного единства и встречное движение к нему со стороны отпавших. Возглавителем канонической Северо-Американской и Канадской епархии, после кончины архиеп. Аполлинария, указом Архиерейского Синода от 18/31 июля 1933 г. за № 3037 был назначен епископ Тихон. Вынесший о сем постановление Архиерейский Собор не переставал возлагать упования на возможность прекращения пагубного раскола, учиненного митрополитами Платоном и Евлогием. Собором вынесено было 7–20 июля 1933 г. следующее определение: После смерти митр. Платона увеличились надежды на изжитие в Сев. Америке пагубной смуты, возникновение и развитие которой сильно связано было с ним лично. Горячим желанием церковного мира проникнут был архимандрит Виталий (Максименко) , назначенный указом Архиер. Синода от 31 марта/13 апр. 1934 г. возглавлять Детройтскую кафедру и хиротонисанный в Белграде 23 апр. / 6 мая в знаменательный день памяти Св. Великого Георгия Победоносца. Владыка Виталий, окончивший Казанскую Духовную Академию, в бытность ее ректором еп. Антония (Храповицкого), известен стал затем всей России своею просветительной деятельностью в качестве архимандрита Успенской Почаевской Лавры, в Зарубежье же – той же просвещенной работой в обители пр. Иова в Пряшевской Руси. Желание мира в Сев. Америке высказано было им в слове при наречении, которое вообще определяет духовный облик нового тогда архипастыря Сев,-Американской Церкви. Приводим заключительную часть: Подчиняясь воле Собора, новопоставленный епископ как бы отказывался от составлявшей содержание его предшествующей жизни творческой самостоятельной деятельности, всецело отдаваясь общецерковному делу МИРА. Митрополит Антоний 5/18 мая 1934 г. обратился со следующим посланием: «Председателя Архиерейского Синода Русской Православной Церкви Заграницей к Русским людям в Северной Америке и Канаде»: В «Церковной Жизни» – органе Архиер. Синода – № 8 от 1/14 авг. 1934 г. помещено было сообщение о состоявшейся 13/26 июля встрече еп. Тихона с митр. Феофилом для обсуждения вопроса о восстановлении церковного единства. В том же номере «Церк. Жизни» писалось о настроениях в Сев. Америке: «К сожалению, печатается немало самых резких суждений против единства с остальной Зарубежной Церковью. В этом духе, к сожалению, высказывается и рукоположенный митр. Платоном в епископы Леонтий Туркевич. Но есть и горячие сторонники единства и можно сказать, что послание Блаженнейшего митрополита Антония к Сев.-Американской пастве встретило много сочувствующих». Газета «Россия» в это же время писала: «Послание Блаженнейшего Митрополита Антония, написанное с величайшею мудростью и проникнутое чувством безграничной любви, смирения и всепрощения, предуказывает святой, логичный и светлый путь примирения». «Православная Карпатская Русь» – церковно-народный орган Зарубежья, – печатала все это время пламенные призывы к установлению единства в заграничной Русской Церкви. В № 15 от 1/14 августа 1934 г. помещен был призыв к этому «Русских Архиереев Зарубежных к Американским». Подписан он был 24 иерархами, в том числе митр. Варшавским Дионисием и другими архиереями Православной Церкви в Польше, еп. Иоанном Печерским и, конечно, всеми Дальневосточными иерархами, неизменно пребывавшими в подчинении Архиерейскому Собору и Синоду. При этом редакцией журнала сообщалось, что прислали в ответ на «Призыв» миролюбивые письма: Арсений, епископ Канадский, Алексий, епископ Аляскинский, Владимир, Архиепископ Ниццкий, Александр, Архиепископ Брюссельский; бывший Американский, Феофил, Епископ С.-Францисский в том же духе высказался в печати. Оставили «Призыв» без ответа: Евлогий, Митрополит Западно-Европейский (ответ якобы пропал на почте), Сергий, Епископ Пражский, Леонтий, Епископ Чикагский, Вениамин, Епископ Питтсбургский, Антонин, Епископ Уналашский. Епископ Виталий обнародовал особое обращение к «Американской Руси», в которое входило его слово при наречении и сообщение отдельных фактов, способствующих миру. Заканчивалось обращение так: Архиерейский Синод 22 августа/4 сентября 1934 г. по заслушании доклада епископа Тихона, о положении церковных дел в Сев. Америке, вынес постановление, сообщенное 31 авг. / 13 сент. митр. Антонием, Преосвященному Виталию, архиепископу Сев.-Американскому и Канадскому: Архиерейский Собор определением от 31 августа/13 сентября 1934 г. «для облегчения путей, ведущих к восстановлению церковного единства в Америке» снял запрещение в священнослужении, лежавшее с 1927 г. на епископах и клире, последовавших за митр. Платоном в раскол. Одновременно снято было запрещение с митр. Евлогия и его духовенства. 6/19 марта 1935 г. в Нью-Йорке состоялось, под председательством архиепископа Виталия, Епархиальное Собрание Североамериканской и Канадской епархии. На собрании были заслушаны устные и письменные приветствия русских национальных организаций Нью-Йорка, высказывавшихся за объединение всей Зарубежной Русской Церкви под властью Архиерейского Собора. Профессиональный союз духовенства, в лице выступавших на Епарх. Собрании его представителей, протоиереев Кукулевского и Клопотовского, подчинявшихся митр. Феофилу, высказывался за создание четырех митрополичьих округов с возглавляющим их центром. Епарх. собрание, выразив свою каноническую верность Архиерейскому Собору, молило Господа о скорейшем прекращении пагубного разделения Русской Зарубежной Церкви. 31 марта 1935 г. в Нью-Йорке в Покровском кафедральном соборе совершено было совместное богослужение митр. Феофилом, архиепископами Виталием и Адамом . Владыкой Феофилом произнесено было слово, «проникнутое безграничной христианской братской любовью, разъясняющее всю знаменательность и значимость этого дня. На глазах многих молящихся блестели слезы радости и благодарности. После службы многие подходили друг к другу и поздравляли с великим днем мира и единения. Повсюду царил всеобщий подъем и радость, подобно тому, как это бывает в день Св. Пасхи …» («Прав. Русь» № 7 от 10/23 апр. 1935 г.). В Крестовоздвиженском кафедральном соборе в Нью-Йорке 5/18 августа 1935 г. состоялась хиротония архимандрита Иеронима, быв. начальника Иерусалимской Духовной Миссии, назначенного определением Архиерейского Синода от 20 марта/2 апр. 1935 г. епископом Детройтским, викарием Сев.-Американской и Канадской епархии. Хиротонию совершали архиепископ Виталий, представитель Александрийского патриарха в Америке, архиепископ Феодосий Тирский и Сидонский, архиепископ греческий Афинагор. Владыка Иероним окончил Московскую Духовную Академию. Восстановление канонического единства В дальнейшем частичном восстановлении канонического единства в Русской Зарубежной Церкви огромное значение имел Сербский Патриарх Варнава (Росич). Среднее образование получил он в Призренском богословском училище, высшее же – в С.-Петербургской Духовной Академии. Будучи на четвертом курсе, он принял постриг. В Лаврах Киево-Печерской и Троице-Сергиевской, в Валаамской и др. обителях довелось ему узреть истинный лик Святой Руси и горячо полюбить ее. Осенил его своею благодатью приснопамятный о. Иоанн Кронштадтский . Назначенный, по окончании Академии, священником церкви сербской дипломатической миссии в Константинополе, иеромонах Варнава пребывал в постоянном общении с русскими. Во время войны, он, будучи уже епископом, отправлен был в Россию для ознакомления ее с положением сербского вопроса и для сбора пожертвований. С особою любовью принимал его в Харькове архиепископ Антоний (Храповицкий). Видел тогда владыка Варнава в последний раз всю красоту и величие царской России и пережил страшное падение великого государства после революции. Последним отрадным воспоминанием его была работа Церковного Собора в Москве, во время которого он мог убедиться с каким исключительным уважением истинно церковная Русь относилась к почитавшемуся и им владыке Антонию. После окончания войны епископ Варнава был поставлен митрополитом Скоплянским и старался вводить в своей епархии все то хорошее, что он воспринял в России, которую почитал второй Родиной. В 1930 г. он избран был патриархом. Столь близкий ко всему русскому, патриарх Варнава болезненно переживал церковную смуту, учиненную митрополитами Платоном и Евлогием, из любящей и взволнованной души его вырвались слова, сказанные им после совершения 9/22 июня 1930 г. богослужения в русском Св. Троицком храме в Белграде: «Посеянные врагами вашей родины церковные раздоры должны во что бы то ни стало прекратиться. Среди вас находится великий иерарх высокопреосвященнейший митрополит Антоний, который является украшением вселенской Православной Церкви. Это высокий ум, который подобен первым иерархам Церкви Христовой в начале христианства. В нем и заключается церковная правда и те, кто отделились, должны вернуться к нему. Вы все, не только живущие в нашей Югославии, но и находящиеся в Америке, Азии и во всех странах мира должны составить, во главе с вашим великим архипастырем митрополитом Антонием, единое несокрушимое целое, не поддающееся нападкам и провокациям врагов Церкви». После длительной подготовительной работы, патриарх Варнава пригласил в 1935 г. в Сремские Карловцы, на совещание под его председательством, представителей четырех частей земли, по которым главным образом распределились русские православные люди заграницей – Америки, Дальнего Востока, Западной Европы и Балкан. По ряду данных того времени, митр. Феофил с добрым чувством отозвался на призыв первоиерарха братской Сербской Церкви. С иным чувством отправлялся в Сремские Карловцы митр. Евлогий, продолжавший находиться в полной зависимости от таинственных сил. Судить об этом можно из высказанного им в его книге «Путь моей жизни». Иронически отзываясь о митр. Феофиле (стр. 637) митр. Евлогий далее писал: 18/31 октября 1935 г. в Патриаршем Дворце в Сремских Карловцах состоялось первое заседание под председательством Святейшего Патриарха Варнавы, в коем приняли участие митрополиты Евлогий и Феофил, архиепископ Анастасий и епископ Хайларский Димитрий, Как видно из протокола этого заседания, митр. Феофил «выразил полную готовность со своей стороны пойти навстречу общему желанию водворить мир и единство, на основаниях, изложенных в докладе, который он тут же и огласил». Итогом всесторонних обсуждений, происходивших на нескольких заседаниях, явилось принятое совещанием «Временное положение о Русской Православной Церкви заграницей», подписанное всеми его участниками. Приводим главные части «Положения»: В особом воззвании к «Возлюбленной во Христе Русской православной пастве в рассеянии сущей» от 6–19 ноября 1935 г., за подписями митрополитов Антония, Евлогия, Феофила, Анастасия и епископа Димитрия, изложены были события, предшествовавшие совещанию и указано участие во всем этом Патриарха Варнавы. Далее говорилось: С глубоким удовлетворением встретило настоящее церковное Зарубежье известие о постановлении совещания архиереев в Сремских Карловцах. Дружественная России Югославия, в лице Наместников малолетнего короля Петра II, по представлению Патриарха Варнавы, наградила митрополитов Евлогия и Феофила орденом Св. Саввы 1-ой степени и епископа Димитрия – орденом Св. Саввы 2-ой степени. Как и следовало ожидать, митр. Евлогий, верный себе, вскоре отказался от подписанного им соглашения, опираясь на те круги, которые за 10 лет до этого вызвали раскол. Митрополит Феофил остался верен принятому им на себя обязательству. По возвращении в Соед. Штаты, он заявил сотруднику газеты «Новая Заря»: «Положение Зарубежной Русской Православной Церкви укрепилось, в связи с достигнутым единением и миром. Теперь у нас единый центр церковного управления в лице Заграничного Архиерейского Синода в Сремских Карловцах, где Американский митрополичий округ будет представлять наш выборный представитель». На вопрос сотрудника как смотрит владыка Феофил на будущее положение Русской Православной Церкви в Америке, последний ответил: «Наша церковная жизнь налажена, под нее теперь подведен прочный канонический фундамент». С этого времени действительно восстановлен был канонический порядок и американская епархия, в качестве входящего в Зарубежную Церковь округа, впервые получила право именоваться митрополией. С 15/28 по 17/30 ноября 1935 г. в Св. Тихоновском монастыре заседал съезд русских епископов в Сев. Америке обеих юрисдикций. По заслушании доклада председательствовавшего митр. Феофила его поездке в Ср. Карловцы, решено было проводить в жизнь выработанное в происходившем там совещании. В Рождественских посланиях 1935 г. митр. Феофила, архиепископов Виталия и Тихона говорилось в духе мира и любви о том, что было сделано к восстановлению церковного единства. В Сан-Франциско 27 янв./9 февр. 1936 г. митр. Феофил совершал богослужение в Скорбященском соборе. В слове своем, явившемся как бы ответом на приветствие архиеп. Тихона, владыка Феофил В марте 1936 г. возобновился «Русско-Американский Православный Вестник», имевший ХХХII-летнюю давность. В №1 этого журнала передовая «От редакции» начиналась так: «Великое торжество в Нью-Йорке». Под таким названием в №3 «Рус. Ам. Прав. Вести.» май 1936 г., помещен был, за подписью Н. Рыбакова, отчет о торжественном богослужении, совершенном 11–24 мая в Покровском кафедральном соборе митр. Феофилом, архиеп. Виталием и еп. Макарием с сонмом духовенства. В мае 1936 г. в г. Питтсбурге состоялся Собор Русских Православных Архиереев в Северной Америке, на котором был составлен следующий акт: Во исполнение сего акта, было опубликовано нижеследующее Архипастырское послание Собора Архиереев в Сев. Америке: На Соборе в Питтсбурге было произведено распределение епархий в Сев. Американском митрополичьем округе. Согласно Отд. VIII, ст. 2 «Временного Положения», оно подлежало утверждению Общего Собора Архиереев Зарубежной Церкви. Архиерейский Собор, заседавший в Сремских Карловцах, 6/19 сентября 1936 г. утвердил постановления Собора Сев.-Американских Архиереев в Питтсбурге, тем самым и распределение епархий. Тогда же Архиерейским Собором признана была за «Сев.-Американским округом автономия в том объеме, в каком она ныне существует». На Архиерейском Соборе 1936 г. участвовал представитель Сев. Американского митрополичьего округа, епископ Макарий Бруклинский. 28 июля/10 авг. 1936 г. скончался Блаженнейший митрополит Антоний, выдающийся иерарх Православной Церкви, в течение 17 лет стоявший во главе свободной от гнета большевиков части Русской Церкви, сначала в пределах России, а потом за рубежом Патриарх Варнава, в заключении своей речи на отпевании почившего, произнес следующие проникновенные слова: «Прощаясь ныне с Митрополитом Антонием, стоя у его бездыханного гроба, мы все должны навсегда сохранить его священный завет о том, чтобы православная царская Россия была восстановлена во что бы то ни стало. В этом – спасение всех нас. Это всегда чувствовал наш великий покойник, чувствую это и я, чувствуете это и все вы … Мы должны уберечь Русскую Церковь, рассеянную по всему миру в это страшное время, и до тех пор пока я остаюсь на своем положении, я не допущу, чтобы хоть один волос упал с Русской Православной Церкви заграницей. Таковы св. заветы из этого гроба. Пусть же Господь Бог даст вечную славу на небесах усопшему Митрополиту Антонию. Слава ему!» Архиерейский Собор 9/22 сентября 1936 г., согласно ст. 1 раздела III и ст. 1 разд. IV «Временного Положения», избрал Председателем Архиерейского Синода митрополита Кишиневского и Хотинского Анастасия. Последний известил 2 октября о своем избрании митрополита Феофила, с препровождением акта с сем. Владыка Феофил надписал 26 окт. на акте: «Радуюсь этому избранию и братски приветствую благостного Владыку Анастасия, как Председателя Архиерейского Синода Русской Православной Церкви заграницей». Митрополит Анастасий в «Окружном послании Председателя Архиерейского Собора православной русской пастве, в рассеянии сущей» писал: В окончательно утвержденном Архиерейским Собором «Временном Положении о Русской Православной Церкви заграницей» установлено пожизненное избрание Собором Председателя Синода. В первоначальной редакции Председателем значился митрополит Антоний. Внесен раздел X о «Церковном суде», разработка которого на совещании в Сремских Карловцах в 1935 г. возложена была на Архиерейский Собор. В ст. 1 говорится: «Первой инстанцией суда над Епископами является Собор Округа, а для Епископов не входящих в округа и для Митрополитов округов – Архиерейский Синод». Ст. 5 гласит: «Жалоба на постановление суда первой инстанции подается обвиняемым, не позднее как через два месяца по объявлении ему решения, Общему Архиерейскому Собору в письменной форме». Ст. 6 – «Решения Общего Архиерейского Собора окончательны и немедленно вступают в силу, не подлежа обжалованию до восстановления свободной Всероссийской Церковной Власти и нормальных сношений с нею». Митр. Феофил, открывая 17 ноября 1936 г. в Чикаго, Собор архиереев митрополичьего округа, говорил: «Наши Святители на Соборе в Карловцах приняли единодушно и утвердили постановления нашего Питтсбургского Собора и явили свое к нам братолюбие с пожеланием нам дальнейшего развития и процветания церковной жизни в условиях местных Американских особенностей. Благодарим их за такую любовь и дальновидность. Благодарим также наших представителей, Архиепископа Виталия и епископа Макария, которые разъяснили на Соборе особенности нашей жизни и недоумения или расхождения, не касавшиеся впрочем существенных пунктов…» («Р. А. П. В.» № 9, ноябрь 1936 г.). Собор в Чикаго обсуждал вопрос, возникший на Архиерейском Соборе в Срем. Карловцах, касательно иерархов Сев.-Американской епархии. По просьбе Антиохийского патриарха архиепископ Виталий хиротонисал во епископа сирийца Антония Башир. Одновременно, по просьбе другого сирийца, Самуила Давида, совершена была хиротония его архиепископом Адамом, епископами Арсением и Леонтием. В официальном Органе митрополичьего округа «Р. А. П. В.» (№4, апр. 1937 г.) напечатано следующее: Того же вопроса должен был коснуться Собор сев.-американских архиереев, заседавший 11 октября 1937 г. в Нью-Йорке, в «Р. А. П. В.» (№11, ноябр. 1937 г.) напечатан протокол деяний Собора. Пункт 7-ой его гласит: Состоявшийся в 1937 г. в Нью-Йорке Собор Архиереев Русской Православной Церкви в Америке опубликовал 1/14 октября архипастырское послание, в котором извещал паству, что на Всеамериканском Соборе 5–8 октября/22–25 сент. 1937 г. в Нью-Йорке, состоявшем из представителей епископата, духовенства и мирян, было принято «Временное Положение об управлении Русской Православной Церковью заграницей», в состав которой входит и наш Митрополичий Округ». «Такое устроение Русской Церкви заграницей» говорилось в послании «состоялось на основании Постановления в Бозе почившего Патриарха нашего Тихона, Священного Синода и Высшего Церковного Совета от 20 ноября 1920 г. за № 362». Послание было подписано: митрополитом Феофилом, архиепископами: Тихоном и Виталием, епископами: Алексием, Арсением, Иоасафом, Вениамином, Леонтием, Иеронимом и Макарием. Представителем Митрополичьего округа в Архиерейских Соборе и Синоде избран был преосвященный Алексий, епископ Алеутский и Аляскинский. 11–24 июля 1937 г. в Белграде после мучительной болезни скончался Патриарх Варнава. Велика была скорбь всего Русского Зарубежья. В №8 «Р. А. П. В.» авг. 1937 г. было напечатано следующее обращение митр. Феофила: В беседе с П. Дроздовым, о кончине патриарха Варнавы, помещенной в № 880 газеты «Россия» от 31 июля 1937 г., митр. Феофил говорил: Митр. Феофил в предсоборном послании («Р. А. П. В.» сент. 1937 г.) писал: Согласно «Временному Положению» Архиерейские Собор и Синод награждали, по представлению митр. Феофила, иерархов и клириков Сев.-Американского митрополичьего округа. Указом Синода за № 722 от 9/22 дек. 1937 г. награжден был золотым наперсным крестом с украшениями прот. Петр Коханик 8 . Он же был представлен архиепископом Виталием к награждению Библией , от Синода выдаваемой. В «Русск. Америк. Прав. Вести.» за 1938–40 г.г. печатались имена награжденных. Архиер. Собором еп. Арсений удостоен сана архиепископа, митроф. прот. Иоанн Недзельницкий награжден саном протопресвитера, кафедральный прот. Феодор Букетов – митрою, заштатн. прот. Михаил Перхач – палицею. Награждены Архиер. Синодом золотыми наперсными крестами с украшениями: протоиереи Сергий Снегирев, Иаков Григорьев, Илия Клопотовский, Иоанн Чепелев, Василий Васильев, Николай Успенский , Иоанн Адамяк, И. Дзвончик и Игнатий Лахно. Награждены Арх. Синодом палицами: протоиереи П. Дзубай, Григорий Шутан, Алексий Калестинов, Василий Репелла, Павел Шадура, Иосиф Стефанко, Владимир Левканич, Михаил Дзяма, Александр Пыза, Михаил Русиник, Иоанн Грацон, Василий Гамбаль, Владимир Лилинович, Андрей Ванюш, Петр Семков. Малый Собор епископов, заседавший с 18 по 20 ноября 1940 г. в Детройте, имел суждение о награждениях белого и черного духовенства крестом с украшениями, от Архиер. Синода выдаваемых, по представлению Владыки Митрополита (Временное Положение, Л, разд. IV). Собор постановил: удостоивать награды крестом с украшениями от Архиерейского Заграничного Собора лиц, имеющих палицу («Р. А. П. В.» № 12 дек. 1940 г.). В августе 1938 г. в Сремских Карловцах заседал Второй Всезарубежный Церковный Собор, с участием клира и мирян. Представителем Североамериканского митрополичьего округа на нем был епископ Питтсбургский Вениамин (Басалыга). По окончании Собора еп. Вениамин принимал участие в заседаниях Архиерейского Синода и председательствовал в комиссии, издавшей обширные Деяния Всезарубежного Собора. Епископ Вениамин писал митр. Феофилу: «… 3 ноября еще буду на заседании Синода, а потом отъеду в Америку. Вчера заседал Синод. Дел не было много. На заседаниях рассуждают правильно. Особенно тонко судит Владыка Анастасий. От одного Заседания Синода до другого целый месяц. Поэтому я и использовал это время для поездки на Лемковщину, в Пряшевскую Русь и в Почаев. Во Владимирове на Усекновение служил с Владыкой Виталием …» («Р. А. П. В.» № 9 окт. 1938). В том же номере «Р. А. П. В.» помещено следующее письмо митрополита Анастасия митрополиту Феофилу: Архиерейский Собор Русской Православной Церкви в Сев. Америке, заседавший 1 июня 1939 г. в Св. Тихоновском монастыре, рассмотрев дело архиеп. Адама, постановил: представить все относящиеся к делу документы в Заграничный Синод, как вторую судебную инстанцию, согласно правил суда над архиереями, с заключением, что Архиеп. Адам подлежит извержению из сана, согласно 14-му правилу Двукратного Собора. («Р. А. П. В.» № 6 июнь 1939). Дело архиеп. Адама показало, как важно единство Русской Зарубежной Церкви. Митрополичий округ получил возможность, согласно канонам, вести судебные дела, имея над собой высшую инстанцию. Это становится немыслимым, с того момента, как части Заграничной Церкви самовольно превращают себя в самостоятельные единицы, не имеющие над собой Высшей Власти. В таком положении пребывала часть Сев.-Американск. епархии с 1926 по 1935 г.г. В одинаковом положении оказывается она и теперь, о чем речь будет ниже. В Нью-Йоркском суде рассматривалось дело прот. Кушвары, отказавшегося, при переводе его митр. Феофилом из Юннерского прихода 9 , подчиниться этому приказу и сдать церковное имущество. Судья А. Ионг, обосновывая права митр. Феофила на управление митрополией, опирался и на то, что «избрание его было признано (заграничным) Синодом» («Р. А. П. В.» №1 янв. 1940). В № 1 «Р. А. П. В.» (январь 1940 г.) помещена была беседа митр. Феофила с П. Дроздовым. Приводим следующую выдержку: Вторая Мировая Война Начавшаяся в сентябре 1939 г. вторая мировая война затруднила сношения митрополичьего округа с Архиерейским Синодом. Все же 22 дек./4янв. 1940–41 г. митрополиту Анастасию удалось снестись с митр. Феофилом по поводу необходимости оказания помощи священникам, бежавшим в пределы германской епархии из Польши и Буковины. Владыка Анастасий просил произвести в Неделю Православия тарелочный сбор. На письме этом митр. Феофил 4 марта 1941 г. положил резолюцию: «Предлагаю доброму вниманию участь беженцев сослужителям сопастырям их в Америке и по слову попечительного Первоиерарха Церкви Митрополита Анастасия, прийти на помощь им. Произвести сбор по получении А. Пр. Вестника с этим письмом и сбор послать в Митрополичий Совет чеком на имя Прот. И. Пиштея. Митрополит Феофил». («Р. А. П. В.» №6 июнь 1941). В апреле 1941 г., после недельной войны, Германия заняла королевство Югославию. Сношения Архиер. Синода с митрополичьим округом еще более осложнились. Все же в № 7 «Р. А. П. В.» июля 1941 г. появилось следующее сообщение: 1 ноября 1941 г. митр. Феофилом было получено следующее письмо от митр. Анастасия из Белграда: Митр. Феофил надписал на этом письме: «С радостью сообщаю о содержании сего письма Первоиерарха Заграничной Церкви пастве С.-Америк. Митрополии» («Р. А. П. В.» № 11 ноябрь 1941). Все изложенное выше ясно доказывает, как, при соблюдении канонического порядка, мирно протекала жизнь Сев. Американск. митрополичьего округа с 1935 г. и какие доброжелательные отношения существовали между Архиерейским Синодом, во главе с его председателем митрополитом Анастасием, и митрополичьим округом, возглавляемым митрополитом Феофилом. Тем очевиднее огромное зло, которое потом принес возобновленный раскол, умело подготовленный разрушительными силами, издавна действовавшими в Зарубежье, и выполненный по прямому приказу красной Москвы. Начавшаяся летом 1941 г. война Германии с СССР нашла, естественно, свое отражение у русских, проживавших в Соед. Штатах и частично ставших уже американскими подданными. 9 октября 1941 г. Архиерейский Собор, заседавший в Св. Тихоновском монастыре, за подписью всех девяти участников его, выпустил пространное послание, выдержка из коего гласит: За подписями тех же архипастырей отправлена была следующая телеграмма: На этом же Архиер. Соборе, на 4-м заседании 9 октября заслушано и принято было предложение Архиепископа Виталия внести в ектениях, при богослужении, следующие два прошения: 1) о многострадальном Русском народе, в тяжких обстояниях сущем и о спасении его, Господу помолимся, 2) О еже избавити люди Своя от горького мучительства безбожныя власти, от нашествия иноплеменников и междоусобныя брани, нам же даровати единомыслие, братолюбие и благочестие, Господу помолимся» («Р. А. П. В.» № 11 ноябрь 1941). В самом начале войны Русско-Американский Комитет, за подписями архиепископа Виталия, Бориса Сергиевского и Бориса Бразоля, обратился со следующим заявлением к Президенту Американских Соединенных Штатов Франклину Делано Рузвельту: Господину Президенту Американских Соединенных Штатов Франклину Делано Рузвельту, Белый Дом, Вашингтон. Обращение это вызвало резкие нападки против подписавших его, в особенности против Архиепископа Виталия, со стороны одной части русской печати и общества, и горячую поддержку со стороны других. Все, что произошло потом, доказало справедливость этого предостережения. Речь, произнесенная в присутствии 12000 чел. быв. Президентом Гербертом Хувером 10 августа 1954 г. в г. Вест Брэнч, в котором он родился, доказывает, что мнение составителей обращения разделяли тогда видные государственные деятели. Хувер заявил, что он решительно боролся против того, чтобы Америка оказывала советам какую-либо помощь, считая необходимым предоставить двум диктаторам – Гитлеру и Сталину обессилить друг друга во взаимной борьбе. Он упорно доказывал, что в результате американской помощи советам, коммунизм распространится по всему миру. («Россия». № 5420 от 12 авг.). Во время войны, с участием СССР, усиленно проявлял свою деятельность представитель московской церковной организации «митрополит Алеутский и Сев.-Американский, Патриарший экзарх в Америке» митрополит Вениамин. 16 октября 1941 г. он опубликовал длинное послание, в котором обрушивался на приведенное выше послание Архиерейского Собора, которое, по его словам, «выпустили отколовшиеся от Матери-Церкви американские архиереи.» В ответ на выступление митр. Вениамина в «Рус. Амер. Прав. Вестн.» (№ 1, янв. 1942 г.) напечатана была статья, за подписью «Пастырь», выдержки из которой мы приводим: Иерархи митрополии тогда еще крепко держались канонического порядка. В номере газеты «Россия» от 9 июля 1942 г. помещена была беседа с архиепископом Тихоном, вернувшимся в Сан-Франциско с очередного Архиерейского Собора. На вопрос говорившего с ним, обсуждались ли на соборе отношения митрополии к Архиерейскому Синоду, владыка Тихон ответил: Временное прекращение связи руководящих кругов митрополии с митрополитом Анастасием, пребывавшем в Югославии, занятой Германией, вступившей в войну с Соед. Штатами, отразилось на их образе действий. Не достигал Сев. Америки голос возглавления Зарубежной Русской Церкви, неизменно непримиримой к советской власти и ко всему, с нею связанному. В СССР же, как раз в это время, Сталин задумал использовать послушную ему иерархию в своих целях. Он признал нужным избрание патриарха, имея подходящего кандидата в лице митрополита Сергия, давно объявившего своими «радости и горести» сов. власти. 8 сентября 1943 г. восемнадцать епископов, в отсутствии огромного числа заточенных иерархов-страдальцев, выбрали патриархом митр. Сергия. Митрополит Феофил, спрошенный по поводу этого события сотрудником газеты «Наша Заря» П. Дроздовым, заявил: «Я считаю это благом для Церкви избрание Патриарха и особенно митрополита Сергия – выдающегося иерарха Русской Церкви, – если, конечно, все сделано канонически правильно и свободно». На вопрос: – Каковы Ваши впечатления, Владыко, о личности патриарха Сергия? – последовал ответ: « – Лично у меня остается о нем впечатление, как о человеке, находящем у себя достаточно сил, чтобы справиться со всеми обстоятельствами церковной жизни, начиная от своей службы, как финляндского архиепископа, и до настоящего времени, и чтобы быть в состоянии все требования, предъявляемые к Церкви, разрешать благополучно и в ее пользу…» (Р. А. П. В. №10, окт. 1943 г. ). Как известно, митр. Сергий, справлявшийся «со всеми обстоятельствами церковной жизни», и разрешавший их «благополучно», требовал от заграничного духовенства письменного обязательства о лояльности к советской власти, совершавшей страшные кощунства и замучившей тысячи служителей Церкви. Вообще же до самой своей смерти, он оставался простым исполнителем заданий Сталина. Политический характер этого избрания, с попранием при этом канонов, не оставлял зато сомнений для иерархов, заседавших 8–21 октября 1943 г. в Вене, под председательством митрополита Анастасия. Явное нарушение порядка избрания, установленного 13 августа 1918 г. Всероссийским Церковным Собором, и отсутствие на собрании иерархов, томившихся в ссылке, дало совещанию архиереев в Вене полное право не признать митрополита Сергия «законным и полномочным Возглавителем Русской Церкви в качестве Патриарха Всероссийского». Прот. Михаил Польский , в своем труде «Каноническое положение Высшей церковной власти в СССР и заграницей», так писал о дальнейшем развитии событий: «Собор Северо-Американской митрополии 26–27 октября 1943 г. постановил считать избрание м. Сергия Патриархом Московским совершившимся фактом и предоставил м. Феофилу право возносить имя его за богослужением, с присоединением к ранее принятому поминовению и православного епископата и м. Анастасия. Вслед за этим м. Феофил издает распоряжение поминовение сие творить во всех храмах митрополии (11 ноября1943 г. Р.-Ам. Прав. В. №11)». Разбирая это решение, прот. Польский пишет: «Не говоря подробно о том, до какой степени формула церковного поминовения запрещенных иерархов вместе с запретившим их главой Московской Патриархии ни с чем не сообразна, мы должны отметить, что, при всех своих трудностях, Митрополия не должна была устанавливать новых отношений с Московской Патриархией, уже установленных Архиерейским Собором в 1927 г., и входить с ней в общение «без рассуждения первого епископа» (Ап. 34), Председателя Архиерейского Синода, и должна была подождать восстановления связи с ним. Часть не правомочна нарушать мнения целого, и в этом уже была ошибка и своеволие, за которые потом пришлось и поплатиться». По смерти 15 мая 1944 г. «патриарха» Сергия, митр. Феофил отдал 23 мая 1944 г. распоряжение возносить за всеми богослужениями, вместо имени умершего, имя «Блюстителя Всероссийского Патриаршего престола Высокопреосвященнейшего Митрополита Алексия». Решение это было подтверждено Собором Архиереев Сев.-Амер. Митрополичьего округа, состоявшимся 31 мая в Саут Канаан. («Р. А. П. В.» № 6, июнь 1944 г.). Заслуживает внимания то, что в этом же номере органа митрополичьего округа, напечатана замечательная статья: «Современное каноническое положение Русской Церкви заграницей», подписанная иерей Михаил. Иерусалим. Заканчивалась статья эта, очевидно, написанная о. Михаилом Польским, так: Под статьей имеется примечание редакции: За этой статьей непосредственно следует другая: «Слово заезжему владыке», относящаяся, очевидно, к посланцу московской «патриархии» епископу Вениамину. Автор ее, подписавшийся «один из мирян», указывает на важность созданного на основании указа Патриарха Тихона Высшего Церковного Управления заграницей, в дальнейшем Архиерейского Собора с его Синодом. Если у митр. Сергия в предреволюционном прошлом еще были известные заслуги в ученой и административных областях, то выдвигавшийся его преемник, митрополит «Ленинградский» Алексий (Симанский), вступил на путь монашества, по всем данным, с карьерными целями, чего и достиг при большевиках. Он давно уже пользовался благоволением Сталина и был для последнего еще более, чем митр. Сергий, удобен для проведения новой «церковной» политики сов. власти, включающей в себя создание заграницей при помощи «лояльного» духовенства особых опорных пунктов Коминтерна. Иерарх без твердых убеждений и нравственных устоев, светский человек по своему мирскому прошлому, он был важен для сношений с иностранными духовными кругами. С 31 янв. по 2 февр. 1945 г. в Москве заседал «собор», которому надлежало оформить предрешенное на советских верхах избрание «патриархом» митр. Алексия. Приглашение туда митр. Феофила не последовало. Все же Митрополичий Округ решил отправить в Москву делегацию, в составе еп. Алексия Аляскинского, прот. Иосифа Дзвончика, прот. Николая Митропольского и юрисконсульта митр, округа Ральфа М. Аркуша. Два последних в Москву не попали. Делегация, находясь в Фейербанксе, получила телеграмму от г. Аркуша: «не ожидайте нас, возможно мы поедем другим путем». Еп. Алексий, в своем докладе митр. Феофилу от 1 марта, напечатанном в №11 «Р. А. П. В.» (ноябрь 1945 г.), пишет: «Не получивши из Нью-Йорка денег, мы вылетели из Фейербанкса на советском военном аэроплане утром 24 января, направляясь в Москву. Настроение наше было неважное и тревожное вследствие нашей финансовой пустоты …» Долетели они до Красноярска, оттуда ехали дальше по железной дороге. Поступить так посоветовал им местный уполномоченный по делам Русской православной церкви, Лансенко, снабдивший их и деньгами для оплаты дальнейших расходов. Когда они приехали в Москву, состоялось уже избрание и интронизация. «В понедельник 12-го февраля мы явились в Патриархию. Святейший Патриарх Алексий и члены Священного Синода приняли нас сердечно и отнеслись к делу нашего единения с Матерью Церковью с большим участием и благожеланием» говорится в докладе. «В заседаниях Священного Синода был выработан план скорейшего снятия возложенного на нас запрещения. Указан путь к устранению двоевластия и восстановлению церковной дисциплины. Приняты меры к возвышению нашего митрополита в сан Патриаршего Экзарха. Расширена область нашего Митрополичьего Округа присоединением к нему и Южной Америки. О состоявшемся постановлении Святейшего Патриарха Московского и всея Руси и Священного Синода нам выдан Указ от 14-го февраля 1945 г., каковой при сем прилагается». В помещенных в этом номере «Р. А. П. В.» беседе еп. Алексия с сотрудником газеты «Новая Заря», П. А. Дроздовым, первый восторгался приемом, оказанным делегации в Москве, хвалил «правительственного чиновника» пресловутого чекиста Г. Г. Карпова, который «всячески старается удовлетворить нужды верующих, и сделать все возможное от него на пользу Церкви». – На вопрос – Совершали ли Вы совместное богослужение с патриархом Алексием? – последовал ответ. – Нет. Приглашения на участие в служении с патриархом мы не получили – Почему, Владыко? – На этот вопрос епископ Алексий не ответил прямо, но из дальнейшей беседы можно было вывести заключение, что архиереи и духовенство Северо-Американского Митрополичьего округа в Москве считаются еще «запрещенными в служении», пишет Дроздов. Привезенный еп. Алексием указ «Святейшего Патриарха Московского и всея Руси» от 14 февраля 1945 г. и напечатанный в №3 «Р. А. П. В.», март 1945 г., гласил: Вскоре после этого, в св. Троицком соборе в Сан-Франциско, 11 марта провозглашено было впервые многолетие «Святейшему отцу нашему, Алексию, патриарху московскому и всея Руси». Помещающий об этом отчет в № 3 «Р. А. П. В.», П. Дроздов отмечает: «Священник Харбинского Женского подворья Иоанн Клярович, получивший приглашение от митрополита Феофила, на богослужение в собор не явился». Архиереи Сев.-Американского округа, на соборе, происходившем в Чикаго 22–25 мая 1945 г., не приняли вышеприведенный указ к исполнению, о чем 15 июля и известили паству особым посланием, напечатанным в №8 «Р. А. П. В.», (август того же года). Приводим извлечение из него: К августу 1945 г. митрополит Анастасий, при приближении большевиков, выехавший из Карлсбада весной того года на автомобиле, предоставленном ему ген. А. А. Власовым, начал в Мюнхене восстанавливать связи, нарушенные войной. Возобновилась, прерванная последней эвакуацией, работа Архиерейского Синода. Ознакомившись с постановлениями чикагского Собора, митр. Анастасий писал 14 авг. митр. Феофилу: «С особою радостью Архиерейский Синод получил журналы Архиерейского Собора Митрополичьего Округа. Это было первым известием с того времени, когда военные действия вызвали перерыв в сношениях с нами. Было особенно утешительно, что первое же известие было свидетельством сохранения полного единомыслия между Американскою Церковью и Архиерейским Синодом по важнейшему вопросу, ставшему перед нами за последнее время. Вопрос об отношении к избранию Патриарха становился и перед нами, хотя не в такой конкретной форме, как перед Вами, ибо мы не получали из Москвы никаких предложений. Наше решение было такого же характера, как и решение Вашего Собора, ибо, к сожалению, мы имеем слишком много данных, убеждающих нас в том, что политика советского правительства в отношении религии изменилась только по внешности и что с избранием нынешнего Патриарха Церковь только еще более порабощается безбожной властью, делаясь орудием ее пропаганды. Ознакомившись с постановлением Архиерейского Собора Сев.-Американской Церкви, Архиерейский Синод постановил выразить ему благодарность за его мудрое решение, имеющее тем большее значение, что оно вынесено после столь тщательного изучения положения. Оно поэтому служит к большему укреплению и нашего положения в той сложной обстановке, которая создалась в настоящее время в Европе. Я прошу Ваше Высокопреосвященство вместе с тем передать от Архиерейского Синода приветствие всем Преосвященным Сев.-Американского Округа, с выражением надежды, что в сравнительно скором времени смогут восстановиться между нами нормальные отношения». 23 августа митрополит Анастасий обратился со следующим посланием к Русской Церкви в Северной Америке, напечатанном 2 октября 1945 г. в газете «Россия»: Здесь открывается широкое поле деятельности в смысле укрепления основ Православия и прояснения канонического сознания у нашей зарубежной паствы, ведомой часто шатающимися пастырями, не способными отличить «духа истины от духа лестча». В то время множество русских, сосредоточившихся особенно в Германии и Австрии, находились в постоянной тревоге, опасаясь выдачи их большевикам и вообще не знавших ожидавшей их участи. Митрополит Анастасий, Первоиерарх Русской Зарубежной Церкви, почитал своим архипастырским долгом оставаться тогда с ними, окормляя их и посильно помогая им. Первый посланец красной Москвы В газете «Новое Русское Слово» 3 августа 1945 г. было напечатано, что патр. Алексий известил экзарха патриархии митр. Вениамина и председательствующего епископа епископальной церкви Хенри Тоннера о предстоящей поездке в Америку патриаршего посланца архиеп. Ярославского и Ростовского Алексия. Та же газета 14 сент. сообщила след. состав комитета встречи архиеп. Алексия по назначению митр. Феофила: председатель еп. Алексий, члены протоиереи И. Дзвончик, И. Козицкий, В. Лысенковский, С. Лепорский, иером. Иона Штальберг. От мирян в комитет вошли И. М. Цап, Μ. М. Пергач и личный секретарь митр. Феофила А. Е. Бессмертный. «Комитет рассчитывает (писалось в газете), что непосредственно с аэродрома высокий гость последует в собор на 2-й улице, где будет отслужен молебен окружным духовенством». Комитет, организованный митр. Вениамином, намерен был просить арх. Алексия, сразу по прибытии его, служить молебен в церкви на 127 улице. «Торжественная встреча арх. Алексия в Нью-Йорке» – так озаглавлена была заметка в «Нов. Рус. Слове» от 18 сект. В ней указаны встречавшие московского посланца. В числе их, конечно, был митр. Вениамин и его сторонники. «Церковь, возглавляемая митрополитом Феофилом, была представлена делегацией в составе: епископа Алексия Аляскинского, епископа Макария Бруклинского, прот. И. Дзвончика, иеромонаха Ионы, прот. П. Коханика, прот. С. Лепорского, прот. И. Козицкого, прот. Иосифа Пиштей, соборного протодиакона И. Семова, личного секретаря митрополита А. Е. Безсмертного и И. М. Цапа. От Николаевского Братства были делегаты К. Ф. Овсянкин и С. С. Кухаркин. От федерации русских православных клубов молодежи Р. Билик и И. Цимбалик. Гражданский комитет был представлен на аэродроме кн. А. М. Путятиным, М. И. Печковским и принявшим на себя всю организационную часть встречи, секретарем комитета А. Л. Казем-Беком. Сов. правительство было представлено вице-консулом В. А. Казаньевым». (№ 12, 196). «Добро пожаловать, посланник патриарха всея Руси» – таково было заглавие восторженной статьи в филадельфийской газете «Правда» от 3 октября. «К приезду в Америку советского эмиссара» – озаглавлена была 13 сент. одна из многочисленных статей, помещавшихся в газете «России», проявлявшей все время резко отрицательное отношение к попытке большевиков подчинить себе и зарубежное духовенство в Северной Америке. О настроении некоторых церковных и общественных кругов можно судить по заметке, напечатанной в «Нов. Рус. Слове» и перепечатанной в газете «Свет» от 7 сент. под следующим заглавием: «Архиепископ Алексий в Нью-Йорке. Торжественный обед в честь великого гостя». Приводим выдержки из нее: Поизносились речи. Помещаем некоторые из них: С громадным интересом была выслушана речь епископа Алексия Аляскинского, представляющего епархии Митрополита Феофила и недавно с о. Дзвончиком ездившего в Москву на церковн. собор. Одним из последних говорил ген. консул И. П. Михайлов, который сказал: В заключение интересную речь произнес Π. П. Зубов, горячий сторонник примирения и член митроп. совета И. М. Цап. К этому «торжеству» вернулась газета «Свет» в номере от 4 окт. в статье под названием «Беснуется наша белогвардейская рать…» Возмущаясь передовой «нью-йоркской монархической газеты», претендующей на голос «Подлинной национальной Россией», газета «Свет», в числе выдержек из нее, печатает следующее: «Повсюду на помощь всем этим иерархам посланцам Советов прежде всего приходили «пятые коммунистические колонны», а подлинно верующий народ, оставшийся в стороне, с недоумением и возмущением наблюдает противоестественное единение интернационалистов-коммунистов с подсоветскими иерархами». Приведя эти слова, «Свет» пишет: Митрополит Феофил имел две встречи с архиепископом Алексием, происходившие 25 октября и 8 ноября, из оповещения митрополита, напечатанного в № 11 «Р. А. П. В.» (ноябрь 1945), явствуют следующие требования московского делегата: 1) Признание Патриарха Алексия Главой Русской Православной Церкви в Америке и в России. 2) Прекращение Митрополитом Сев.-Американского Округа сношений с Заграничным Синодом и возношения на богослужениях имени его председателя Митрополита Анастасия. 3) Созыв Всеамериканского Церковного Собора, на котором председательствование предоставить Архиепископу Алексию. Встретившись с несогласием митрополита, архиеп. Алексий предложил последнему, для скорейшего разрешения возникших затруднений, поехать с ним в Москву. На это митр. Феофил не согласился и наметил созыв в ближайший срок Собора Архиереев митрополии. В то же время митр. Феофилом поддерживалась оживившаяся связь с митрополитом Анастасием, прибывшим ко дню Воздвижения Креста Господня в Женеву и пробывшего там полгода. Германия была отрезана тогда от внешнего мира в отношении почтовых и телеграфных сношений. Для упорядочения Архиерейским Синодом нарушенного войной управления необходимо было Первоиерарху временно пребывать в Швейцарии, откуда возможно было сноситься со всем миром. Митр. Феофил телеграфировал 6 октября из Сан-Франциско митрополиту Анастасию в Женеву, прося его о возведении епископов Алексия, Иоасафа и Леонтия в сан архиепископов. Архиерейским Синодом ходатайство это было удовлетворено. 16/29 декабря того же 1945 г. определением Архиерейского Синода награждены были бриллиантовыми крестами для ношения на клобуке архиепископы Тихон и Виталий. Перед началом Архиерейского Собора в Чикаго митр. Феофил отправил митр. Анастасию 8 дек. нов. ст. следующую телеграмму, выражавшую настроение некоторых кругов митрополии: Телеграмма эта интересна тем, что в ней 1) проявляется уже готовность склониться перед волею просоветской части прихожан, что и сделано было большинством Сев.-Американских иерархов в ноябре 1946 г. в Кливленде, 2) признается, отсутствие, за исключением двух штатов, у митрополии законных прав и 3) впервые выдвигается вопрос о подмене, десятилетия существующего, Архиерейского Синода американской митрополией, что и пытаются ныне осуществить нынешние руководители той части Сев.-Американской Церкви, которые в том же Кливленде откололись, по распоряжению «патриарха» Алексия, от Зарубежной Церкви. Телеграфный ответ митрополита Анастасия от 29 ноября/11 декабря, оглашенный на Соборе, происходившем с 13 по 14 дек. 1945 г., гласил: «Предложенное Вами воссоединение с Патриархией имеет не только духовный, но и канонический характер и обязывает Вас последствиями. Такое воссоединение возможно только в том случае, когда Матерь-Церковь совершенно свободна, и, к тому же, только после тщательного обсуждения вопроса на общем Соборе, который в настоящее время не может быть созван. Немедленное осуществление Вашего проекта, бессомненно, причинит отпадение в Вашей Церкви. Подавляющее большинство Архиереев, духовенства и верующих, эвакуировавшихся в Европу, решительно против единения с Патриархией, которая несвободна. Существование Синода необходимо для поддержания единства Русских православных приходов заграницей и предотвращения анархии. Администрация Американской Церкви не может заменить Архиерейский Синод из за отдаленности и недостаточной осведомленности в жизни Заграницей. Божия правда – источник нашей силы и наша надежда. Бог поругаем не бывает. Митрополит Анастасий». На имя Чикагского Собора подано было четырьмя его участниками следующее заявление по 3-му пункту повестки: Нарушение канонов, бесчиние, искательство перед московской «патриархией», проявленные через год на Соборе в Кливленде, где бушевала толпа и вели подкопную работу мастера по разложению, доказали мудрость высказанного нижеподписавшимися иерархами, неизменно пребывавшими в лоне законной Зарубежной Русской Церкви. Архиерейский Собор, учтя заявления четырех участников его, затребовал от архиеп. Алексия письменное сообщение. Последним было послано митр. Феофилу следующее заявление: На это заявление последовало следующее сообщение: Предложения «патриархии» о разрыве с митрополитом Анастасием были отвергнуты иерархами митрополичьего округа. В Кливленде же, как мы увидим дальше, они, вопреки мнению тех же четырех достойных иерархов, покорно приняли к исполнению решение большинства Собора о выходе из Зарубежной Русской Церкви. В преддверии нового раскола Уже в Чикаго начинала обнаруживать себя трещина. По окончании Собора Архиепископ Тихон, в письме к митрополиту Анастасию, выделяя себя и трех других единомышленных с ним архиереев, говорил, что из остальных одна треть была за Москву, две же трети стремились к полной автономии. Он считал, что правильному официальному решению Собора способствовала телеграмма митрополита Анастасия. То и другое явствует и из относящихся к тому времени писем архиеп. Леонтия к митрополиту Анастасию, в выдержках нами ниже приводимых. 18 декабря 1945 г. за №1703 он писал: Вторично уже в сем году состоялся в городе Чикаго наш большой Архиерейский Собор. Ваши Архипастырские руководственные указания приняты с сыновней почтительностью…» 22 февраля за № 446, 1946 г., он писал: В связи с событиями того времени находятся следующие письма митрополита Феофила, отправленные митрополиту Анастасию в декабре 1945 г.: Второе письмо от 9/22 декабря: Не осудите, святой Владыко, за медленность изготовления протоколов Большого Архиерейского Собора 13–14 декабря с. г. из-за чрезмерных трудов Высокопреосвященного Архиепископа Леонтия по разъяснению разных вопросов, касающихся предвзятости Патриархии. С великим и полным удовлетворением прошли заседания Собора и теперь предстоит выполнение определений такового, но желательно скорее изготовление протоколов о сем для представления Вашему Высокопреосвященству. Хиротонию новоизбранного для Аляски Епископа предположено совершить в Неделю Православия, 10 марта, если на сие последует Ваше благословение. С искренним усердием в послушания Вашему Высокопреосвященству пребываю смиренный послушник † Митрополит Феофил. О поставлении архимандрита Иоанна (Злобина) на Ситхинско-Аляскинсную кафедру митр. Феофил в начале января 1946 г. просил Архиерейский Синод. Соответствующее постановление Арх. Синода последовало. 25 февр. (10 марта) хиротония архим. Иоанна состоялась в Св.-Троицком соборе в Сан-Франциско. Совершали ее митр. Феофил, архиеп. Тихон и еп. Вениамин. В № 3 «Р. А. П. В.» (март 1946 г.), при описании наречения и хиротонии, так писалось о первом обряде: Через девять месяцев, это обещание епископом Иоанном было нарушено на Кливлендском Соборе. Архиеп. Леонтий, упоминая в письме к митрополиту Анастасию о «полемике», имеет, очевидно, в виду свои статьи под названием «По церковным вопросам Русской Православной церкви в Сев. Америке», помещавшиеся в то время в газете «Россия». В них он полемизировал с московским посланцем архиеп. Алексием, высказывал недоумение по поводу некоторых мыслей, изложенных в «Декларации прот. И. Чепелева», «с благоговением вчитывался» в «Декларацию священников», составленную группой во главе с прот. А. Кукулевским. В номере от 22 дек. 1945 г. он упоминает заявление архиеп. Алексия, признающего минимальными условиями: «а) Разрыв с несуществующим «Карловацким Синодом» и митрополитом Анастасием, б) Созыв всеамериканского собора для разрешения вопросов, связанных с возглавлением и статусом русской православной митрополии в Америке». Отвечая, архиеп. Леонтий пишет: В номере от 3 янв. 1946 г., возражая на замечание по поводу его статей одного читателя, утверждавшего, что: «Карловцы», не признали нашего «Временного положения об управлении», он писал: Восстановление нарушенного войной порядка в Зарубежной Церкви, вне которой находились только приходы, окормляемые митр. Владимиром (Париж), и те, которые подчинились московской «патриархии», не соответствовало планам советской власти. При посредстве заграничных коммунистических партий и своих агентов, ею велась яростная кампания против митрополита Анастасия. В виду его временного пребывания в Швейцарии выполнением планов красной Москвы занималась местная коммунистическая партия. Митрополит Феофил в то время лично еще державшийся единой Зарубежной Церкви и ее Первоиерарха, 21 января 1946 г. послал следующую телеграмму: Малый Архиерейский Собор, заседавший 12 марта 1946 года в Сан-Франциско, рассматривал заявление отсутствовавшего Архиепископа Виталия по поводу насильственного выселения в Зап. Европе военнопленных и беженцев на места их родины. Собор постановил: Малый Собор приветствовал владыку Серафима (Иванова), хиротонисанного 24 февраля прав. ст. в Женеве во епископа Сант-Ягского. 29 апреля нов. ст. митрополит Феофил телеграфировал епископу Серафиму: «Вы уполномочены представлять нашу Церковь на Архиерейском Соборе. Ваше прибытие в Америку срочно нужно». Архиепископ Леонтий, приветствуя митрополита Анастасия с праздником Св. Пасхи, писал: …С отъездом Архиепископа Алексия Ярославского стало всюду значительно тише. Пишут, будто бы его «политика» не угодна чем-то Москве. Он все-таки был очень осторожен. Фактически, ни в одном из наших приходов не служил, кроме Байон Сити … Второе: принял Владык Макария и Алексия, между тем, «запрещение» с Владык – ни Митрополита Платона, ни Митрополита Феофила – не снято; «канонических» основ таких случаев мы не знаем. М. б. Москва в этом усмотрела какую-то его «ошибку». Впрочем, все это догадки… В Детройте с 22 по 24 мая 1946 года происходили заседания Большого Архиерейского Собора. На нем постановлено было созвать 19–22 ноября в Кливленде 7-ой Всеамериканский Церковный Собор, с участием епископов, клириков и мирян. На Архиерейским Соборе, по заслушании 2-го пункта повестки «Об отношении к Московской Патриархии», вынесено было следующее решение: На второй день заседаний вынесено было постановление: В тот же день состоялось и следующее решение: В том же шестом номере «Р. А. П. В.» напечатан был подробный отчет о заседании Архиерейского Собора Русской Зарубежной Церкви, происходившем в Мюнхене с 24 по 27 апреля прав. ст., на котором присутствовало 15 иерархов, а 11 прислали письменные отзывы. Отмечалась большая работа, произведенная Заграничною Церковью после войны. Митрополит Феофил писал Митрополиту Анастасию 17 августа 1946 года из Сан-Франциско: Ваше Высокопреосвященство, Досточтимый, Благостный наш Первоиерарх. Примите от Северо-Американской Церкви нашей Православной и от меня недостойного Ея Предстоятеля Ея искреннее изъявление глубокого Вас почитания и высокой преданности Вам и возглавляемой Вами Русской Православной Церкви за рубежом с Ея Синодом и Управлением. Чувствую Вашу отеческую заботу об Американской Церкви, особенно ввиду предстоящего у нас Общего Церковного Собора, в Пасхальном Вашем послании изъявленную мне, и сугубо благодарю Вашу Святыню. Милостию Божией спокойно проходит жизнь Церкви, но видимость ожидания важных решений сему способствует. Необходимые приготовления к Собору под руководством Архиепископа Виталия идут успешно. Грустно за Церковь Японскую, что ее может поглотить советская церковь, к чему и стремится и о чем мне пишут и просили прислать от нас епископа. Благословите. С братскою во Христе любовью преданный послушник † Митрополит ФЕОФИЛ. 16 октября 1946 года митрополит Феофил писал митрополиту Анастасию: С глубоким сознанием лежащих на Вас трудностей по воссозданию церковной жизни и устроения Управления Церкви приношу Вашему Высокопреосвященству свои искренние пожелания сил и крепости в несении лежащих на Вас обязанностей. Прошу Вас, Владыка святый, в предстоящие дни приготовления к нашему Всеамериканскому Церковному Собору помолитесь о мне недостойном и всей Северо-Американской Митрополии. Церковная работа спокойно совершается во благовремении, хотя и встречается от Москвы и ее приспешников козни и недостойное к нам поведение … Через полторы недели после этого письма, в газете «Новое Русское Слово» (27 октября), под заголовком: «ПЕРЕД ЦЕРКОВНЫМ СОБОРОМ В КЛИВЛЕНДЕ». Записка «пяти» признает зависимость русской православной церкви в Америке от московской патриархии», напечатана была «Записка о положении Русской Православной Церкви в Америке». Подписана была записка 18 октября проф. М. Карповичем, проф. Н. Тимашевым, проф. Г. Федотовым , Петром Зубовым и Георгием Новицким. Согласно разъяснению газеты, записка была представлена митр. Феофилу, с просьбой обсудить ее на Кливлендском соборе. Авторы записки, исходя из того, что Архиерейский Синод находится в Мюнхене, а не в Югославии, где действовал с благословения патриарха сербского, и утратил значительную часть паствы, высказываются против дальнейшего подчинения Церкви в Америке Синоду. Возражают авторы и против мнения некоторых, что существует только сотрудничество с Синодом. «Термин этот однако не точен, так как акты 1936–7 г. г. определенно подчинили нашу церковь заграничному синоду. Подчинение в настоящее время проявляется в поминании митрополита Анастасия в качестве первоиерарха русской православной церкви заграницей в тех случаях, когда по уставу должен поминаться глава поместной церкви, в принятии нашими епископами архиепископского сана от синода, в утверждении им многих наград духовенству нашего округа, испрашиваемых этим последним, в присяге вновь посвященного епископа Аляскинского на верность синоду и т. д.» Подробно развивая возможности соглашения с московской патриархией, авторы записки, в заключение, предложили «следующий план действий». «1. Русская православная Церковь в Америке на своем соборе заявляет о своем твердом желании восстановить свою каноническую связь с Москвой, на условиях широкой автономии, и приступает к направленным к тому переговорам. 2. Впредь до выработки условий автономии, приемлемых для обеих сторон, и принятия их авторитетными органами, русская православная церковь в Америке пребывает в состоянии временной самостоятельности. 3. Русская православная церковь в Америке на своем соборе, заявляет, что за изменившимися условиями, она признает соглашение 1937 г. с заграничным синодом отпавшим и более не почитает себя подчиненной этому последнему». Третий пункт «плана действий» авторов записки соответствует требованию предъявленному северо-американским епископам уполномоченным московского «патриарха», архиепископом Алексием Ярославским. Местная печать плыла по тому же просоветскому течению, за исключением газеты «Россия», настаивавшей на необходимости сохранения единства Зарубежной Церкви и проявлявшей непримиримость к домогательствам красной Москвы. «Учеными бунтовщиками» названы были авторы приводимой выше записки в одной из статей, помещенной в номере «России» от 23 ноября 1946 года. В том же номере «России» напечатан был доклад прот. Ф. Букетова, сделанный им на чрезвычайном собрании прихода Свято-Покровского Кафедрального Собора в Нью-Йорке. В докладе этом правильно изображено положение Церкви в СССР, лишь внешне изменившееся с началом войны большевиков с Германией. Доклад свой прот. Букетов закончил так: Перед самым Собором митр. Феофил обратился 15 ноября к митрополиту Анастасию со следующим письмом: Ваше Высокопреосвященство Благостный Архипастырь Дорогой наш Первоиерарх! Многажды возобновляю в своей памяти то благодатное время совместного пребывания с Вами в Карловцах, когда там так щедро проявлял к русским Архиереям свое благоволение Блаженнейший Патриарх Варнава. Вечный ему покой. Близится время Всеамериканского Церковного Собора, на котором выскажется нашею Американскою Церковью отношение к Московскому Патриарху и к нашим Архиереям заграницей. Трудным будет вопрос об отношении к Заграничному Синоду и к Вашему Высокопреосвященству, ввиду еще непонимания происходящих переустроений стран и большевицкой пропаганды. Я считаю, что все заграничные архиереи должны составить по своим областям местные управления, но объединяются для взаимоотношений и сотрудничества под руководством достойнейшего и старшего по хиротонии или сану и по избранию их. Я глубоко уверен, что предстоящий Собор достигнет благоприятных результатов и поможет многим понять внутреннюю силу Соборности в Церкви, а диктатуру, исходящую из Москвы, отвергнет. Молясь о помощи Божией на предстоящие труды по проведению здравых и полезных решений на Соборе, усердно прошу Ваше Высокопреосвященство содействовать Северо-Американской Церкви в сем Вашими Архипастырскими молитвами. Преклоняясь пред Вашим долголетним опытом архиерейского управления, и благосердным отношением к духовно жаждущим братского Вашего единения и любви, остаюсь Вашего Высокопреосвященства преданным послушником † Митрополит ФЕОФИЛ. 15 ноября 1946 года. Приписка к письму: «Прот. Иасон Капанадзе достоин Протопресвитерства, благословите дать ему». В то же время было опубликовано «Предсоборное обращение митрополита Феофила к Северо-Американской православной пастве» («Р. А. П. В.» № 11, ноябрь 1946). Приводим существенную выдержку из него Помещенные выше письма и обращения митрополита Феофила в течение 1946 года достаточно ярки. Нет оснований усматривать в этом лицемерие. Видно, что он не желал разрыва с Зарубежной Церковью, любовно вспоминая за две недели до Кливлендского раскола почившего Патриарха Варнаву, вернувшего в 1935 году отколовшуюся в 1926 году часть Сев.-Американской Церкви на канонический путь. Ясно понимание митрополитом Феофилом порочности церковной организации в СССР, действующей «ПО УКАЗКЕ БЕЗБОЖНЫХ ГРАЖДАНСКИХ ВЛАСТЕЙ». Подчеркнуты сердечность и глубокое уважение к Первоиерарху Зарубежной Русской Церкви, митрополиту Анастасию, против которого именно направлены были совместные удары красной Москвы и их вольных и невольных попутчиков в Сев. Америке. Можно полагать, что надежды митрополита Феофила на благоприятный исход Собора основывались на том, что последнее и решающее слово на нем должно было, согласно канонам и наказу созываемого Собора, принадлежать архиереям Сев.-Американского митрополичьего округа. Среди последних были таковые, в стойкости которых он мог не сомневаться. Для тех, кто знаком был хорошо с церковными делами в Зарубежье, не мог не вызывать опасение, в связи с Собором, переезд в феврале 1946 года в Соед. Штаты из Европы архимандрита Иоанна (кн. Шаховского). В юные годы его священнослужения, он состоял в составе клира Зарубежной Церкви в Югославии. В 1931 году он перешел в юрисдикцию, учинившего раскол, митрополита Евлогия, в том же году подчинившегося, в нарушение канонов, Константинопольскому Патриарху. Выпущенная тогда иеромонахом Иоанном брошюра «Почему я ушел из юрисдикции Митрополита Антония» вызвала в русских и сербских церковных кругах большое осуждение гордыни, проявленной молодым иноком. Сохранял он враждебное отношение к Зарубежной Церкви и в дальнейшем. С его переездом в Соед. Штаты усилилась группа лиц, которая, в свое время, пребывая в Европе, действенно поддерживала там раскол митр. Евлогия. 31 октября 1946 года архим. Иоанн принят был в состав клира митрополии. Это давало ему возможность присутствовать на Соборе. Кливлендский собор: Американская митрополия входит в подчинение Москве В Кливленде в храме св. Феодосия 13–26 ноября 1946 года начались занятия «Седьмого Всеамериканского Собора». Открыл его митр. Феофил, являвшийся председателем такового. Митрополит Анастасий 14–27 октября приветствовал Собор от имени Архиерейского Синода. На Соборе присутствовали: митр. Феофил, архиепископы Тихон, Виталий, Иоасаф, Леонтий, епископы Иероним, Вениамин, Иоанн. Прибывший незадолго перед этим епископ Серафим присутствовал в качестве гостя. Такое положение последнего на Соборе представляется непонятным после приведенной выше телеграммы митр. Феофила, уполномочивавшего его представлять Сев.-Американскую Церковь на Архиерейском Соборе в Мюнхене и срочно вызвавшего его в Америку. Согласно Наказу, избраны были вице-председателями протоиереи Александр Кукулевский и Иасон Каппанадзе, староста Св. Троицкого Каф. Собора в Чикаго г. Коблош и председатель Федерации Русских Православных Клубов Молодежи г. Николай Коба. Секретарями были выбраны: протоиереи В. Лиликович, И. Козицкий, Василий Демидов, Н. Митропольский, А. Е. Безсмертный, Владимир Чанас, г. Андреев и В. Кудров. («Р. А. П. В.» № 12, дек. 1946 г.). Начало Собора, казалось, не предвещало того, что произошло в дальнейшем. Определенные сторонники «патриархии» не были избраны членами президиума и секретариата. Забаллотированным оказался руководитель этой группы, прот. Иоанн Чепелев. Еще 27 ноября, по газетному сообщению, архиеп. Леонтий говорил: «… Моя совесть не позволяет мне подчиниться патриарху. В будущем Карловацкий Синод переберется в Америку, а потому нам не нужно прерывать связи с Карловацким Синодом». Но постепенно стала проявляться «работа» сил разрушения. Определенная группа вела кампанию против митрополита Анастасия. Важность разрыва с «Карловцами» всячески старался доказать архим. Иоанн (кн. Шаховской), присутствовавший на Соборе в качестве гостя. Митр. Феофил не созывал совещания архиереев, которое имелось в виду собирать ежедневно. Архипастыри, разобравшись в обстановке, могли бы своевременно воспрепятствовать вредной агитации. Той же группой затем к разложению присоединено было устрашение. Говорилось, что, в случае неподчинения Москве, многие карпато-русские приходы перейдут к «экзарху патриарха». Передавалось, что к митр. Феофилу приезжала из Пенсильвании депутация от священников и мирян, которая определенно об этом и заявила. Официально переворот, произведенный разрушителями церковного единства в канонической Русской Зарубежной Церкви, излагается так: Из газетных отчетов видно, что митр. Феофил очень волновался, произнося свою речь. Это так понятно. Наперекор тому, что высказано было им перед самым собором в приведенном выше обращении к пастве, он не только не отгородился от «агитаторов и пропагандистов», но пошел за ними, признав главенство той церковно-политической организации в Москве, которую только что правильно назвал «беспатриаршей». Сказанное им о Заграничном Синоде излагалось так: «Он говорил очень тепло об этом учреждении. – Мы были, – говорил он – в братском единении. Он выражает благодарность заграничным архиереям за помощь, помощь оказывалась взаимно. – Обстоятельства изменились, – говорил митр. Феофил – но мы не должны сказать этим архиереям: «Вас не признаем и знать не желаем». Считать за грех и унижение иметь общение с этими архиереями было бы преждевременно и несправедливо. – Митр. Феофил далее защищает митрополита Анастасия, говоря, что не верно, что Анастасий продал свой народ немцам. Митр. Феофил говорит, что Русская Православная Церковь в Америке не должна подчиняться Заграничному Синоду». О том, что происходило на Соборе можно судить по «Отрывку из письма» напечатанному в газете «Русская Жизнь» от 18 дек. 1946 года: В том же напечатанном письме говорится далее: По принятии большинством Собора резолюции Питтсбургского духовенства поступило следующее заявление: Заявление подписано было архиепископами Виталием, Тихоном, Иоасафом, епископом Иеронимом, а также 26 священниками и мирянами. По столь важному вопросу не созвано было даже совещание епископов. Архиеп. Леонтий и епископ Вениамин ускорили свой отъезд. На вопрос одного из епископов, видевшего как они уезжают, – А как же совещание? – архиеп, Леонтий ответил: «А как-нибудь и без меня обойдетесь». Митрополит же Феофил затем заявил, что совещание не может состояться в виду отъезда двух архиереев. 30 ноября митрополитом Феофилом отправлена была телеграмма митрополиту Анастасию: В Москву из Кливленда отправлена была следующая телеграмма: Ответная телеграмма гласила; В Москву отправлена была новая телеграмма следующего содержания: Одновременно на телеграмму из Москвы митрополитом Феофилом положена была резолюция: Темную страницу занимает в истории Сев.-Американской Церкви описание того, что произошло в ноябре 1946 года в Кливленде. Сделались там господами положения злонамеренные лица, усилиями которых законное церковное собрание, имевшее по началу право именоваться «Собором», обращено было в митинг. Покорно следуя за опытными вожаками, прекрасно знавшими, что они творят, большинство, не всегда отдавая себе отчет в том, что оно делало, ломало наказ, не допускало к голосованию резолюций, вожакам не угодных и т. д. Естественно утратило такое собрание самое право именоваться «Собором», каким было оно в момент своего открытия. Остались постановления его без благодатного утверждения епископского, которое одно только могло дать решениям собрания силу соборных постановлений. Это могло последовать только в том случае, если бы собрание твердо держалось своего наказа, составленного в согласии с канонами Церкви. Отвергнув каноническую власть Архиерейского Собора и Синода, действующих на основании Указа Высшей Церковной Власти от 7–20 ноября 1920 года и подчинив себя «беспатриаршей» (по недавнему меткому определению митр. Феофила) церковной организации красной Москвы, собрание невольно заставляло вспомнить обновленческое сборище 1923 г., коим был «осужден» Патриарх Тихон и которым изъявлена была покорность безбожной власти. Действовал тогда «Собор» по прямым заданиям безбожной власти, пытавшейся изнутри разложить Церковь. Теперь действовала безбожная власть через своего ставленника «патриарха» Алексия, поставив заданием своим отрыв Американской Церкви от Зарубежной. Передано же было это задание чрез такого иерарха, посланца «патриарха», архиепископа Ростовского Алексия, которого сам митр. Феофил через девять месяцев, как видно из дальнейшего, будет именовать «чекистом». Из данных, выше оглашенных, ясно, какое, так сказать, встречное разрушительное дело делал извнутри прот. Иоанн Чепелев, в прошлом ближайший сподвижник митр. Платона. Уместно будет, может быть, вспомнить письмо в редакцию, напечатанное в газете «Россия» от 4 сентября 1941 года. Интересовался, как известно, в свое время прошлой деятельностью прот. И. Чепелева и выбравшийся тоже из СССР прот. Феофан Букетов, нынешний редактор «Р. А. П. В.», о чем высказывался и печатно. Как видно из последнего заявления, помещенного в январском номере «Р. А. П. В.» за 1947 год, он поначалу не принадлежал к тем в Кливленде, кто стремились подчиниться Москве. Он являлся сторонником того, чтобы митрополия «вышла из этого Собора, увенчанная титулом Американской Митрополии». И все же, этот видный священнослужитель тогдашнего митрополичьего округа, публично высказывавшийся, как мы помним, на столбцах «России» и «Р. А. П. В.» против «советского патриарха» (его выражение) и говоривший о своем нежелании, в угоду «агентов большевизма» – «замарать чистоту ризы Христовой», остался он с теми, кто к этому вели, подчинился «патриарху» Алексию и поминал его потом у св. Престола. Чем можно объяснить такой перелом, наблюдавшийся не у одного прот. о. Ф. Букетова? Беспристрастный историк должен будет учесть одно обстоятельство, решительно повлиявшее на поведение ведущих участников Кливлендского собрания. То был страх многих, во главе с митр. Феофилом, потерять некоторые богатые и многолюдные карпато-русские приходы, якобы готовые, в случае сохранения существовавшего канонического положения, войти в подчинение «патриаршему» экзарху. Был ли то проведенный кем-то умелый маневр, или действительно подобная угроза реально висела в воздухе, несомненен факт, что в силу именно этого застращивания подвигнуты были руководители Кливлендского собрания на отказ от канонического порядка, так хорошо уже слагавшегося в Сев. Америке в течение ряда последних лет – попав тем самым в западню, расставленную большевиками. Работали они, конечно, не своими руками. Вместе с тем, прикрыта была или, лучше сказать, вдаль отведена перспектива непосредственного подчинения Москве, будучи задрапирована ближайшей заманчивой перспективой: получения автономии. Известная «записка пяти», оказавшая несомненное воздействие на участников Кливлендского собрания, имела именно эту цель. Более трезво смотрел на вещи А. В. Карташев , который, будучи одним из давних вдохновителей заграничного раскола, вместе с тем, ощущал отталкивание от Москвы. «Ждать от Москвы милостивого дарования демократической конституции на бесконтрольное самоуправление – эта НАИВНОСТЬ явно не к лицу искушенным в политике профессорам-публицистам», писал он в «Церк. Вестнике Западно-европейской епархии» (апр. 1947 г). В свою очередь, А. В. Карташев толкал американцев на парижский путь зависимости от Константинопольской патриархии. Так или иначе, но тут ясно одно: политика занимала тут ведущее место, а не интересы Церкви. Прямыми же или боковыми путями, вела она – к Москве. Не может быть без внимания оставлена и напряженная деятельность, проявленная на Соборе архим. Иоанном (кн. Шаховским), который, в качестве «гостя», предпочел действовать в Кливленде за кулисами. В письме к митрополиту Анастасию от 12–25 августа 1947 года, он, к тому времени «за «заслуги» свои возведенный в сан епископа, отмечал, что в Кливленде был «в качестве гостя, ибо отпуск канонический я получил от Митр. Владимира лишь перед самым собором и только тогда смог формально войти в клир Сев.-Американской Митрополии …» Давая в том же письме неверное освещение и происходившему на собрании, он бросает многоговорящую фразу: «Ни одной политической нотки просоветского направления я не заметил, но резко политические антисоветские выступления были …» Нравилось ему то, что председательствовали на собрании, именовавшемся церковным собором, иереи и миряне. Настоящим председателем, по его словам, продолжал быть митрополит Феофил, от которого все исходило. «Но инструментальным рупором его являлся мирянин (или иерей), опытный в ведении прений…» – так истолковывал он механизм Кливлендских заседаний. Открыто проявляя в Кливленде радость по поводу разрыва митрополии с Зарубежною Церковью и считая это важнейшим достижением тамошнего собрания, он через пол года – 2 мая 1947 г. – писал Митрополиту Анастасию: «С утешением прочитал я строки Вашего письма, перед отъездом из Калифорнии полученного мною, о том, что «наш долг умягчать болезненную остроту» явлений подобному «новому американскому расколу» и «молить Небесного Кормчего о том, чтобы Он скорее запретил буре и ввел корабль в тихую пристань». Да, так думаю и я, Ваше Высокопреосвященство». И это писалось тем иерархом, который в последующие годы делал все для закрепления раскола и распространения его, начиная с Южной Америки, где он дошел до того, что демонстративно возвел запрещенного митрополитом Анастасием иеромонаха в сан игумена. Все эти иллюстрации свидетельствуют достаточно ярко о той замысловатой «политике», которая определила судьбу Кливленда. Крушение испытала американская митрополия, возглавляемая митрополитом Феофилом. Особенно поражает тот перелом, который произошел в поведении митр. Феофила. Оно разительно изменилось в Кливленде, по сравнению с тем, что мы видели ранее. Создается впечатление, что он попал в расставленные для его уловления сети. О наличии таковых как будто свидетельствует документ, оглашённый в «Православной Руси» от 15–28 ноября 1947 года (№19) и ниже нами воспроизводимый. О наличии внешнего гнета, определявшего поведение митрополита, как будто свидетельствует и дальнейшее его поведение. Не имел он мужества и силы вырваться из тенет и твердо стать снова на «фундамент» твердый, на котором он было укрепился по возвращении в 1935 году из Сремских Карловцев, по достижении там благого единения. Но душа его стремилась к утраченному. В частности, тянулась она по-прежнему к Первосвятителю истинной Церкви, который, в свою очередь, не оставлял митр. Феофила своим благостным вниманием. Не свидетельствуют ли о таком умоначертании митр. Феофила нижеприводимые письма его? Митрополит Феофил 14 февраля 1947 года писал митрополиту Анастасию: 23 апреля 1947 года митрополит Феофил писал из Нью-Йорка: Высокопреосвященнейший Владыка Первоиерарх и Милостивейший Архипастырь. Показательно письмо, отправленное 28 января 1947 г. митрополиту Анастасию архиепископом Леонтием, свидетельствующее об охватившей его растерянности после содеянного и о страхе остаться в меньшинстве, если Москва, согласившись с принятым в Кливленде решением, включит в состав митрополии тех иерархов в Сев. Америке, которые и раньше ей подчинялись. Письмо это показывает, в какой мере соображения практические, в значительной мере определившие поведение кливлендских решений, оставались руководящими и для архиепископа Леонтия. Произведенное в Кливленде нарушение канонов нисколько, по-видимому, его не волновало. Равнение по молодому поколению – вот для него главное. Не задумывался он над тем, что главным было, напротив то, чтобы, не потакая молодежи, так терпимо, по его словам, настроенной в отношении московской «патриархии», вывести ее на настоящий церковный путь. Озабоченный тем, что на собрании безоговорочных сторонников «патриарха» должны будут «играть доминирующую роль» братства, а не приходы, он, словно, забывает о том, что и в Кливленде ведущая роль принадлежала мирянам. Высказывания же архиеп. Леонтия о нежелательности «обрубления канатов» и о желании сохранения, в составе вновь созданной в Кливленде церковной организации, «так называемых «Карловацких владык», необходимо сопоставить со следующим письмом архиепископа Виталия, напечатанном в «Прав. Руси» (№5, апр. 1947 г.). Мы видели, что 19 декабря – за месяц до письма архиеп. Леонтия, – обрублены были «канаты» им и другими иерархами, подчинившимися «патриарху» Алексию. Архиерейский Синод, ознакомившись с положением, создавшимся в Сев. Америке, вынес 4 марта 1947 года единогласное постановление: 14/27 и 15/28 мая 1947 г. в Св. Троицком монастыре в Джорданвилле состоялось совещание архиереев юрисдикции Русского Архиерейского Синода в Сев. Америке и Канаде. В нем приняли участие Архиепископ Виталий, Управляющий Северо-Американской и Канадской епархией, Архиепископ Иоасаф Канадский и Эдмонтонский, Архиепископ Иероним Детройтско-Кливлендский и Епископ Серафим, Настоятель Св. Троицкого монастыря. Архиепископ Тихон Западно-Американский и Сеаттлийский, не имевший возможности прибыть за отдаленностью местожительства и неотложностью местных дел, прислал свой письменный отзыв от 9/22 мая по вопросам, изложенным в повестке совещания. Пункт II постановления Совещания изложен так: Далее изложен приводившийся выше текст резолюции Кливлендского собора. Следует затем: 3) Разорвать беспричинно административную связь с нашим Зарубежным Первоиерархом Митрополитом Анастасием и с Архиерейским Синодом, на верность которому мы присягали и по отношению к которому дал обязательство Митрополит Феофил, не только с точки зрения христианской, но и с точки зрения общечеловеческой морали невозможно. Показательным для тогдашнего настроения части русской православной паствы в Сев. Америке является следующее обращение к митрополиту Анастасию, в копии сообщенное митрополиту Феофилу и архиепископу Виталию. На это обращение последовал ответ митрополита Анастасия от 10/23 июня 1947 г.: Как разнятся эти мудрые и проникновенные слова Первоиерарха Русской Зарубежной Церкви относительно вреда, причиненного новым церковным разделением, и невозможности компромисса с коммунизмом, со сказанным 11/24 мая 1947 г. при наречении епископом, архимандритом Иоанном (кн. Шаховским), так много сделавшим для этого разделения. «Я радуюсь», говорил он, «что последний Всеамериканский Церковный Собор сыновне поклонился трудам и подвигу Русской Церкви в лице ее Первоиерарха, Патриарха Московского и всея Руси». Для каждого, знавшего происходившее в России, ясна была и тогда прямая зависимость «патриарха» Алексия от советской власти и личная тесная связь его со Сталиным. Понималось это и поставившим еп. Иоанна митр. Феофилом, за полгода до этого провозгласивших Церковь в сов. союзе «беспатриаршей». Трудно было иерархам, не оставившим канонического пути, восстанавливать вновь Соборную Церковь. В ряде приходов, ими ранее основанных, но оказавшихся потом в епархиях других епископов, были поставлены единомышленники последних, с ними и оставшиеся после Кливлендского раскола. В № 6 «Прав. Руси» от 1–14 мая 1947 г. напечатано было следующее обращение архиепископа Виталия: Торжество встречи «Патриаршего посла» и перемены в соответствии с политическим курсом США В Москве же в это время подготовлялась поездка лица, долженствовавшего закрепить принятое в Кливленде новое положение, с подчинением «патриарху». Патриарший экзарх, митр. Вениамин, получил в Нью-Йорке 14 марта телеграмму от «патриарха» Алексея: «Письмо от конца февраля с приложениями получил. Повторяю свое искреннее благожелательное отношение к кливлендскому решению. Уверен, что близкий приезд митрополита Григория послужит прочному миру. Приветствую вас и митрополита Феофила и собратьев епископов. Братии благословение». В № 8 «Р. А. П. В.» (август) 1947 г. было напечатано: В газете «Новое Рус. Слово» от 24 июля 1947 г. подробно описывался приезд 17 июля в Нью-Йорк митрополита ленинградского (!) и новгородского Григория (Чукова), сопровождавшегося личным секретарем «патриарха» Л. Н. Парийским. В тот же день описание того же дано было в сан-францисской газете «Новая Заря». Последняя сообщала: В «Новом Рус. Сл.» 29 июля, под заголовком «Митр. Григорий десять дней ждет ответа от митр. Феофила», была напечатана Андреем Седых: «Беседа с патриаршим послом». Митр. Григорий заявил А. Седых, что, на следующий день по приезде, он написал митр. Феофилу, прося назначить место и время встречи, но ответа еще не получил. «До меня уже дошли слухи о том, что митрополит Феофил якобы решил воздержаться от встречи со мной и ведения переговоров. Это противоречит постановлению кливлендского собора и собственной телеграмме владыки Феофила, посланной в Москву. Я отказываюсь верить этим слухам» – заявил он сотруднику газеты. Ответом на это интервью явилось письмо в редакцию «Нов. Рус. Слова» архиепископа Леонтия, напечатанное в номере от 2 августа. С небольшими изменениями оно перепечатано в «Р. А.П.В.» № 8, (август) 1947 г., в котором одновременно было помещено, выше приводившееся, сообщение о приезде «Патриаршего Посла» и об официальных переговорах с ним епископов Антония и Иоанна. Почти каждая строка заявления архиеп. Леонтия настолько примечательна, что оно стоит помещения полностью. Сообщенное архиеп. Леонтием сведение о том, от кого именно последовало первое – заметим, вполне естественное и правильное – указание быть ОСТОРОЖНЫМ с советским посланцем (за которым, наверное, последовали и дальнейшие), ясно объясняют решительную перемену, вовне, политики руководителей «митрополии» по отношению к московскому «патриарху». Политические соображения увлекли кливлендцев в красную Москву, политические же соображения заставили их через несколько дней, если даже не часов, после торжественной встречи, стараться отмежевываться от давно ожидавшегося «Патриаршего Посла». Американским властям потребовалось время для того, чтобы убедиться в истинных целях правительства СССР, в силу международной политики оказавшегося временно их союзником. Русским же людям давно было известно, что представляет собою советская сатанинская власть и к каким приемам она прибегает. И все же нашлась часть русских людей, вынесших нужные большевикам постановления в Кливленде. В «Нов. Рус. Слове» от 8 августа, под заголовком: «Митрополит Феофил не встретится с митр. Григорием. Резкое слово владыки о патриаршем посланце», была напечатана следующая корреспонденция из С. Франциско (воздушной почтой): Все сказанное митр. Феофилом правильно. Осведомленные духовные лица, выбравшиеся из России после войны, вменяют архиеп. Алексию, вообще связанному с Чека, выдачу в Москве своего учителя-епископа. Но приходится напомнить, что именно ИМ было предложено митрополии порвать с митрополитом Анастасием, и было это в точности исполнено в Кливленде. Заседавшим там не могло не быть ясным то истинное положение Церкви в России, о котором говорил в С.-Франциско митр. Феофил. «Какой-то» архиепископ, это – митр. Григорий, о прибытии и переговорах с которым печаталось в «Р.А.П.В.» (№8, 1947). Теперешнее заявление митр. Феофила поучительно сопоставить с словами, сказанными только три месяца перед тем, при наречении, еп. Иоанном (кн. Шаховским), исполненными восторга пред подвигом «Русской Церкви в лице ее Первоиерарха, Патриарха Московского и всея Руси». Митр. Григорий так и уехал, не повидав митр. Феофила. Перед отъездом он опубликовал 21 сентября 1947 г. послание, в котором изложил провал своих переговоров с митрополией. В «Русской Жизни» 7 октября 1947 г. напечатано было мнение еп. Иоанна (кн. Шаховского) по поводу этого послания митр. Григория. Из высказанного еп. Иоанном приводим то, что особенно ярко обрисовывает его никак не церковный подход к церковным вопросам: Трудно представить себе слова о Церкви, получающей «мужа» в лице народа (в данном случае американского), произнесенными православным епископом. В №11 «Р. А. П. В.» (ноябрь) 1947 г. помещена была следующая резолюция «Собора епископов Русской Православной Церкви в Северной Америке и Канаде». Из изложенного видно, что московская «патриархия», по-прежнему, признается иерархами митрополии законной, и откладывается только «оформление» отношений с нею до «более благоприятного времени». В номере первом «Р.А.П.В.» (январь) 1948 г. помещена была заметна архиеп. Леонтия под заглавием: «Американский епископат и московская патриархия». Начиналась она так: «В праздничные дни в Москве состоялось распоряжение об отдаче под духовный суд Американских Архиереев за неисполнение будто бы постановлений Всеамериканского Церковного Собора, состоявшегося в м. Ноябре 1946 года в г. Кливленде». Поставив в заметке вопрос о правах патриархии, он заявляет: «Откуда у нее явилась судебная сила? Судебных полномочий Кливлендский Собор Патриархии не давал. Напротив: он настаивал, чтобы область Америки была автономна, т.е. сама себе дала нужный закон». В Нью-Йорке 1/14 декабря 1947 г. состоялось, под председательством архиепископа Виталия, Совещание Архиереев. На нем выработан был ответ на резолюцию сан-францисского собора американской митрополии, заседавшего 13–17 ноября, пытавшегося обосновать правильность постановления Кливлендского собора и осуждавшего иерархов Зарубежной Церкви. Пункт 6 постановления последних от 1/14 дек. может служить убедительным ответом на приведенное выше утверждение архиеп. Леонтия о праве «митрополии» создавать для себя законы. Пункты шестой и седьмой гласят: («Прав. Русь» № 20 от 4–17 декабря 1947 г.). В «Православной Руси» в № 1 (январь) 1948 г. был напечатан указ «патриарха» Алексия от 26 декабря 1947 г. № 2140 на имя митрополита Феофила, о котором говорит архиеп. Леонтий. В нем изложено постановление «Священного Синода под председательством Его Святейшества Патриарха» от 16 дек., главные пункты которого гласят: Русская Церковь в Северной Америке в первое время возобновившегося раскола Осенью 1947 г. митр. Феофил серьезно болел в Сан-Франциско. Архиеп. Тихон навестил его; в соборных церквах молились об его здравии. Митрополит Анастасий написал больному письмо. Ответ последовал 1 декабря. Во второй половине 1947 г. возобновилось судебное дело по поводу владения св. Николаевским собором на 97 улице в Нью Йорке. Судилась митрополия с экзархатом «московской патриархии». Из протокола Епархиального Совета Сев. Американской и Канадской епархии – входящей в состав Заграничной Церкви – от 7 ноября 1947 г., видно, что во время суда, по просьбе юрисконсульта митрополии г. Аркуша, был послан соборной епархией фотостат указа патриарха Тихона 1920 г. в доказательство временной независимости Заграничной Церкви. «В беседе с нашим юрисконсультом Фассетом», говорится в протоколе, «г. Аркуш сильно осуждал митр. Феофила и одобрял митр. Григория, говоря: «Митр. Феофил саботирует его, Григория, правильную линию. Епископалы в честь его устроили большой обед». Дело митрополией было проиграно. Приговор вынесен был 19 февраля 1948 г. членом штатного Верховного Суда Ботеином. Постановление Кливлендского «собора» о подчинении «патриархии» естественно ставило митрополию в безнадежное положение. Св. Николаевский собор был передан экзархату. В то время, когда иерархия митрополии проводила в жизнь постановления Кливлендского «собора», ожидала ответа из Москвы, торжественно принимала «Патриаршего Посла», потом его поносила, продолжая, все же, вести с ним переговоры, – канонический глава Сев.-Американской и Канадской епархии, архиепископ Виталий, с присущей ему настойчивостью и энергией, устроял ее, с помощью остальных верных Соборной Церкви иерархов. Большое впечатление производит ознакомление с многочисленными письмами духовенства, мирян, ряда приходов и организаций, поступившими к владыке Виталию на основании его запросов и по собственному почину. Среди писем духовных лиц иногда попадались и уклончивые ответы, но большинство тех, кто до 1936 г. состояли в подчинении Зарубежной Церкви таковыми выявили себя и теперь. Один из покойных ныне протоиереев, с митрополией не порвавший, пишет: «Странным мне показалось все, что видел я на Кливлендском соборе. 1) Молчание иерархов и фактическое возглавление собора бесцеремонным человеком, не владеющим русским языком. 2) Соревнование ораторов в знании и в хорошем произношении на английском языке. 3) Уделение большей части времени формальностям и скоропалительное голосование за неизвестную резолюцию (их было четыре)». Миряне разных званий и положений осуждали Кливлендское собрание и свидетельствовали преданность канонической Церкви. «Не знаю, какие пять профессоров поддерживают советского патриарха, но это письмо да послужит «запиской одного профессора» к Вашему Высокопреосвященству» – гласило одно письмо. Автор оказался не единственным профессором, исповедующим истину. Видная общественная деятельница, ныне покойная, в письме своем от 27 апреля 1947 г., заканчивала свое письмо словами: «Позвольте, дорогой Владыко, хоть в этом письме выразить Вам нашу моральную поддержку и веру, что правда когда-то восторжествует и слепые прозреют». Непосредственно краткие, простые письма, два из которых точно воспроизводим: «АРХ. ВИТАЛИЮ. Не признавайте никаких советских патриархов и сохраняйте связь со всеми осколками старой Русской Православной Церкви, в том числе и с Митрополитом Анастасием». «Ваше Высокопреосвященство Владыко Виталий. Поздравляю Вас Владыко с Рождеством Христовым и наступающим Новым Годом, дай Бог Вам сил и здоровья в Вашем трудном деле, как защите русской Православной Веры от коммунистовой и др. нечистоте». Замечательно письмо от 14 июля 1947 г., полученное архиепископом Виталием из Швейцарии от идейного борца с безбожной сов. властью, недавно скончавшегося проф. И. А. Ильина : Среди писем большой интерес представляет сообщение одного лица о встрече в 1922 г. в Константинополе со свящ. Иоанном Чепелевым, прибывшим туда только что из Одессы. Поразили его рассуждения, тем высказанные и, выясненные тогда же в штабе Главнокомандующего, данные о деятельности такового в СССР. Прот. И. Чепелев играл видную роль в Кливленде Архиепископом Виталием восстановлен был в марте 1947 г. «чартер» епархии, выданный еще в 1934 г. на основании американского закона о религиозных «корпорациях». Разработан ее устав – «бай лоу». 18 и 19 апреля 1948 г. в Нью Йорке могло состояться первое после кливлендского раскола многолюдное Епархиальное Собрание и выбран был Епархиальный Совет. Св. Троицкий монастырь в Джорданвилле, со времени раскола, учиненного митр. Платоном, остававшийся в лоне Зарубежной Церкви, пополнен был значительно братией прибывшей из Европы, входившей ранее в состав Братства пр. Иова Почаевскаго во Владимировой на Карпатах и в Мюнхене. С 1 января 1947 г. в обители возобновился журнал «Православная Русь», под редакцией настоятеля монастыря, епископа Серафима. В 1948 г., впервые после Кливлендского раскола, определилось стремление митрополии – распространить свою власть за пределы Северной Америки. Проявилось это прежде всего в отношении Аргентины. 12–25 марта 1948 г. митрополит Анастасий вынужден был обратиться со следующим письмом к митрополиту Феофилу: «Ваше Высокопреосвященство Милостивый Архипастырь. Из письма Высокопреосвященного Архиепископа Виталия от 10 февраля мы узнали о принятии Вами в свою юрисдикцию бывшего управляющего русскими православными церквами в Аргентине протопресвитера Константина Изразцова согласно его просьбе о том. Еще ранее я слышал о том, что якобы он обращался к Вам с подобными ходатайствами и намеревался предупредить Вас о положении дела. Но нам казалось невероятным, чтобы Ваше Высокопреосвященство приняли чужого подсудного клирика без отпускной грамоты и далеко за пределами Вашей епархии, где Вы никогда не имели своей юрисдикции, а посему воздержался от этого письма». Изложив далее суть дела, касавшегося ныне покойного прот. К. Изразцова, указав, что последний более 20 лет был подчинен Архиерейскому Синоду, и отметив неканоничность принятия его митр. Феофилом в свою юрисдикцию, митрополит Анастасий писал далее: «Существующее между нами печальное, но, уповаем, временное юрисдикционное разделение не может колебать этих основных церковных правил, ибо это может повредить всей Православной Церкви, сея внутри ее семена бесчиния и анархии. Если Ваше Высокопреосвященство и другие епископы, входящие в состав Вашей Митрополии, действительно хотят восстановления нарушенного мира внутри нашей Церкви, о чем Вы неоднократно заявляли в Ваших частных выступлениях и соборных определениях, то Вы не можете не признать, что акты подобного недоброжелательного вмешательства одной части Церкви в дела другой не могут приблизить нас к достижению подобной цели, а способны только углубить существующее между ними разделение и тем отдалять спасение нашей страждущей Родины. Я хотел бы, однако, надеяться, что если такой акт и имел место, то Вы еще можете найти при помощи Божией возможность и доброе желание устранить его действие со всеми вытекающими из него недоброжелательными последствиями». Незаконные действия устранены не были. В последующие годы митрополия не только углубила смуту в Аргентине, при ближайшем участии все того же еп. Иоанна (кн. Шаховского), но пыталась расширить ее в пределах других государств. Оценка раскола американским судом. Лос-Анжелесский процесс Время, после возвращения в 1935–36 гг. отколовшихся с м. Платоном снова в Зарубежную Церковь, использовано было м. Феофилом для укрепления своего и единомышленных с ним в прошлом епископов влияния в приходах, пребывавших ранее в юрисдикции Архиерейского Синода. Часть их оказалась под управлением иерархов, находившихся ранее в расколе. Последствия этого сказались после Кливлендского переворота. Вновь назначенные священники, в значительной своей части, пошли за учинителями смуты, иногда имея на своей стороне и связанное с ними большинство паствы, за это время изменившейся в своем составе. Остро переживалось создавшееся положение в Лос-Анжелесе. Соборный Преображенский приход возник там в противовес существовавшему там ранее приходу, подчинявшемуся митр. Платону. И после прекращения первого раскола прихожане св. Преображенского храма, возглавляемые своим достойнейшим пастырем прот. Леонидом Знаменским, держались сплоченной группой, составлявшей основное ядро прихода. По его кончине митр. Феофил, правивший епархией, назначил на Преображенский приход своих сторонников. Последние же старательно подбирали единомышленных прихожан, частично проведя их и в приходский совет. После Кливлендского раскола, митр. Феофил назначил настоятелем прихода прот. Иакова Пшеничнюка, который и объявил таковой входящим в состав отколовшейся от Зарубежной Церкви и подчинившейся «патриарху» Алексию части Сев. Американской Церкви. Началась длительная борьба, осложненная для соборян тем, что храм и все церковное имущество находилось в владении настоятеля, выполнявшего указания митрополии и распоряжавшегося имуществом с кучкой своих сторонников. Соборянам пришлось отстаивать свои законные права судебным порядком. Более года слушание дела откладывалось стараниями адвокатов митрополии. Только 20 сентября 1948 г. началось оно в камере судии г. Лос-Анжелеса Иосифа В. Виккерса. Суду пришлось разрешать принципиальные вопросы: какая юрисдикция имеет право владеть храмом? можно ли вообще основываться на решениях Кливлендского собора? кто находится в расколе? Дело рассматривалось 20 судебных дней. На суде митрополия имела, в качестве защитников своих доводов, митр. Феофила, которого допрашивали пять дней, протопресвитера Г. Ломако, большого знатока церковной смуты, по своему видному участию в ней в Европе и в Сев. Америке, прот. А. Кукулевского, двух адвокатов, в том числе юрисконсульта митрополии Ральфа Аркуша, епископального ученого о. Харреса и г. Вышеславцева. Заграничная Церковь была представлена прот. Михаилом Польским, адвокатом американцем Карлом Шок и давшим до начала показание юрисконсультом епархии, Б. Л. Бразолем. Архиепископ Тихон допрашивался полчаса. «Суд дал сторонам равные условия защиты» – говорит прот. М. Польский в своей книжке «Американская митрополия и Лос Анжелесский процесс». – Все имели «Книгу Правил» на английском языке. Адвокат митрополии имел до 30 книг на английском, французском и русском языках и давал их и переводы из них читать Судье. Делали справки в греческом тексте канонов и в словарях. Свидетелей-экспертов отпускали только тогда, когда ни адвокаты, ни Судья не находили больше никаких вопросов к ним. В течение двух месяцев процесса Суд предоставил сторонам исчерпать все свои возможности, использовать все шансы для защиты своих интересов, представить все доводы, материалы и документы …» В той же книжке прот. М. Польский передает, как представитель митрополии, прот. Г. Ломако, признал беспочвенность доводов таковой: «Когда на Суде адвокат представил ему какой-то канон, он с недоумением сказал: «этот канон относится к автокефальной церкви, а какая же у здешней церкви автокефалия? Это просто – неустроенная епархия …» Такое откровенное признание эксперта митрополии Судья тотчас записал себе, хотя все записывается стенографом. На вопрос Судьи: есть ли где в канонах упоминание о правах мирян в управлении Церковью, – о. Л. твердо сказал: «нигде». Таким образом, и «каноничность» Кливлендского Собора, передавшего власть над церковью большинству голосов мирян, рухнула… Так же защищал «каноничность» митрополии и своих действий глава митрополии. Адвокат, защищая Кливлендский Собор, утверждал каноничность Московской Патриархии, а митрополит категорически ее отрицал. Конечно, если признавали ее власть хотя-бы «духовно-номинально», то все же как бесспорно-каноническую. А если она была неканоническою, то как же ее признавали? Напрасно Судья указывал на противоречие: адвокат настаивал на своем и просил не обращать внимания на показания своего главного свидетеля …» Отвечая на утверждения ответчиков, что указ этот должен иметь ограниченные пределы, касаясь отдельных епархий, или, в крайнем случае, пограничных, Судья указал: Относительно Русской Православной Заграничной Церкви, суд высказался еще так: Что же касается православной Церкви в Северной Америке, то суд с определенностью установил следующее: Суд, установив, что преемником Митрополита Платона стал Митрополит Феофил, излагает дальнейшее: Судья воспроизвел содержание основных частей этого «Положения»: И вот как дальше рассуждает суд: Суд, указав на созыв митрополитом Феофилом в 1946 собора Сев.-Амер. Митрополичьего Округа Заграничной Церкви, свидетельствовал далее так: В параграфе XXVIII Суд приводит резолюцию Кливлендского собора, принятую священниками и мирянами, протест пяти из девяти епископов, присутствовавших на соборе, и вновь признает резолюцию: Заканчивая разбирательство дела, Суд в параграфе первом «Заключения, основанного на законе» постановил: В дальнейших параграфах содержались постановления, непосредственно касавшиеся Св. Преображенского прихода, признанного правым в его деле с митрополитом Феофилом, незаконно завладевшим церковью и назначившим своего священника. Авторитетный и беспристрастный американский Суд, всесторонне разобравшийся в деле, с полной определенностью выяснил беззакония, совершенные на т. н. Кливлендском соборе 1946 г., возобновившем прискорбную церковную смуту в Северной Америке. Суд дал и исчерпывающее именование отколовшейся церковной организации. Поражает то, что в канонически бесспорном вопросе, в котором обстоятельно разобрался американский Суд, не могут или не желают разобраться многие русские люди. Таковые не только поддерживают отколовшуюся церковную организацию, но еще пытаются перекладывать ответственность за пагубный раскол на Зарубежную Церковь. Прежний митрополичий округ, созданный Зарубежной Церковью и упразднивший себя отколом от нее, тем самым потеряв и право именоваться митрополией, возбудил ходатайство о пересмотре дела. 4 февраля 1949 г. тот же судья Иосиф В. Виккерс, в Высшем Суде Штата Калифорнии в Коунти Лос-Анжелес (Департамент № 20) рассматривал «Предложение о новом судебном разбирательстве». Из пространного протокола Суда, приводим следующие выводы: Видимо, последовавший затем совет настоящих юристов, а не тех профессоров, на авторитет которых пытались опираться ответчики, заставил отколовшуюся организацию отказаться от дальнейшего обжалования дела, безнадежного в каноническом и просто юридическом отношении. Углубление раскола. Смена иерархического возглавления отколовшейся части церкви Порожденная вторичной, на протяжении двадцатилетия, смутой, умело проведенной на этот раз из красной Москвы, церковная организация в Сев. Америке, оторвавшись в Кливленде от Зарубежной Русской Церкви, вознамерилось насадить раскол и в других странах. Выше упоминалось о вредном вмешательстве ее в церковные дела в Аргентине, к которой никогда ранее не имели отношения сев. Американская миссия и епархия. В начале 1949 г. церковная организация, наименованная американским Судом 10 «раскольничьей и незаконной фракцией или группой», обратила свой взор и на Австралию. В «Православной Руси» (№ 7–8, 3–16 апр. 1949 г.) напечатана была следующая заметка, под названием «Смута вносится в Австралию». Надо полагать, что эта заметка вызвала ряд дополнительных заявлений, поступивших к митр. Феофилу из Германии и Австрии, где имелось много живых свидетелей возмутительных похождений Николая Судоплатова, знавших и об его скандальном поведении в Ватикане. В майском номере «Р. А. П. В.» 1950 г. можно было прочесть, что постановлением «Большого Собора Епископов Русской Православной Церкви в Северной Америке» от 27 октября 1949 г. «ошибочно принятый в клир С. Американской Митрополии, именующий себя «протопресвитером» Николай Судоплатов исключается из ее списков». Случай с Судоплатовым показателен как новая попытка вторжения в епархии Зарубежной Церкви и как образец той неразборчивости, с какой и по сей день совершается митрополией прием клириков, запрещенных и уволенных Зарубежною Церковью. 10 мая 1949 г. в Нью-Йорке, под председательством еп. Иоанна (кн. Шаховского), состоялся съезд духовенства. Еп. Иоанном сказано было, в числе прочего, следующее: «Мы признали, что Русская Церковь духовно существует. В этом наше отличие от Заграничного Синода. Они говорят о существовании там только невидимой катакомбной церкви. Мы этого принять не можем». («Р. А. П. В.» № 7 1949 г.). В этих словах, затуманенных выражением «духовно», выявлено основное расхождение между Зарубежной Церковью и той частью ее, которая откололась в Кливленде. Зарубежная Церковь не признает законность патриархата московского, созданного советской властью и являющегося простым орудием безбожников, поработивших Россию. Отколовшаяся же организация, идеологом которой в этом вопросе является еп. Иоанн, власть эту, как таковую, признает до настоящего времени. 27 июня 1950 г. в Сан-Франциско умер, долго болевший, митрополит Феофил. Большой заслугой покойного было возвращение, отколотой митр. Платоном, части сев.-американской епархии, в каноническую Зарубежную Церковь. Прискорбным было то, что в Кливленде он согласился, как можно полагать, с болью в сердце, на новый раскол. Архиепископ Тихон посетил умиравшего митрополита Феофила и совершил панихиду у его гроба. Митрополитом Анастасием телеграммой на имя архиеп. Леонтия выражено было соболезнование. Владыка Леонтий ответил письмом от 8 июля 1950 г.: «С сердечной признательностью принята была мной и соучастниками погребения нашего Первосвятителя – нашими архиереями, сонмом духовенства и многочисленною паствою, собравшейся для молитвы около гроба почившего нашего Первоиерарха – эта каблограмма Вашего Высокопреосвященства. Долгом считаю выразить, от них и от себя лично живейшую благодарность Вашей Святыни за благостное сочувствие в постигшем нас, по воле Божией, горе и за пожелание молитвенное Почившему вселения со святыми в царстве общего Пастыреначальника и Совершителя веры, Господа нашего Иисуса Христа, Сына Божия». Архиепископ Виталий 16–29 июня 1950 г. в архипастырском послании высказал скорбь по случаю кончины митр. Феофила, повествовал о встречах с ним и указал, как много сделал почивший иерарх для установления церковного мира в 1935–36 г.г. В управление митрополией вступил архиепископ Леонтий. В миру Леонид Туркевич, он родился в 1876 г. в Кременце, Волынской губ. На Волыни протекло его учение; там же, по окончании им Киевской Духовной Академии, протекала позднее его педагогическая работа. Священство принял он в 1905 г. от епископа волынского и житомирского Антония (Храповицкого) и в течение года был преподавателем в городском училище и в женском епархиальном училище в г. Кременце. Благостный владыка Антоний доброжелательно относился к своему ставленнику, о чем можно судить и по письмам, напечатанным в 1942 г. епископом Леонтием в «Р. А. П. В.» (№ 12, дек.) в статье «Памяти Митрополита Антония Храповицкого (М. Антоний, как православный миссионер, русский патриот и церковный деятель)». В одном из них – от 27 ноября 1905 г., – архипастырь, отвечая на какой-то запрос о. Туркевича, писал: «Любезный Батюшка о. Леонид! Не в типографии дело, а в том, что Вы будете в ней печатать? Если имеете материал для простого народа, то о. Виталий с восторгом напечатает в «Почаевском Листке», который имеет 5.000 штатных подписчиков, а раздается он народу даром до 10.000 экз. Писать же для интеллигенции нет цели, п. ч. никто читать не будет, да и писать не сумеют наши. Смотрите, кто читает наши дух. журналы? кто читает богословские листы? Никто, кроме духовных. Если же хотите что писать для своих собратьев, то и «Почаевский Листок» и «Епархиальные Ведомости» к Вашим услугам. Да хранит Вас Бог и с семейством. Любящий Е. Антоний», 12 октября 1909 г. владыка Антоний писал о. Туркевичу, занимавшему тогда должность ректора Духовной Семинарии в Миннеаполисе: «Спасайтесь, дорогой о. Леонид, сохраняя дух русский, аскетический, Почаевский, распространяя его в Вашей басурманской стране! С 1914 по 1933 г. о. Леонид занимал должность кафедрального протоиерея в Нью-Йорке и был одним из ближайших сподвижников митр. Платона, как это видно было из излагавшегося выше. Крупный участник тогдашней смуты, он, вместе с другими, участвовал в борьбе против Зарубежной Русской Церкви, возглавлявшейся митрополитом Антонием (Храповицким), проявлявшим в прошлом столько любви и внимания к нему. В 1933 г. он принял монашество с именем Леонтия и был в том же году назначен епископом Чикагским. В 1945 г. (а не в 1937 т., как ошибочно напечатано в «Р. А. П. В.» № 12, дек. 1950 г.) он был возведен Архиерейским Синодом Русской Зарубежной Церкви в сан архиепископа. В связи с давнишним пожеланием владыки Антония о сохранении тогдашним иереем Леонидом «русского, Почаевского духа», приводим выдержку из письма архиеп. Леонтия редактору «Р. А. П. В.» (№ 11, ноябр. 1950 г.). Он радуется светлому утру создания православной Аргентинской епархии, при участии еп. Иоанна (кн. Шаховского), усматривая в этом настолько великий миссионерский подвиг, что изрекает: «мы все «поспешники» святым Апостолам в деле благовестия Евангельского в концах вселенной». «Воздавать Божие Богови – полностью, от всего сердца, от всей души, от всего помышления, всею крепостию своих телесных и духовных сил, – для этого стоит отложить все мирские попечения, даже о былой родине, с ее бывшей славой и могуществом.» – Весь этот пафос, с забвением о России, вызван чем? Разжиганием еп. Иоанном смуты в Аргентине, где десятилетиями уже существовала Духовная Миссия, подчинявшаяся до революции Святейшему Синоду. Надо пояснить, что, еще до прибытия в Буэнос-Айрес еп. Иоанна, Духовная Миссия преобразована была Архиерейским Синодом в епархию и для управления ею назначен был епископ. Во время, предшествующее печальной памяти Кливлендского Собора, архиеп. Леонтий выступал противником тех, кто увлекал единую Сев.-Американскую епархию на советский путь. Понимал он вполне тогда все значение Зарубежной Церкви и ее Первоиерарха, митрополита Анастасия, сумевшего вновь воссоздать, нарушенную войной, связь Архиерейского Синода с отдельными епархиями. В этом отношении показательно письмо из Чикаго архиепископа Леонтия от 21 января 1946 г. за №211. Архиепископу Виталию, выдержки из которого приводим: Как сообщалось на своем месте, архиеп. Леонтий сначала и в Кливленде занимал правильную позицию, говорил о будущем переезде в Америку Синода, почему считал ненужным прерывать связь с ним. Но затем, когда на Соборе, превратившемся в сборище, произошло именно то, чего он ранее опасался, архиеп. Леонтий поплыл по советско-"патриаршему» течению. Он порвал с теми епископами, которые, не желая вступить в подчинение ставленнику Сталина, остались в канонической Зарубежной Церкви. В дальнейшем, явно незаконные кливлендские решения стали для архиеп. Леонтия основоположными для позднейшего бытия т. н. митрополии. Он оказался ревностным их проводником. Митрополия в 1950 г. готовилась к церковному собору. Как и перед Кливлендом, выработан был в октябре Наказ, опубликованный в «Р. А. П. В.» (№ 11, ноябрь 1950 г.). Седьмой параграф его гласил: «Решения Собора, принятые на Его пленарных заседаниях, сразу же поступают на Собор Епископов и по утверждению их входят в законную силу». Однородное, основанное на канонах Церкви, правило имелось и в Наказе Кливлендского собора. Но злонамеренные члены его добились отмены такового. Тем самым, постановления собора, не получив утверждения Собора Епископов, не имели законной силы. Заговорщики стремились тогда к подчинению московскому «патриарху», выполнявшему задания богоборческой власти, которая с 1922 г. всеми способами вела борьбу с Зарубежной Русской Церковью. Они прекрасно понимали, что большинство епископов не утвердит проводимых ими просоветских постановлений собора. В силу этого им и понадобилось отменить каноническое правило Наказа. В 1950 г. волноваться уже не приходилось. Углубители раскола знали, что епископат митрополии препятствовать им не будет. Один из видных устроителей раскола, четверть века занимавшийся этим разрушительным делом, протопресвитер Гр. Ломако, определил настроенность свою и единомышленных с ним в статье: «К предстоящему 8-му Американскому Собору» («Р. А. П. В.» № 10, окт. 1950 г). В конце этой статьи он писал: 22 ноября (5 дек.) в Нью-Йорке состоялось открытие Собора. В отчете «Нов. Рус. Слова» (6 дек.) читаем: В «Р. А. П. В.» (№ 12, дек. 1950) помещена была статья Петра Дроздова под названием: «Владыка Леонтий избран митрополитом всея Америки и Канады». Приводим выдержки из нее: В отчете об этом заседании, помещенном в «Нов. Рус. Сл.» от 7 декабря, говорится, что сторонником поминания патриарха Алексия был Π. П. Зубов, обрисовавший его, как мученика. «Поминание его, по мнению г. Зубова, является моральной необходимостью. Открытым голосованием, большинством 231 против 7, собор постановил отказаться от поминания за богослужениями патриарха Алексия». Тем самым бесспорно устанавливается факт поминания московского патриарха митрополией в годы после Кливлендского собора. Должное же истолкование принятому на заседании официальному решению о прекращении поминания «патриарха» Алексия дала издающаяся в Филадельфии газета «Правда» в номере от 13 декабря 1950 г. В статье «От специального корреспондента» говорится»: Все становится ясным. Для успокоения американских властей новый глава митрополии признает нужным прекратить поминание патр. Алексия. Скрытно он будет поминаться в числе прочих патриархов. Этим же подчеркивается и признание ставленника Сталина законным главой Русской Церкви, исповедники которой, еще не замученные большевиками продолжают, с ведома, согласия, а иногда и при соучастии Московского Патриарха томиться в ссылках и в тюрьмах. Митрополит Анастасий, Первоиерарх Русской Зарубежной Церкви, Председатель Синода, приезда которого, как выше указывалось, так ждал в свое время архиеп. Леонтий, с 9–22 ноября 1950 г. находился уже на территории Соед. Штатов. Под его председательством происходили с 13–26 ноября заседания Архиерейского Собора, в котором принимали участие как правящие и викарные архиереи, пребывающие в Сев. Америке, так и иерархи, прибывшие из других стран. В связи с этим, в «Нов. Рус. Сл.» (от 8 декабря) была помещена беседа журналиста Андрея Седых с провозглашенным своими собратьями новым главой Американской митрополии: В «Нов. Рус. Сл.» от 9 декабря помещена была следующая резолюция собора, оглашенная еп. Бруклинским Иоанном (кн. Шаховским). Митрополит Леонтий огласил письмо, которое он отправил митрополиту Анастасию в ответ на его предложение о встрече. Соглашаясь встретиться в Св. Покровском соборе 11 дек. в 11 часов дня, митрополит Леонтий кратко и очень сдержанно определяет позицию Возглавляемой им церкви. Северо-Американская митрополия является единственной канонической церковью в С. Штатах. Если митрополит Анастасий и его епископы приехали в Америку, как временные гости, церковь готова их радушно принять. Существование параллельной церковной юрисдикции представляется неканоническим и с церковной точки зрения нежелательным. Недоброжелательные выступления митр. Леонтия не повлияли на действия и решения Архиерейского Собора. В полном сознании своей канонической правды, последний, движимый братскою любовью к оторвавшимся в Сев. Америке от церковного единства, счел возможным на время закрыть глаза на печальную действительность. Митрополит Анастасий первый посетил митрополита Леонтия. Вслед за ответным его посещением, состоялось совместное совещание иерархов Зарубежной Церкви и митрополии. Что касается резолюции Нью-Йоркского собора митрополии, то она вызывает полное недоумение. Говорится, будто после революции 1917 г. связь сев.-американской Церкви с Российской «прекратилась». Несовместимо это заявление с утверждениями, продолжающимися из кругов митрополии по сей день, о назначении митр. Платона патриархом Тихоном, в 1923 г. – т. е. через шесть лет после «прекращения» связи. Всем известно, что митр. Платон, выйдя из состава Зарубежной Церкви, возникшей в ПОЛНОМ соответствии с указом патриарха Тихона от 20 ноября 1920 г., – находился с 1927 г. в постоянной связи с митр. Сергием. Эта связь была оборвана только указом от 25 августа 1933 г, когда митр. Сергий запретил митр. Платона в служении. Трудно говорить о прекращении связи и применительно к принятому на соборе 1946 г. в Кливленде постановлению о подчинении московской «патриархии», о чем, кстати сказать, в приведенной резолюции вообще умалчивается. В резолюции правильно сказано, что московская патриархия «не в состоянии свободно выражать голос Христовой церкви». Разве иным было положение в 1946 г., когда в Кливленде было исполнено требование «патриархии» о разрыве с митрополитом Анастасием и о подчинении ей? Напомним, что перед самым Кливлендским собором митр. Феофил назвал церковь в России «беспатриаршей». Достаточно определилась к 1946 г. и противо-американская политика советской власти, как и очевидно было выполнение заданий последней «патриархом» Алексием. Что же было нового, если только не ясно определившаяся оборонительная политика правительства США против СССР? Это, как видно было из предыдущего изложения, пришлось митрополии учесть еще в 1947 г. при приезде в Нью-Иорк митр. Григория. Это тем более должно было воздействовать на поведение митрополии при вынесении постановлений на Нью Йоркском соборе, Как в Кливленде, так и теперь в Нью Йорке, участники церковных соборов руководствовались не церковными, а политическими соображениями, – при всем их различии в обоих случаях. Так вышло, что митрополия, в течение нескольких лет поминавшая в своих храмах орденоносца, «патриарха» Алексия, после Нью Йоркского собора 1950 г., – по крайней мере, по видимости – вынуждена была отказаться от своей связи с красной Москвой. В этом она приблизилась к Архиерейскому Синоду, неизменно непримиримому к просоветской московской «патриархии», – приблизилась лишь отчасти, ибо, в отличие от митрополии, Архиер. Синод отрицает «патриарха» и по каноническим основаниям. В резолюции Синод назван «Карловацко-Мюнхенским», хотя, как известно, до Кливлендского переворота митрополия признавала именно АРХИЕРЕЙСКИЙ СИНОД, из которого исходили назначения епископов, а также награждения их и членов клира. Отказываясь от признанного в Кливленде «Священноначалия Патриаршего», которое «несовместимо с священноначалием Заграничного Синода Русской Православной Церкви», митрополия естественно должна была бы признать «священноначалие», канонически для нее существовавшее до 1946 г. – именно вернуться в Зарубежную Церковь. Этого сделано не было. Митрополия осталась ВНЕ всякого священноначалия. Попытка прикрыть свое безначалие указом патриарха Тихона 1920 г. несостоятельна. Указ этот, давая временное самоуправление отдельным епархиям, требовал их соединения с другими епархиями в целях создания общего Высшего управления для всех оторвавшихся от отечественной Церкви. На этом основании и создана была Зарубежная Церковь, существовавшая к 1950 г. уже свыше 30 лет. Совершенно искусственно использование патриаршего указа в части его, предусматривавшей невозможность какой-либо епархии соединиться с другими: в этом смысле указ никак не может быть относим к митрополии, не только имеющей полную возможность такого соединения, но и ранее пребывавшей в этом соединении. Митрополия ясно проявила тут самочинное стремление стать АВТОКЕФАЛЬНОЮ церковью. Таковое намерение еще ранее было высказано владыкой Леонтием, тогда еще архиепископом (см. приведенную выше выдержку из отчета «Нов. Рус. Сл.» в № от 6 дек. 1950 г.) Вся последующая деятельность митрополии, протекающая вне признания над собою какой-либо церковной власти, ясно свидетельствует о незаконном присвоении ею автокефальных прав. Самоучредившаяся митрополия пред лицом жизни.Недобрая деятельность еп.Иоанна. Несостоявшийся собор митрополии. После Нью-Йоркского собора, видный участник его, еп. Иоанн (кн. Шаховской), выступая в качестве журналиста, начал полемически задевать в своих статьях Зарубежную Церковь. Выступления эти побудили известного общественного деятеля, профессора, доктора медицины Ф. В. Вербицкого, председателя правления Российской колонии в Аргентине, поместить в № 7 (124) газеты «Суворовец» от 17 февраля 1951 г. следующую статью: В конце статьи приведена выдержка из филадельфийской газеты «Правда» от 13 дек. 1950 г., выше (№ 10) приводившаяся, о прикрытом поминовении митрополией «патриарха» Алексия. В августе же 1951 г. «Р. А. П. В.» (№ 8) счел допустимым помещение пасквиля против Зарубежной Церкви, подписанного «Д. П. из Ди-Пи». В нем повторялись обычные одно время сплетни о близости ее возглавителей с немцами во время второй мировой войны. Известно, что в Кливленде опровергал это митр. Феофил, когда шел уже на разрыв с митрополитом Анастасием. Напомним и сказанное митр. Феофилом по этому поводу о митр. Анастасии, в телеграмме Президенту Швейцарской республики от 21 января 1946 г. «Нынешняя кампания коммунистической прессы против него в высшей степени печальна и нежелательна и должна игнорироваться» (приведена в № 19 «Прав. Руси» от 1–14 окт. 1954 г.). В 1951 г. редактор «Р. А. П. В.», напечатав статью, принял участие в подобной кампании. В той же статейке, нашедшей место в официальном органе митрополии, напечатано было следующее: «Нам, жившим во время последней войны в Европе, также казалось странным, маловероятным, даже больше – провокационным слышать о том, что во время последней войны Архиепископ Виталий обращался с письменной просьбой к покойному Президенту в С. Ш. А. Ф. Рузвельту не оказывать помощи Советской России в борьбе с Гитлером …» Автор статьи, очевидно, имел в виду глубоко патриотическое и мудрое обращение к Президенту Рузвельту Архиепископа Виталия, Бориса Сергиевского и Бориса Бразоля, посланное в начале второй мировой войны и приведенное в № 16 «Прав. Руси» от 15–28 авг. 1954 г.) 13 . Тогда же в нашем журнале указывалось, что быв. Президент Херберт Хувер, в речи произнесенной 10 авг. 1954 г., заявил, что он решительно боролся в то время против оказания США какой-либо помощи Сталину. Редакция «Р. А. П. В.», помещая подобную заметку, доказывает, что даже время ничему ее не учит. 24 ноября 1952 г. Высший Суд Соединенных Штатов, большинством 8 голосов против одного (судьи Роберта Джексона), отменил решение штатного суда Нью-Йорка о передаче митрополии Св. Николаевского собора, на 97 ул., в Нью-Йорке, захваченного «патриаршим» экзархом. Малый Архиерейский Собор митрополии в специальном заседании от 26 ноября высказал глубокое сожаление по этому поводу. (Р. А. П. В. №12, дек. 1952). Митрополия, признав законность избрания «патриарха» Алексия, поминая его в храмах, перейдя в Кливленде в его «Священноначалие», ведя с ним, как с высшей властью, переговоры, и, наконец, после внешнего отрыва от Москвы и без возвращения в каноническую Зарубежную Церковь, лишившись всякого законного основания, – естественно оказалась беспомощной в юридическом споре с представителем «патриарха» в США. Мы, впрочем, не станем на точку зрения представителей митрополии, еще недавно, забыв процессы митр. Платона, укорявших нас за то, что наш приход в Лос-Анжелесе отстаивал свои законные права судебным порядком, а выразим сожаление, что так беспомощна оказалась митрополия, в глазах закона, пред лицом «Патриархата». Напомним и то, что Зарубежная Церковь сознательно оставалась в стороне от этого процесса, чтобы не осложнять и без того тяжелое положение Митрополии в этом споре: совершенно ясно, что, независимо от оценки канонических прав митрополии и ее поведения в отношении Зарубежной Церкви, все симпатии последней в этом споре были на стороне Митрополии. Как это ни может показаться невероятным, совершенно иной была точна зрения Митрополии. В том же 12-м номере (1952 г.) «Р. А. П. В.» помещена была без подписи, то есть, следовательно, от имени редакции, статья, которую мы затрудняемся даже излагать своими словами, а потому вынуждены поместить полностью, заранее в том принося извинение читателю – так ни с чем не сообразно ее содержание. «Не нам и не вам» – радость по этому поводу выражается! Другими словами, недвусмысленно тут высказывается: «только бы не вам!» И это пред лицом Советской стороны! Что же, в глазах Митрополии Зарубежная Церковь «враг номер первый?» Не хочется верить глазам своим – но дальнейший абзац в этом утверждает. Больше всего пугает Митрополию перспектива того, что храм мог бы попасть в обладание другой «фракции» – так именуется Зарубежная Церковь. А заключительные рассуждения? Они отзывают уже кощунством. Пусть для них «Русская Православная Церковь в ее прежнем состоянии» (т. е. канонически непорочная Российская Поместная Церковь) служит помехой для «американизации» Православия с превращением его в некое православие протестантского обряда. Пусть привлекают иных те «отростки» православного корня, которые, оторвавшись от начал святоотеческих, расцвели бы цветом протестантским. Тяжко сознавать, что эти устремления рассматриваются как нормальные в органе Митрополии. Но уж совсем в недоумение приходишь, когда суждения безбожника, объявляющего религию опиумом для народа воспроизводятся, в составе «реплик-утешений». Не правильнее ли было бы назвать их выражением злорадства врагов Христовых? И уже совершенно непонятно, почему прихожанам Св. Николаевского собора может быть утешителен пример воина Урия, посланного на смерть царем, пожелавшим отнять у него жену, или пример бедняка, имеющего только одну овечку. Неудачные образы! А предшествуют им соображения совершенно невероятные. Оказывается, утрата Св. Николаевского собора может быть связана для Американской Митрополии с чувством облегчения, потому что отпадают административные заботы относительно ремонта, или вопроса о том, кого там поселить. Редакция «Р. А. П. В.» свидетельствует, что для руководителей митрополии эти заботы были настолько мучительны, что они чувствуют даже облегчение после окончательной утраты храма. Не высказывается огорчения, что храм остается в руках просоветских кругов. Не проявляют широкого, серьезного отношения к такому важному делу, наносящему ущерб и Церкви и Американским Соединенным Штатам. Достойно ли перед фактом происшедшего успеха большевиков утешать себя мелочными рассуждениями об освобождении себя от административных забот? Митрополия продолжала стремиться расширить свои права за пределы Северной Америки. Выше указывалось о принятии ею в свою юрисдикцию нескольких клириков в Аргентине. В 1953 г. «Большой Собор Епископов Русской Православной Церкви в Северной Америке», в составе шести иерархов, в заседаниях своих с 27 по 30 января 1953 г., по предложению митр. Леонтия, постановил: «а) Открыть епархию в Аргентине; б) Св. Троицкую Церковь в Буэнос-Айресе возвести в звание Кафедрального Собора; в) епархиальному Архиерею присвоить титул «Аргентинский и Южно-Американский»; г) временное окормление новой епархии поручается Преосвященному Иоанну, Епископу Сан-Францискому». («Р. А. П. В.» № 2, февр. 1953г.). Постановление явно неканоническое. В Аргентине в это время существовала епархия Русской Зарубежной Церкви, во главе которой стоял архиепископ Иоасаф, с титулом Буэнос-Айресского и Аргентинского. Принятое собором предложение митр. Леонтия надлежит сопоставить с его же заявлением, сделанным 10 января 1954 г. в храме Христа Спасителя в Нью-Йорке, в котором он, признавая бесспорным каноническое положение митрополии, говорил: «… Я не противник того, чтобы в странах русского рассеяния, где нет православной церкви и епископа, кто-то объединял и окормлял верующих, таких мест немало, а где есть законная иерархия не следовало бы создавать параллелизма, дабы не смутить совесть пасомых…». («Нов. Рус. Сл.» № 15.240 от 17 янв. 1954 г.). В данном случае снова к делу расширения смуты приложил свою руку еп. Иоанн (кн. Шаховской). В том же 1953 г., он, именуя себя заведующим «иностранными делами митрополии», предпринял З,5-месячное, очевидно дорогостоящее, кругосветное путешествие, которое он подробно описывал затем во многих газетах. В письме к митр. Леонтию от 20 июня 1953 г. еп. Иоанн с особым удовлетворением подчеркивает, что при посещении им Кореи ему «был дан чин бригадного генерала американской армии и на всех бумагах была отметка VIP (very important person). Конечно, я должен был одеть и военную форму» («Р. А. П. В.» № 9, сент. 1953 г.). В том же году большое впечатление в широких кругах зарубежья произвело взятие еп. Иоанном под свою защиту умершего видного террориста В. Зензинова, принимавшего действенное участие в подготовке убийств верных слуг Царя и России. Преступная деятельность боевой организации социал-революционеров с начала 20 вена вывела из строя многих сильных и опытных гражданских и военных чинов, включая П. А. Столыпина, ослабив этим в дальнейшем сопротивляемость государственной власти. Тем самым расчищалась дорога для преступных богоборцев и палачей народа, властвующих уже более трех десятилетий над Россией. Зензинов, в напечатанных им незадолго до смерти воспоминаниях – «Пережитое», – свои преступления «переживал» с явным удовлетворением. Умер он без покаяния. Орган солидаристов «Посев», в №44 от 1 ноября 1953 г., восторженно отзываясь о Зензинове, приводит выдержку из его завещательного письма: «Прошу тело мое сжечь. Никаких решительно надгробных речей и речей на кладбище. Вместо этого немного музыки – десять, пятнадцать минут, не больше . . . Никаких цветов. Похороны гражданские».. По поводу сего напечатана была в «России» (31 окт. 1953 г.), осудительная статья Тараса Новака, под названием: «Смерть без покаяния». В ответ на нее, появилась в «Нов. Рус. Сл.» (29 ноября) длинная статья еп. Иоанна в защиту Зензинова, под названием: «О нерелигиозном использовании религии». Приводим характерную выдержку из нее: «Покойный В. М. Зензинов м. б. не смел всю жизнь, ни себе, ни другим признаться, что верит в Бога. Он думал, что верит только в «Высшее Добро», и ему очень хотелось всежизненно служить этому Добру; и он служил ему по своему разумению, и в соответствии с тем, что он понял в добре; он отдавал в последние свои годы, без всякой политики, жизнь за ближних… Я верю, что таких людей, – «верных в малом», как В. М. Зензинов, Всемогущий Творец и Спаситель людей, УЗНАЕТ И ПРИЗНАЕТ ЗА СВОИХ… и они, эти люди, УЗНАЮТ СВОЕГО ГОСПОДА И СПАСИТЕЛЯ, переходя грань этой земной жизни . . .» Кратко и ярко возразил еп. Иоанну протоиерей Н. Рачковский в заметке «По поводу статьи епископа Иоанна Сан-Францисского», помещенной в «Нов. Рус. Сл.» (5 дек. 1953 г.): Протоиерей Рачковский состоит в клире митрополии. В газете «Свет» (№ 44 от 5 ноября 1953 г.) помещена была статья «Епископ Иоанн о своем путешествии». В связи с закончившимся перед этим заседанием Архиерейского Собора Зарубежной Церкви и его посланием, еп. Иоанну поставлен был вопрос: «Есть ли надежда на соединение и примирение юрисдикций – митрополичьей и зарубежной?» Ответ последовал следующий: 21 ноября в сан-францисской газете «Наше Время» (№43–148) напечатана была статья В. Н. Борзова «О единстве Церкви. Ответ мирянина епископу Иоанну Шаховскому», выдержки из которой нами приводятся: Митрополия продолжала свои враждебные действия в отношение Зарубежной Церкви. Достаточно было в каком-либо месте возникнуть смуте, чтобы в разжигании ее принимал участие еп. Иоанн (Шаховской). Достаточно было клирику подпасть под каноническое прещение епископа Зарубежной Церкви, чтобы митрополия сразу же принимала его в свою юрисдикцию. В «Р. А. П. В.» (№ 9, сент. 1954 г.) напечатана следующая выдержка из протокола заседаний «Малого Собора Епископов Русской Православной Церкви в Северной Америке», состоявшегося 11 и 12 августа 1954 г., касательно незаконного вторжения митрополии в дела приходов в Венесуэле, подчиненных Архиерейскому Синоду. Покрытие бунта против канонической власти и возведение в сан игумена главного виновника сего, запрещенного в священнослужении, признается митрополией «миссионерской» поездкой, за что постоянному разжигателю смуты, еп. Иоанну, объявлена «почтительная благодарность» за «исключительно Архипастырские труды». Очередной «Всеамериканский Церковный Собор» должен был состояться в 1953 г. Он оказался отсроченным по совершенно невразумительному основанию. 1 мая 1952 г. «Малый Собор» епископов постановил: «Имея в виду, что весь христианский мир будет отмечать разделена Церкви на Восточную и Западную, для лучшей подготовки к сему событию перенести созыв 9-го Всеамериканского Собора с 1953 года на 1954-й год». («Р. А. П. В.» № 6, июнь 1952 г.). Неизвестно, что именно внесено было в «христианский мир» митрополией по поводу этого события. В «Р. А. П. В.» (№ 1, янв. 1954 г) напечатано было: «Собором Епископов, состоявшимся 22–23 декабря 1953 года в г. Нью-Йорке, постановлено 9-ый Всеамериканский Церковный Собор, с участием епископов, клириков и мирян назначить на 10–12 ноября 1954 года». Далее указан был состав «Главной Предсоборной Комиссии». Позднее опубликован был перечень комиссий и состав участников их. В связи с предстоявшим собором интересны два сообщения. («Р. А. П. В.» №6, июнь 1954 г). («Р. А. П. В.» № 9, сент. 1954 г.) Последняя заметка лишний раз подчеркивает, в какой странной обстановке протекал пресловутый Кливлендский «собор», решения которого положили начало, длящемуся уже девять лет, пагубному церковному расколу в Северной Америке. Ничто, казалось, не препятствовало созыву собора. Еще в августовском номере «Р. А. П. В.» (1954 г.) митрополит Леонтий, любящий на все события отзываться своеобразными стихотворениями, напечатал следующее: † М. Л. Тем более неожиданным сказалось следующее официальное сообщение, напечатанное в «Р. А. П. В.». (№ 10, окт. 1954 г.) Нетрудно было догадаться, что не указанные, явно изобретенные, основания были действительными побуждениями для отмены собора. Должны были иметься соображения более веские. Не бросает ли некоторый свет на них напечатанная в том же октябрьском номере «Р. А. П. В.» статья под названием: «Как учит православная кафолическая Церковь о масонстве»? Статья составлена священниками Владимиром Боричевским и Стефаном Дзюла. Предварена она следующими словами: «Согласно с пожеланием Его Высокопреосвященства Митрополита Леонтия, этот документ приготовлен специально для официального печатного органа нашей Церкви в Америке: – «Русско-Американского Православного Вестника». После кратких исторических данных о масонстве, авторы пишут: Непосредственно отношение к несостоявшемуся собору имеют дальнейшие строки: Далее говорится: В заключение приводится, осуждающее масонство, постановление «Большого Архиерейского Собора» митрополии, состоявшегося в Нью-Йорке от 19 до 27 октября 1949 года. В данном случае открывается место догадкам и домыслам, в которые вдаваться не будем. С большей ясностью обнаруживаются основания, вызвавшие отсрочку собора, при ознакомлении с запиской, которая, будучи разослана клиру митрополии, получила достаточно широкую огласку не только в Сев. Америке, но даже в Европе. Документ этот не подписан никем. Но своим содержанием он свидетельствует о полном знакомстве авторов его со всеми сторонами жизни митрополии. Записка производит впечатление большой искренности. Можно сказать, даже болью проникнута она. В ней ощущается болезненно задетая многими печальными обстоятельствами совесть. Чувствуется и преданность интересам митрополии, с которой, по-видимому, кровно связаны составители записки. Задача ее проста: раскрыть своим собратьям подлинное существо того, что таится в недрах митрополии и тем самым дать им возможность с открытыми глазами смотреть на действительность и сознательно проявить участие в созываемом соборе. Так записка и озаглавлена: «Осведомление. К девятому Всеамериканскому Собору». Воспроизводим из нее только вводную часть: Пришлось собор отложить. Епископ Иоанн (кн. Шаховской), как известно, взял под свое покровительство умершего без церковного покаяния социал-революционера Зензинова. Близость с ним дала ему смелость проникнуть, как явствует из приводившегося выше его отзыва, в тайники души нераскаявшегося террориста. Связан был близко еп. Иоанн и с б. протопресвитером военного и морского духовенства Георгием Шавельским , которому он, по случаю его смерти, посвятил теплые строки в «Р. А. П. В.» (1951 г. №12). Если еп. Иоанн у Зензинова обрел веру в «Высшее Добро», то у протопресвитера Шавельского нашел он «духовную великодержавность». Два этих духовных лица понимали друг друга. Явствует это из того, что молодого иеромонаха, недавно взбунтовавшегося против своего архипастыря, митрополита Антония, и печатно обрушившегося на него, протопр. Шавельский старался выдвинуть в качестве устроителя миссионерского монастыря в столице Болгарии Софии. Предположение это не осуществилось, во благо болгарской Церкви. По словам еп. Иоанна, не согласился на это митр. Евлогий, в юрисдикцию которого он перешел, в самой же Болгарии против этого возражали «некоторые националистически настроенные иерархи». Еп. Иоанн объясняет поведение последних нежеланием привлечь к «столь заметной акции» иностранных деятелей. Полагаем, дело было не только в этом, но и в отношении к личности кандидата. «Духовная великодержавность» протопресв. Шавельского, сумевшего проникнуть на верхи управления Русской Церковью, вполне выявилась в недавно появившихся его воспоминаниях. Грязь, вылитая им на Императорскую Россию последнего времени, не щадящая и духовную среду, вызвала глубокое чувство омерзения у всех тех, которые это недавнее родное прошлое знали и любили со всеми его огромными достоинствами и неизбежными, как и всюду, недочетами. Один из первых дал 30 дек. 1954 г. отзыв о воспоминаниях протопр. Шавельского М. Надеждин на страницах печатного органа сан-францисской организации «Крестовый поход во имя правды» (№ 17). Краткий, но сильный отзыв об этих воспоминаниях дал в №2 (53) «Церковного Вестника Западно-Европейского Православного Русского Экзархата» (февраль-март 1955 г.) архимандрит Киприан (Керн) . Заканчивает он свой отзыв следующими строками: «По ту сторону железного занавеса» высказали сочувствие протопр. Шавельскому даже до напечатания его воспоминаний. Там, очевидно, знали, что он собою представляет. Как известно коммунистическое правительство Болгарии полностью подчинено советской власти. Возглавитель болгарской Церкви выполняет в Болгарии те же задания правительства, как в Москве «патриарх» Алексий». Духовенство может совершать только то, что ему разрешено коммунистической властью. Протопр. Шавельский, занимавший видный пост в дореволюционной России, остался в Болгарии. Феодор Бокач, поместивший восторженный отзыв о нем в «Дне Русского Ребенка» (Выпуск ХХ-ый, апрель 1953 г), умалчивает о жизни его в нынешней Болгарии. Но зато им дается описание торжественных похорон протопр. Шавельского, в выдержках нами приводимое с подчеркиванием показательных слов: «Согласно новым правилам, в Болгарии отпевание покойников совершается только в кладбищенской церкви; похоронные процессии запрещены. Для похорон о. Георгия было сделано исключение. Отпевание происходило в церкви «Св. Седмичисленницы» при огромном стечении народа. … На Божественной литургии присутствовали члены Св. Синода в полном составе. На отпевание вышел председатель Синода, Митрополит Кирилл с двумя епископами, всеми синодальными архимандритами и всем столичным духовенством, во главе с Протопресвитером о. С. Цанковым… Митр. Кирилл произнес надгробное слово о похоронах «великого пастыря». «В газетах некрологи запрещены». Но от им. Дух. Академии и священнослужителей церкви Св. Седмичисленницы были расклеены афиши с выражением скорби по случаю потери «всеуважаемого пастыря, который, своим добрым характером, глубокою мудростью и богатым пастырским опытом оставил неизгладимую память». Описывается погребение на кладбище. В «Р. А. П. В.» (№1, янв. 1955 г.) можно прочесть следующий отзыв об этой книге митр. Леонтия: † М. Л. Напомним, что имя Георгия Новицкого значится, в числе пяти лиц, составивших пространную записку, обосновавшую предложение митрополии «восстановить свою каноническую связь с Москвой» и выйти из подчинения Заграничному Синоду. Записка эта была предназначена для обсуждения ее на Кливлендском соборе. Возобновлен был в Кливленде новый раскол в сев.-американской Церкви. В текущем 1955 г. в жизни митрополии можно отметить новые «миссионерские» полеты еп. Иоанна, внимание, проявляемое митрополией к московской «патриархии», и, естественное, в связи с этим, усиление нападения на Зарубежную Церковь, столь ненавистную советской власти. Дни Великого поста выбраны были еп. Иоанном, покинувшим свою паству, для посещения им Южной Америки, где, в епархиях Зарубежной Церкви, он, стараясь расширить раскол, ставил и награждал клириков. В последних днях 1954 г. прибыл в Соед. Штаты «экзарх Северной и Южной Америки», архиеп. Борис. Пребывая ранее в Берлине, он зарекомендовал себя в качестве усердного выполнителя заданий коммунистической московской власти по линии международной политики. Сов. власть знала, кому дает разрешение на выезд заграницу. Сопровождал его, состоявший при нем и в Берлине, «доцент Ленинградской духовной академии» А. Шишкин, поместивший затем описание их пребывания в США в №4 «Журнала Московской Патриархии» 1955 г. Шишкин пишет: Принимавший его еп. Иона, в прошлом кадровый офицер Императорской Армии, воевавший в рядах армии Колчака в Сибири, в речи произнесенной им, при наречении во епископа («Р. А. П. В.» № 1 1952 г.), с умилением говорил о встречах своих с Императором Николаем II и о «состоянии полного смятения», в котором он, учась в Екатеринбурге в Академии Генерального Штаба, был при чтении объявления властей об убийстве Царской Семьи. Теперь о угощал за трапезой представителя «патриарха» Алексия, ставленника и сотрудника той сатанинской, анафематствованной свободным еще патриархом Тихоном, власти, которая зверски убила Помазанника Божия и Его Семью. Не могло представлять для него секрета и то, что представляет собою Шишкин. Для лучшего же понимания, что представляет собою архиеп. Борис, ознакомимся с выдержкой из заметки газеты «Посев» (№ 35/486 от 28 авг. 1955 г.), касающейся митр. Николая, также посылаемого заграницу по «церковным» делам. Газета пишет: Нельзя не обратить внимания на то, что посещение посланцами «патриарха» Св. Тихоновского мон. остается вот уже полгода без всякого упоминания в органе митрополии, да и во всей местной печати. Изложенное Шишкиным об его приеме еп. Ионой, однако, известно митрополии: в сентябрьском номере «Р. А. П. В.» (№ 9, 1955 г.) напечатано описание Шишкиным в гой же статье («Жури. Моск. Патр. №4, 1955 г.) посещения ими прихода в Вилкес-Барре. В связи с этим, показательна также статья «Правда-истина-вот-она!» помещенная митр. прот. Петром Кохаником в № 30 газеты «Свет» от 15 июля 1955 г. В ней, как говорилось бы, например, о Церкви в Греции, на о. Кипре и в других свободных странах, даются сведения о православной Церкви в Чехии. Ни для кого, однако, не секрет, что нынешняя церковная организация в порабощенной Чехии создана по приказанию сов. власти, выполнителем заданий которой явился «патриарх» Алексий. Приводим начало этой части статьи прот. Коханика; «Только что получены нами Октябрьский и Ноябрьский номера (1954 года) «Голоса Православия», органа Православной Церкви в Чехословакии. Православная Церковь в сей стране – самостоятельная, т. е. автокефальная, но управляемая не Патриархом, а Митрополитом, которым является Русский Митрополит Елевферий, с кафедрой и резиденцией в Праге». Далее следует изложение различных церковных событий в Чехии. Такие заметки вполне пригодны большевикам при обработке иностранных церковных кругах. В течение ряда месяцев многочисленные читатели газеты «Новое Рус. Слово» вынуждены были читать, помещаемые в ней за плату, «Сторонние сообщения», подписанные неизвестными лицами. В них подвергалась осуждению Зарубежная Церковь и допускались даже выпады против ее Первоиерарха. Позднее этим занялся, в грубой форме, прот. Коханик, изощрявшийся особенно в резких нападениях на архиепископа Виталия. Для понимания качества этих статей и личности автора их, а также его почитателей, достаточно прочесть приводимую выдержку из того, что напечатано прот. Кохаником в № 30 газеты «Свет» от 15 июля 1955 г. В первом письме изъявляется радость по случаю возобновления участия прот. Коханика в газете. Свои канонические «рассуждения» о незаконном существовании 35 лет Зарубежной Церкви достаточно убедительно опровергает Коханик своею биографией. Сей ревнитель канонов много лет состоял в клире этой, якобы незаконной, Церкви. Так было до раскола, учиненного в 1926 г. митр. Платоном, так было и с 1936 г., когда отколовшиеся сев.-американские приходы вернулись в Зарубежную Церковь, до Кливлендского раскола, учиненного в 1946 г. по указке из Москвы. В этот десятилетний период времени прот. Коханик числился в епархии поносимого им теперь архиепископа Виталия, проявлял в отношение его полное уважение, был неизменным участником пастырских говений, устраивавшихся ревностным владыкой. Зарубежной Церковью, в лице Архиерейского Синода, Коханик и награждался. В статье «К пастырскому 50-летию митрофорного протоиерея Петра Юрьевича Коханика», помещенной, за подписью «Собрат-сосед В. Л.», в «Р. А. П. В.» (№ 9, сент. 1952 г.), сказано: «Как милован был о. Юбиляр?» . . .6) Владыкой Митрополитом Феофилом представлен (к 35-ти летию священства) в Заграничный Синод к награждению вторым св. крестом с украшениями». В номере же втором «Р. А. П. В.» (февраль) 1938 г. напечатано: «По представлению Его Высокопреосвященства, Высокопреосвященнейшего Феофила, Митрополита Всея Америки и Канады, Указом Архиерейского Синода Русской Православной Церкви заграницей, за № 722, от 9–22 декабря 1937 г., за отлично-усердную службу Св. Церкви награжден Прот. П. Коханик золотым крестом с украшениями и прот. П. Дзубай палицей». Митрополит Феофил входил с представлениями в «не-канонический», по теперешнему утверждению прот. Коханика, Архиерейский Синод о его награждении, он же сам, судя по справке своего собрата, помнил об этом награждении через шесть лет после Кливлендского раскола… Интересно, не найдет ли чего «клеветнического» «аристократический мирянин» и в приведенных нами этих документальных данных, извлеченных из источников самой митрополии? В июле 1954 года прот. Коханик со своим спутником прибыл в Св. Троицкий монастырь. Он высказал сожаление, что не застал архиепископа Виталия, с которым желал побеседовать. Просил передать владыке несколько своих печатных произведений, в том числе по масонскому вопросу, и печатный лист с фотографиями ряда духовных лиц сев. американской Церкви. Он особенно подчеркивал свое удовольствие видеть там свое изображение вместе с уважаемым им архипастырем. Едва прошел год, и он обливает грязью иерарха, глубоко почитаемого огромною частью русского православного Зарубежья и известного в предреволюционное время всей церковной и национальной Руси. Созвучны вполне эти нападки на Зарубежную Церковь со словами московского агента Шишкина, с удовлетворением отмечавшего в упоминавшейся выше статье о пребывании архиеп. Бориса в США: «В наши дни есть немало православных людей, которые понимают всю опасность карловацкого авантюризма и, отрясая прах от такого наследия, возвращаются в лоно Матери-Церкви, к той правде внутреннего церковного самоопределения, начало которой было положено приснопамятным Патриархом Тихоном, а после него соблюдалось и покойным Патриархом Сергием и ныне соблюдается Патриархом Московским и всея Руси Алексием». Русская Зарубежная Церковь в Северной Америке В Бостоне в начале сентября 1954 года состоялась Конвенция Русских Православных Клубов, играющих, как известно, значительную роль в жизни митрополии. В заседании, происходившем 3 сент., произнес слово архиепископ Димтирий. Он говорил, что То, что высказано здесь архиеп. Димитрием касательно материального положения митрополии и получения ею средств от инославных, совпадает с изложенным в «Осведомлении» группы духовенства митрополии, нами выше упоминавшемся. И это все происходит, несмотря на богатое наследие церковное, оставленное «отцами». Из этого явного «богатства» почти ничего не досталось тем православным русским в Сев. Америке, которые, после учиненного в 1926 г. митр. Платоном раскола, остались в подчинении Архиерейскому Синоду Зарубежной Русской Церкви. Ими признан был законный глава Северо-Американской епархии, архиепископ Аполлинарий, канонический правопреемник иерархов, возглавляющих ее с 1840 г. Но эти русские люди обладали другим богатством – «идейным». Они оставались верными Русской Церкви, приняв к руководству мудрый указ Высшего ее Управления от 20 ноября 1920 года, которым предписывалось ОБЪЕДИНЕННОЕ существование частей Русской Церкви, вынужденных временно жить самостоятельно. Трудясь в неимоверно трудных условиях, эти стойкие чада Церкви, водимые своими самоотверженными архипастырями, сумели в течение 9–10 лет до возвращения в 1935–6 г. отколовшихся в Зарубежную Церковь – образовать приходы, создать храмы и укрепить положение КАНОНИЧЕСКОЙ епархии. Это же идейное богатство несли с собою в Сев. Америку, прибывавшие туда в течение последних 7–8 лет т. н. ДП [перемещённые лица]. Последние частично состояли из старых эмигрантов, долго живших до второй мировой войны в Германии, Австрии, Югославии, Болгарии. За малыми исключениями (разумеем группы в Германии и Вене, которые окормлялись архим. Иоанном (Шаховским), а равно и некоторыми другими священниками, состоявшими в т. н. «зап. европейском экзархате» константинопольского патриарха), – они, с самого своего обоснования в этих государствах, пребывали в лоне Зарубежной Церкви. Приучены они были к глубоко и радостному ими усвоенному, строго церковному порядку, соблюдавшемуся в ее храмах. Чуждыми поэтому казались им потом храмы, где они встречали отступления. Естественно, эта часть ДП, за ничтожными исключениями, вошла в Сев. Америке в состав епархий Зарубежной Церкви. Усилился в последние годы поток эмиграции в Сев. Америку и с другой стороны: с Дальнего Востока. Там Зарубежная Церковь обнимала весь состав русских людей, крепко-церковных в своем быту, частично сохранившемся еще от дореволюционных времен. Для них особенно чужд был всякий «модернизм» в Церкви, и они, понятно, вливались в Зарубежную Церковь. Редки были исключения. Не могло быть иначе и в отношение русских людей, выбравшихся из советского ада во время последней войны и оказавшихся в Германии и Австрии под окормлением духовенства Зарубежной Церкви. Те из них, которые оставались верующими и церковными даже под гнетом сатанинской власти, – обретали в храмах Зарубежной Церкви то, что дорого было им издавна. Другие, только в Зарубежьи пришедшие к Церкви, узнавали ее в храмах, в которых чинодействовали так, как это надлежит по уставам. У одних закрепилось, у других прочно создалось определенное отношение к храму, к богослужениям, к духовенству. С последним возникла тесная связь. Как старая, так, в особенности, новая эмиграция пережила, в годы войны и после нее, так много страшного вместе со своими архипастырями и пастырями. Церковь и ее служители давали ей нравственную поддержку. От Церкви же, в лице ее Первоиерарха за рубежом, митрополита Анастасия, пришла им и помощь в деле переселения за океан. Вся эта эмиграция, новая особенно остро, как дольше и горше пережившая ужасы советской власти, ненавидела эту власть, будучи охвачена, достойной уважения, полной к ней непримиримостью. Отрицание поработившей Россию коммунистической власти, выстраданное эмиграцией, было освящено Зарубежной Церковью. Архиерейский Синод распространял это отрицание и на созданную сов. властью церковную организацию, возглавлявшуюся митр. Сергием, потом «патриархом» Алексием. Естественно, поэтому, было для новой эмиграции, по переселении ее в Сев. Америку, примкнуть, в огромном большинстве, к Зарубежной Церкви, а не к митрополии, признавшей в Кливленде ставленника Сталина главой Русской Церкви и допускавшей в свои храмы красные флаги с серпом и молотом. Характерен случай, происшедший в послевоенное время в Англии. Курский крестьянин (фамилия его известна) вошел в храм, не зная, какой он юрисдикции. Сам он потом рассказывал: «Стою я с женою и ребенком и слушаю. Как услышал: поминают митрополита Анастасия, так говорю жене – «ну, теперь молись!». Ныне он находится в Сев. Америке и, конечно, верен себе. И сколько людей поступали именно так. Иные разъезжали по окрестным городам своего нового местожительства, в поисках соборного храма. Одна такая семья, после долгих поисков, попала в рождественский сочельник 1950 г. в Св. Троицкий мон. Счастлива была она найти желаемое. Конечно, бывали исключения, даже среди духовенства. Некоторая часть из отпавших тяготела, по особым причинам, еще в Европе, к митрополии. Других, увы, соблазнила материальная обеспеченность, которую им не могла дать каноническая церковь. Ведь и до сих пор имеется немало соборных священников, которые служение Церкви вынуждены совмещать с тяжелым трудом на фабриках. Первой задачей новых эмигрантов было иметь свои храмы, окормляемые соборным духовенством, если таковых не было в местах их поселения. Благое дело это начиналось, большею частью, со служения в нанятом помещении; в отдельных случаях, получали в пользование, на несколько часов в неделю, инославные храмы. Происходило накопление «трудом и потом» средств, которые, почти повсюду употреблялись или на приобретение, или на построение храмов. Один из мирян, деятелей митрополии, В. Кудров, в речи на банкете прихода митрополии в Бостоне, произнесенной 12 окт. 1952 г., рассказывая о своем пребывании в Техасе, говорил: Теперь, благодарение Богу, в том же Техасе, в г. Хьюстоне, соборяне имеют свой Св. Владимирский храм. В настоящее время Зарубежная Церковь в Сев. Америке состоит из шести епархий, под объединяющим Чартером «Северо-Американской и Канадской епархии». Архиепископ Виталий возглавляет Восточно-Американскую и Джерзеситскую епархию, с кафедрой в Нью-Йорке. Западно-Американскую и Сан-Францисскую – архиеп. Тихон, с кафедрой в Сан-Франциско. Детройтскую и Флинтскую – архиеп. Иероним, с кафедрой в Детройте. Чикагскую и Кливлендскую – архиеп. Григорий, с кафедрой в Чикаго. Восточно-Канадскую и Монтреальскую – архиеп. Пантелеймон, с кафедрой в Монтреале. Западно-Канадскую и Эдмонтонскую – епископ Виталий, с кафедрой в Эдмонтоне. Имеется свыше 100 приходов. В Нью-Йорке пребывает Архиерейский Синод, возглавляемый Первоиерархом Зарубежной Церкви митрополитом Анастасием. Непосредственно ему подчинены Новая Коренная пустынь в Махопаке и синодальные подворья в Нью-Йорке и Бурлингейме (Калифорния). В Соед. Штатах происходили в 1950 и 1953 г. г. Соборы архиереев Зарубежной Церкви. С 1930 г. существует Св. Троицкий мужской монастырь в Джорданвилле. Созданы за последние годы женские обители: Новое Дивеево, около Спринг-Валлей, и Богородице-Владимирская к Сан-Франциско, (переехавшая из Шанхая). Последняя обитель недавно создала Св. Серафимовский скит в Калифорнии и второй храм в C-Франциско. В Св. Троицком и Богородице-Владимирском монастырях существуют типографии. Начинает работать типография при архиерейском доме в Эдмонтоне. Св. Троицким мон. за последние года изданы: Богослужебный Апостол, Великий Сборник (части первая и вторая), Служебник (части первая и вторая), Помянник с последованием молебна и панихиды, Молитвослов церковно-славянским шрифтом, Краткие молитвословы для детей. Ежегодно выпускается Православный Русский календарь с уставом и приложением, обслуживающий церкви во всем мире. Выпущен ряд учебных пособий и книг. Издаются иконы. Два раза в месяц выходит журнал «Православная Русь», имеющий приложения – ежемесячное – «Прав. Жизнь» и годовое – «Прав. Путь». Монастырь ведет миссионерскую работу, продажей и бесплатной раздачей книг и брошюр религиозного содержания по всему свету. При монастыре существует Духовная семинария. Труды ее преподавателей печатаются типографским и ротаторским способами. Печатается Св. Владимирский народный календарь. Выработан, утвержден и введен в действие Нормальный Приходский Устав, предусматривающий устройство приходской жизни на правильных церковных основаниях. Повсеместно действуют церковные сестричества при приходах. При многих приходах образованы Св. Владимирские кружки русской молодежи, духовным руководителем которым является Преосвященный Аверкий, еп. Сиракузско-Троицкий. В епархиях имеется сеть церковных учебных заведений для обучения русской молодежи основам Православной веры, русскому языку и русским предметам: – Церковная гимназия при Св. Скорбященском соборе в Сан-Франциско, Св. Иоасафовское училище с гимназическим курсом при Архангело-Михайловской церкви в Бруклине, Епархиальная школа в Нью-Йорке с гимназическими курсами, а равно и церковные приходские школы при многих приходах. Воздвигнуты в последние годы храмы в Св. Троицком и Ново-Дивеевском монастырях и создан второй храм в Сан-Франциско Богородице-Владимирским. мон. При первых двух обителях и в Новой Коренной пустыни существуют русские кладбища. Сооружается монументальный храм-памятник Св. вел. кн. Владимиру в Кассвиле. Собираются средства на сооружение нового кафедрального собора в Сан-Франциско. Каждый год происходят в Нью-Йорке Епархиальные собрания; последние два года собирались Пастырские Совещания в Св. Троицком монастыре. Устраиваются ежегодно многолюдные паломничества в Св. Владимиров день, в праздники обителей Св. Троицкой, Ново-Дивеевской и Новой Коренной пустыни. В «Осведомлении» группы духовенства митрополии можно прочесть следующие строки: Позволим себе привести свидетельство, которое трудно заподозрить в пристрастности в нашу пользу: представителя «восточного» католицизма, объехавшего США и Канаду в целях ознакомления с местным православием . («Ostkirchliche Studien» 1954). Вынеся впечатление тягостное от посещения Тихоновского монастыря, г-н Бидерман в таких выражениях говорит о Джорданвилле – этом «собственно духовном центре всей юрисдикции»: Конечно, и в жизни канонической Русской Церкви в Сев. Америке бывают скорби и ошибки. Было несколько случаев отпадений и среди духовенства, большею частью после наложения на них кар, или в ожидании таковых. Не считаясь с нахождением некоторых из отпадающих священнослужителей под запрещением, митрополия сразу же принимала их к себе. Огромный труд несут пастыри Зарубежной Церкви. Проявляется жертвенность и со стороны паствы. Испытания переносятся безропотно с твердой верой во всеблагой Промысл Божий. Сила соборян в Сев. Америке состоит в их глубокой убежденности в том, что путь, по которому они идут за своими архипастырями ТЕСЕН, НО ПРЯМ. Они посильно служат Русской Церкви и России, не мыслят о возможности церковного отделения, отвергают кощунственно надругавшуюся над всем снятым коммунистическую власть и разоблачают коварную деятельность тех, кто служат ей, дерзая называть себя служителями алтаря. Что нашли нам возразить защитники раскола Идя навстречу естественному желанию церковного народа, мы, в предшествующем изложении, раскрыли историческую правду о Русской Православной Церкви в Сев. Америке, обосновывая каждое наше утверждение документальными данными. Делаются, однако, все новые попытки опорочить законность существования Зарубежной Церкви и отрицать самое право ее простирать свою власть на Сев. Американскую епархию. Постараемся доказать неубедительность высказываемого, для чего придется иногда повторить то, что излагалось раньше. Углубление «бескровной» февральско-мартовской революции 1917 г., положившей начало безмерным страданиям русского народа, привело в октябре того же года к власти наиболее решительных революционеров – социалистов-большевиков. Православное русское царство, предательски лишенное Главы – Помазанника Божия, полонено было коммунистами, немедленно ставшими на путь БОГОБОРЧЕСТВА. Стяг открытой вооруженной борьбы с ними подняли лишь те, которых один из повествователей о Белом движении, Л. В. Половцев, назвал «Рыцарями тернового венца». Патриарх Тихон, проникновенно уяснивший себе сатанинскую сущность большевицкой власти, в послании своем от 19 января 1918 г., всенародно АНАФЕМАТСТВОВАЛ ее. Полному осуждению подверглась она, непосредственно за этим, и со стороны Всероссийского Церковного Собора. АНАФЕМА ЭТА НИКОГДА СНЯТА НЕ БЫЛА. Считаться с этим составляет долг всех верных сынов Церкви, в особенности архипастырей. С самого начала освободительной борьбы, средоточием которой стали Юго-Восток, а затем Сибирь с Дальним Востоком, правившие там епископы оказались отрезанными от Патриарха и от остальных избранных Собором Высших церковных учреждений. Мудро поступили эти архиереи, создав в 1919 году в Ставрополе «Высшее Церковное Управление на Юго-Востоке России». К подобному решению постепенно приходили и дальневосточные иерархи, потом слившиеся с остальными архиереями, свободными от советского гнета. Понималась всеми необходимость единой объединяющей церковной власти. Можно с уверенностью утверждать, что понимание всей важности наличия над епископами, оказавшимися в исключительном положении, единого высшего управления, побудило и патриарха Тихона узаконить этот порядок. 7–20 ноября 1920 г. последовал указ за № 362 Высшей Церковной Власти. Архиереям, связь которых с последней нарушалась, предписывалось вступать в соединение с другими, в таком же положении оказавшимися, епископами. Создание объединения вменялось в обязанность старейшему иерарху. Только при полной невозможности объединиться с другими, отдельные епископы могли действовать самостоятельно. ЦЕРКОВНОЕ ОБЕДИНЕНИЕ, СОБОРНОЕ УПРАВЛЕНИЕ, – вот что заповедали тогда еще действовавшие высшие церковные органы – Патриарх, Священный Синод и Высший Церковный Совет – оторвавшимся от них иерархам. Тяжкую ответственность перед Церковью, которой, согласно тому же указу 1920 г., они впоследствии обязаны будут дать отчет, несут те епископы, которые, учиняя расколы, работают на РАЗЪЕДИНЕНИЕ. Указ 1920 г. не сразу стал известен в свободной части России и за рубежом. Ко благу Церкви, он был уже известен тогда, когда большевики, при посредстве «обновленцев» и «живоцерковцев», внеся раскол в Церкви внутри России, повели натиск и на независимую от них Зарубежную Церковь. Ими оказано было давление на патриарха Тихона, находившегося в исключительно трудном положении, вследствие усиливавшейся в России церковной смуты. Так им издан был 22 апр. – 5 мая 1922 г. указ о закрытии Заграничного Высшего Церковного Управления. Основанием для этого выдвинуты были соображения не церковного, а чисто ПОЛИТИЧЕСКОГО характера, что видно из самого содержания вынужденного указа. Демонстративно-политический характер указа ясен и из строк напечатанного в «Известиях» обращения патриарха к пастве от 28 июня 1923 г., тотчас по освобождении его от долгого пребывания под арестом. Говоря что, когда, в первый год существования Советской власти, он «допускал иногда резкие выпады против нее, то делал это исключительно вследствие своего воспитания и господствовавшей в бывшем тогда соборе ориентации», – патриарх писал: «Я, впрочем, еще в начале 1919 г. старался отмежевать церковь от царизма и интервенции, а в сентябре того же года выпустил воззвание к архипастырям и пастырям о невмешательстве церкви в политику и о повиновении распоряжениям Советской власти, буде они не противны вере и благочестию. Посему, когда нами узналось, что на Карловацком Соборе в январе 1921 г. большинство вынесло решение о восстановлении династии Романовых, мы склонились к меньшинству о неуместности такого решения. А когда в марте 1922 г. стало нам известно обращение президиума Высшего Церковного Управления заграницей о недопущении русских делегатов на Генуэзскую конференцию, мы упразднили самое это управление, учрежденное с благословения константинопольского патриарха. Отсюда видно, что я не такой враг Советской власти не такой контрреволюционер, каким меня представляет Собор (обновленцев)». Этим открыто свидетельствовалась продиктованность указа большевиками. Надлежит отметить то, что иерархи и прочее духовенство, не находившиеся в советском пленении, не подчинились ПОЛИТИЧЕСКОМУ распоряжению плененного патриарха от 25 сентября 1919 г., о котором он упоминает выше. Надлежит помнить и то, что анафематствование сов. власти никогда не снималось. Свободное духовенство, во исполнение того, что было в январе 1918 г. проявлением свободной воли Патриарха, продолжало благословлять тех, кто с оружием в руках старался освободить русский народ от гнета сатанистов. Собор Зарубежной Церкви, заседавший в ноябре 1921 г. в Сремских Карловцах, действовал в том же духе. В то время уже намечалась в Генуе ПЕРВАЯ встреча европейских держав с представителями коммунистической сов. власти. Собор решительно высказался против подготовлявшегося позора. Выступление это, как и постановление относительно Дома Романовых, конечно, сразу стали известны в Москве. Тогда большевики отнеслись к этому безразлично. Когда же, в преддверии конференции в Генуе, последовало весной 1922 г. яркое ПРОТИВОСОВЕТСКОЕ послание к европейским державам председателя Высшего Церковного Управления, митрополита Антония, большевики потребовали от патриарха закрытия такового, что им и было исполнено. Патриарх мог без особого беспокойства посылать такой, явно вынужденный, указ заграницу. Существовал ведь ОСНОВОПОЛОЖНЫЙ указ Высших Церковных Учреждений от 7–20 ноября 1920 г. Указ 1920 г. дал зарубежным иерархам возможность разрушить замысел большевиков, в то уже время задумавших взорвать опасное для них церковное объединение, что им потом частично временно удалось в 1926 г. и вторично – надеемся, тоже временно – в 1946 г. в Кливленде. Понимание того, что задумано было большевиками, проявил даже митр. Евлогий. Он писал 3–16 июля 1922 г. митрополиту Антонию: «Указ этот поразил меня своей неожиданностью и прямо ошеломляет представлением той страшной смуты, которую он может внести в нашу церковную жизнь. Несомненно, он дан был под давлением большевиков. Я за этим документом никакой обязательной силы не признаю, хотя бы он был и действительно написан и подписан Патриархом. Документ этот имеет характер политический, а не церковный. Вне пределов советского государства он не имеет значения и авторитета ни для кого и нигде». Зарубежные иерархи формально выполнили распоряжение Патриарха – упразднено было Высшее Церковное Управление, в которое входили и выборные представители клира и мирян. Тем самым, при явно проявившемся отсутствии свободы у Патриарха, вступал в силу его прежний основной, не отмененный, указ 1920 года. Собор зарубежных архиереев создал Архиерейский Синод. Задачу нового церковного объединения выполнил, тоже согласно указу 1920 г., СТАРЕЙШИЙ ИЕРАРХ, митрополит Киевский и Галицкий Антоний (Храповицкий). Будучи первым, единственно получившим абсолютное большинство голосов, при выборе Всероссийским Собором, кандидатом в патриархи, он, когда жребий пал на митрополита Тихона, был избран потом членом Священного Синода, Пановым и оставался в 1922 г. Патриарх, и в заключении, и в условиях такой «свободы», когда он явно вынуждаем был давать подпись под антами, ему чуждыми, мог быть спокоен. Он знал, что Зарубежная Церковь имеет своим кормчим верного заветам Церкви архипастыря. Митрополит Антоний и выполнил то, что от него требовала Церковь. Под его и затем митрополита Анастасия, тоже члена Священного Синода с декабря 1917 г., возглавлением Архиерейский Синод Зарубежной Церкви, благодарение Господу, существует до сих пор, наперекор козням различных сил зла. Тех, кто сейчас беззастенчиво готовы придавать канонический характер указу 1922 г., явно изготовленному ГПУ – так явно, что Патриарх Тихон мог безбоязненно смотреть на поставленную под ним его подпись – позволительно спросить: так ли думали митрополиты Платон и Евлогий, когда, до раскола, состояли членами Архиерейского Синода и принимали участие в Архиерейских Соборах? В составе Зарубежной Церкви находятся в настоящее время архипастыри, пастыри и многочисленная паства в свободных странах всех частей света. Желающие ознакомиться с наличием епархий и церквей, в ней состоящих, могут найти подробные данные о сем в выпускаемом в ближайшем времени «Троицком Православном Календаре» на 1956 год. Исключение составляют те, кто ушел в 1926 г. в раскол за митр. Евлогием, за подписью которого, как заместителя председателя Архиерейского Синода, в 1922 г. был разослан первый, по его учреждении, указ. Покинувшие Зарубежную Церковь, по основаниям – отнюдь не церковным, – которые ждут еще своего обстоятельного освещения, подчинились, вместе с митр. Евлогием, митр. Сергию, признававшему СВОИМИ радости и горести советской власти. Позднее, будучи уволен митр. Сергием, митр. Евлогий увел, в попрание канонов и того, что сам ранее утверждал, свою паству в подчинение константинопольскому патриарху. В таком положении она остается ныне, пережив в 1945 году попытку митр. Евлогия подчинить ее «патриарху» Алексию. Часть Сев. Американской епархии, оторвавшись в 1946 г., по распоряжению «патриарха» Алексия, от Зарубежной Церкви, вообще никакой высшей церковной власти над собою не имеет. До 1945 года в Зарубежную Церковь входила еще Китайская (Пекинская) Духовная Миссия, с окормляемыми ею многочисленными приходами в Китае и Дальнем Востоке, и Харбинская епархия с ее архипастырями, многочисленным монашествующим и белым духовенством и огромной паствой. В данное время все они оказались под игом Советов, а тем самым и под властью московского «патриарха». Подчинение в свое время этих крупных средоточий русского Православия Архиерейским Соборам и Синоду разбивает частые утверждения еп. Иоанна (Шаховского), будто Американская Церковь, будучи на 125 лет старше Зарубежной, не может быть поэтому поставлена в зависимость от нее. Китайская, напр. Миссия, учрежденная в 1712 г., а потом ставшая епархией, на 80 лет старше американской. Однако, она сразу подчинилась Архиерейскому Синоду. Каноничность последнего твердо отстаивал давнишний глава ее, выдающийся иерарх, ныне покойный митр. Пекинский и Китайский Иннокентий (Фигуровский). Им строго осуждался раскол, учиненный митрополитами Платоном и Евлогием. Последнему он писал укорительные письма. Покойный же владыка Мефодий (Герасимов), митрополит Харбинский, рукоположенный в 1894 г., издал даже труд, доказывавший каноничность Зарубежной Церкви. Не говорим уже о том, что заявление еп. Иоанна, будто Американская церковь НЕ МОЖЕТ быть в зависимости от Зарубежной, опровергнуто ею самой: за время нашего Российского безвременья та часть Сев. Американской епархии, в которой еп. Иоанн, перебывав во многих юрисдикциях, значится с недавнего времени, находилась в составе Зарубежной Церкви по 1926 г. и с 1936 года по 1946 год. Зарубежная Церковь поддержала ее в самое трудное время. Митр. Платон, приезжавший в 1924 г. в Сремские Карловцы для участия в очередном Архиерейском Соборе, касаясь недавнего прошлого епархии, говорил сотруднику русской газеты «Новое Время» (№ 1051): «Упадку в нашей ранее цветущей миссии способствовал, главным образом, б. американский епископ Евдоким (Мещерский), ныне глава живой церкви, человек без чести и совести. Он заложил из церковного имущества все, что мог, и разрушил моральные устои Церкви . . .» Беседа эта была перепечатана в официальном органе «Американский Православный Вестник» (№ 3, 1924 г.). В том же органе, приветствовавшем возвращение митр. Платона, говорилось: «Приезд Владыки вводит жизнь нашей Церкви в спокойное русло. Ценные сообщения относительно Собора Архиереев Русской Церкви в Карловцах, касаются и нашей церковной жизни». Положение митр. Платона, жившего частным лицом в епархии, которой он управлял в предреволюционное время до еп. Евдокима, закрепил Архиерейский Синод. Таковым, на основание переданных митрополиту Антонию словесных пожеланий патриарха Тихона, издан был 22 авг. – 5 сент. 1922 г. указ: «считать митр. Платона временно управляющим Сев. Американской епархией». Только вследствие нахождения своего в составе Зарубежной Церкви, руководствовавшейся указом 1920 г., он смог не подчиняться указу, тоже ПОЛИТИЧЕСКОМУ, патриарха Тихона и Священного Синода от 16 января 1924 г., увольнявшему его за превращение «кафедры в трибуну политических выступлений, враждебных Отечеству и Матери-Церкви». Как отмечалось в своем месте в «Истор. справке», митр. Платону, по выходе из Зарубежной Церкви, не удались его с 1927 г. длительные переговоры с митр. Сергием, тогда уже тесно связанным с сов. властью. Закончились они указом митр. Сергия от 16 авг. 1933 г., коим митр. Платон, за провозглашение им автономии Сев. Американской Церкви предан был духовному суду. Уволенный, как патр. Тихоном, так и Архиерейским Собором Зарубежной Церкви, запрещенный последним в служении, преданный суду митр. Сергием, им с марта 1927 г. признававшимся своим главой, митр. Платон умер в 1934 г. Попутно отметим, что в статье доц. А. Иванова «Православие в Америке», помещенной в № 3 «Журнала Московской Патриархии» (1955 г.), упоминаются: указ патриарха Тихона 1922 г. (без указания даты, что понятно – воля патриарха была объявлена указом Архиерейского Синода) о назначении митр. Платона временно управляющим Сев. Американской епархией, указ патриарха от 16 янв. 1924 г., его уволивший, и указ митр. Сергия от 16 авг. 1933 г. о предании митр. Платона суду 15 . Вполне понятно, что ничего не говорится о «мифическом» указе патриарха от 29 сент. 1923 г. за №41, напечатанном 30 сент. 1923 г. в «Американском Православном Вестнике», коим будто бы повторно назначался митр. Платон временно управляющим епархией. Об этом «указе» упоминалось в соответственном месте «Исторической справки». Приходится коснуться еще одного утверждения деятельных сторонников раскола и хулителей Зарубежной Церкви. Они не могут отрицать того, что часть Сев. Американской епархии, вышедшая в 1926 году с митр. Платоном из Зарубежной Церкви, формально вернулась туда в 1935 г. и пребывала до 1946 г. в составе той Церкви, неканоничность которой они безнадежно стараются доказать. В последнее время придумано следующее. Восстановление благого для Церкви и для противокоммунистической России объединения приписывается личной воле митр. Феофила. Говорится и о том, будто тот отправлялся в Ср. Карловцы в совершенно другом настроении, там же ему неудобно было обидеть патриарха Варнаву, желавшего объединения. Не говорим уже о том, в каком странном виде, его же пасомыми, изображается покойный митрополит. Но высказываемое противоречит истине. О том, что митр. Феофил направлялся в Ср. Карловцы с желанием мира можно судить, хотя бы, по недовольно-ироническому отношению к нему митр. Евлогия, путешествовавшего с ним в Белград из Парижа и настроенного совершенно иначе. Нами приводилась частично выдержка из воспоминаний митр. Евлогия, касавшихся митр. Феофила. Известно и то, что выработанное в Ср. Карловцах «Положение», принято всеми иерархами, именно тогда создавшейся митрополии (митрополичьего округа), а равно и Всеамериканским Собором, состоявшимся в сентябре (октябре) 1937 г. в Нью-Йорке, с участием в нем епископата, духовенства и мирян. Законный митрополичий округ, пользовавшийся автономией, имевший, в лице Архиерейских Соборов и Синода, необходимые высшие инстанции, в частности в судных делах, просуществовал бы и до сего дня. «Ничего дурного для нас не сделали», писал архиеп. Леонтий перед самым Кливлендским собором о зарубежных иерархах. Но большевикам надо было во что бы то на стало уничтожить церковное единство. У них в этом злом деле оказались ревностные помощники. В Кливленде в 1946 г. началась новая смута в Сев. Американской Церкви. Заключение Эту бесспорную истину высказало лицо абсолютно беспристрастное, которому извне – по долгу службы – пришлось обстоятельно ознакомиться с положением Русской Церкви после прихода к власти большевиков: АМЕРИКАНСКИЙ СУДЬЯ г. Лос-Анжелеса, Иосиф В. Виннерс, вынужденный в 1948 г., в течение двадцати судебных дней, разбирать дело о явно незаконном захвате митрополией местного Св. Преображенского Собора, находившегося в юрисдикции Русской Зарубежной Церкви. Когда ответчики пытались ограничить действие указа 1920 года, в чем упорствуют и поныне разжигатели раскола, судья вынес такое решение: Судья общее свое суждение о Русской Православной Заграничной Церкви выразил так: Иностранец, иноверец, но честный ЗАКОННИК, американский судья засвидетельствовал бесспорную формально-юридическую (каноническую) основу существования Русской Церкви за рубежом: ЕДИНСТВО ЗАРУБЕЖНОЙ ЦЕРКВИ, ТРЕБУЕМОЕ УКАЗОМ 1920 ГОДА. Прискорбно, что эту запечатленную американским юристом очевидность, намеренно, или ненамеренно, но не хотят принимать многие тысячи православных людей в зарубежье. Злонамеренно отрицают эту бесспорность немногочисленные сознательные устроители раскола. Однако, множество, поставленное перед необходимостью сказать «да» или «нет», уклоняется от высказывания своего мнения, отмахиваясь и от самого вопроса, несмотря на всю важность его. Это множество при этом нередко грубо упрощает вопрос, возлагая ответственность за смуту на иерархов, которые, якобы, «ссорятся» по личным побуждениям. Людям этим недосуг добраться до корней смуты. Наличие же последней рождает в них лишь огульное осуждение всей иерархии, без разбора, кто из нее раскол учинил и упорствует в нем, а кто отстаивает действовавший ранее порядок, покоящийся на канонах. Такие люди, поскольку они и твердят о «примирении», лишь глубже утверждают раскол – они не хотят понять, что Архиерейский Синод, единственно ЗАКОННО существующий, окормляющий русских людей, проживающих во всех частях света и представляющий ЗАРУБЕЖНУЮ ЦЕРКОВЬ, не может ни влиться в «митрополию» – в сущности, только епархию, – лишенную какой-либо канонической основы, ни включиться в столь же местный «зап. европейский экзархат» константинопольского патриарха. Ведь и то и другое, одинаково, если и означало бы примирение русских иерархов, то влекло бы за собою упразднение РУССКОЙ ЗАРУБЕЖНОЙ ЦЕРКВИ. Добиться этого именно и стремится богоборческая сов. власть. «Историческая справка» показывает извилистость пути, по которому, в течение 35 лет, шла теперешняя «митрополия»: – вхождение в Зарубежную Церковь; оставление ее митр. Платоном, желавшим устраивать свои дела без надзора Высшей Власти; незаконное объявление самостоятельности; подчинение митр. Сергию, связанному уже тогда тесно с советской властью; неисполнение митр. Платоном указа митр. Сергия об увольнении; дальнейшее бесправное существование; проведенное митр. Феофилом возвращение в Зарубежную Церковь; разрыв с нею по требованию ставленника Сталина «патриарха» Алексия; подчинение последнему; внешний отход от него, в связи с изменением политики США – вот как пришла митрополия к ее теперешнему, фактически автокефальному, а следовательно, внеканоническому положению . Как видно из излагавшегося выше, кривой путь прошла и часть Зап. Европейской епархии, ушедшая с митр. Евлогием в раскол и теперь оказавшаяся, в нарушение канонов, в юрисдикции константинопольского патриарха, признающего «патриарха» Алексия. Только от Сев. Американской митрополии и Зап. Европейского экзархата зависит прекратить разделение Русской Церкви: вернуться в Зарубежную Церковь. Тогда повсеместно восстановится тот общий порядок, который установлен был в 1935 г. в Сремских Карловцах совещанием иерархов, под председательством патриарха Варнавы: Архиерейские Соборы, периодически собираемые, Архиерейский Синод, их исполнительный орган, митрополиты округов, пользующиеся широкой автономией, епархиальные архиереи, духовенство и приходы. Под выработанным тогда Положением значились подписи и митрополитов Евлогия и Феофила. Русским людям – духовным и мирянам – не может не быть понятной важность для Церкви за рубежом ее ЕДИНСТВА. Не может, в частности, не быть им понятным великое значение этого и в политическом отношении. Чей голос, если не голос объединенной свободной Зарубежной Русской Церкви, может звучать авторитетно в обращении ее, как к подъяремному русскому народу, так и к иностранным кругам, правительственным и общественным? Полагаем, что огромное большинство православных русских людей согласится с этим. Но тогда требуются с их стороны и действия. Нужно активное сопротивление силам раскола. Ибо есть силы, которым раскол нужен, есть силы, которые стараются не допустить прекращения его. Главным, основным, беспощадным, ни пред чем не останавливающимся врагом Зарубежной Церкви является богоборческая сов. власть, вызывающая, углубляющая и расширяющая расколы. Пыталась она непосредственно уничтожить Зарубежную Церковь. Так было в 1922 г. Сильный удар, чужими руками, нанесен был ею же в 1946 г. в Кливленде. Но помехой является Зарубежная Церковь и иным силам. Она стоит на пути тех, кто пытается устроить «протестантизм восточного обряда», признаки внедрения которого приходится часто наблюдать в Сев. Америке. Она стоит на пути тех, кто, по примеру парижских «богословов», стараются подтачивать догматические основы нашей веры, как и тех, кто стремятся включаться в «Экуменическое движение» и ищут поддержку со стороны Имки. Разве не показательно то, что одним из деятельнейших борцов против Зарубежной Церкви является ни кто иной, как еп. Иоанн (Шаховской), состоящий членом Центрального Комитета Мирового Совета Церквей, недавно еще летавший в Швейцарию на заседание такового? 16 . Не может притязать Зарубежная Церковь на особые симпатии Рима, казалось бы, естественного союзника в борьбе с коммунистами, но ослепленного мечтою о полном уничтожении Православия на Руси. Страшно подумать в каком положении оказалось бы русское церковное дело заграницей, удайся в свое время большевикам не частично, а полностью осуществить свои замыслы по отношению к Зарубежной Церкви. Легко было бы тогда проводить свои планы силам, чуждым Православию. Воистину, Всеблагой Промысл Божий хранит Зарубежную Церковь. Материально не обеспеченная, довольствовавшаяся малым, но зато не попадавшая в зависимость от чужих, – она не раз переживала трудные времена. Особенно тяжело было во время второй мировой войны, когда Архиерейский Синод, по обстоятельствам ею вызванным, потерял, было, связь с рядом иерархов и приходов. Выдержала она злобный натиск темных сил, изведала горечь отпадения слабых духом. Испытания были преодолены глубокой верой, крепким сознанием долга перед Церковью и Россией, настойчивостью в преодолении препятствий, явленных вождем нашим, Первоиерархом митрополитом Анастасием. В итоге – восстановлены прежние связи, отпавших заменил многотысячный верующий люд, вырвавшийся из СССР, расширена деятельность Архиерейского Синода, который и продолжает свою полезную работу. Труден наш путь, но спокойно идем по нему, уповая на помощь Божию Тем же, кто отстаивает свое нахождение вне Зарубежной Церкви, напомним, в заключение, веское слово, сказанное 9–22 июня 1930 года Патриархом Варнавой, Первоиерарх древней братской Сербской Церкви, выдающийся архипастырь, испытанный друг России, живший в ней и перенесший с русским народом беды и горести революции, так вещал в Белграде после богослужения, совершенного им в русском храме в Белграде: «Посеянные врагами вашей родины церковные раздоры должны во что бы то ни стало прекратиться. Среди вас находится великий иерарх высокопреосвященный митрополит Антоний, который является украшением вселенской Православной Церкви. Это высокий ум, который подобен первым иерархам Церкви Христовой в начале христианства. В нем и заключается церковная правда и, те, кто отделились, должны вернуться к нему. Вы все, не только живущие в нашей Югославии, но и находящиеся в Америке, в Азии и во всех странах мира должны составить во главе с вашим великим архипастырем Митрополитом Антонием единое несокрушимое целое, не поддающееся нападкам и провокациям врагов Церкви». Эти слова и в наше время сохраняют полную силу, когда Зарубежная Церковь ведома своим Первоиерархом, Митрополитом Анастасием. Вставка самого Богоявленского. Примечание: выражение «в спешном порядке» необходимо понимать в смысле определенного времени в шесть месяцев. Белый Дом. Вашингтон Президенту Соединенных Штатов. Генеральное собрание Русской Православной Церкви на сессии в Детройте, в целях зашиты нашей Церкви здесь против претензий, давления и узурпации ее противорелигиозными врагами в России, объявила себя самоуправляющейся и отныне будет действовать, как Национальное Американское Религиозное образование (буквально «тело»). Собрание поручило мне выразить Вам, г. Президент, чувства преданности и полнейшей лояльности к нашему великому второму Отечеству. Да благословит Господь Америку и ее Президента. Митрополит Платон. Имеется в виду письмо митр. Сергия от 30 ав. /12 сент. 1926 г. Письмо это, написанное еще в пору, когда митр. Сергий шел по заповедям патр. Тихона, советовало зарубежной Церкви объединяться, создавая «центральный орган управления» и действуя без оглядки на Церковь-Мать, совершенно оторванную от Церкви зарубежной – т.е. санкционировало как раз то, что и выполнялось Зарубежной Церковью. Указывать на это письмо митр. Платон мог только, исходя из того, что читатели не знают его содержания. «Историческая справка». См. стр. 28–29. Историческая справка На стр. 31 время прибытия еп. Аполлинария в Соед. Шт. ошибочно указано 1 мая 1924 года В дальнейшем, для сокращения журнал этот будет обозначаться – «Р. А. П. В.» См. стр. 21–27. Прот. П. Коханик со злобой обрушился («Свет» № 25 июня 1954 г.) на «Карловацкий Синклит», якобы незаконно существующий с 1923 г., в лице иерархов, бежавших от большевизма и старающихся «верховодствовать» над митрополией. Все эти утверждения прот. Коханика, впитавшиеся в него, очевидно, не с сегодняшнего дня, не помешали ему принять наперсный крест, пожалованный по представлению митрополита его округа Архиер. Синодом в Ср. Карловцах, составленным из иерархов, которые, по его словам, «постыдно бежали от большевизма, произвольно бросив свою обездоленную паству в России». Прот. Коханик, продолжающий поносить Зарубежную Русск.Церковь («Свет» № 8), распространяет ли все сказанное им о «неканоничности» процессов в гражданских судах на ту юрисдикцию, в которой он состоит? Как известно, митр. Платон все время вел такие процессы, что вынуждены были делать и его преемники, вплоть до недавней попытки митр. Леонтия вернуть судебным порядком Св. Николаевский храм в Нью-Йорке, захваченный московской «патриархией», признаваемой прот. Кохаником. Еп. Иоанн (кн. Шаховской) в статье своей «Пути американской митрополии» не придает значения приговору гражданских судей протестантов. К ним, однако, церковная организация, в которой он состоит, неоднократно обращалась по однородным делам. Само упоминание, в таком смысле, о протестантах особенно странно в устах еп. Иоанна, который, тесно связанный с неправославными организациями, именно от них черпает деньги на свои постоянные заграничные поездки. Каноническое пребывание Сев.-Американской епархии в Зарубежной Русской Церкви Опасения касались приходов и епископов, входящих в состав т. н. «Экзархата» московской «патриархии». См. стр. 88–90. «Аристократический мирянин», фамилия которого, кстати сказать, не оглашается, может и далее радоваться «смелым» речам прот. Коханика. Статья его в № 32 «Света» пестрит такими выражениями: «Карловацкие» беженцы именуются им «вандривниками» (по-русски бродяжничающими). У архиереев беженцев, «обжившись» немного в Сербии, «зачесались» руки «управлять Русским Православным Делом» … и т. п. Все эти выступления заставляют вспомнить о прежней борьбе свящ. Коханика с его правящим епископом Александром. Об этом пространно говорится в обличающей его листовке «Стойте на страже» (По поводу раздора в православной американской епархии), попавшей недавно нам в руки, в связи с увеличивающимся возмущением многих теперешними писаниями прот. Коханика. На стр. 47 ошибочно напечатано 25 авг., вместо 16 авг. Вред экуменического движения начинают понимать и отдельные лица, находящиеся в юрисдикции митрополии. Соответственные статьи помещал недавно в газете «Свет» прот.П. Коханик. Писал об этом в газете «Правда» преподаватель Тихоновской семинарии Вл. Маевский. Последний в заключительной статье (№33 от 7 сент. 1955 г.) признавал, что «только наблюдатели – при том никак не Архиереи (черный шрифт автора) – могли бы участвовать в Экуменических Советах» …