Об увеселительной благотворительности

Бал-маскарад. Увеселительная благотворительность становится у нас явлением обычным. Постоянно устраиваются концерты, спектакли, бал-базары то в пользу недостаточных учеников и учениц, то в пользу голодающих. На афише обычно красуется: после спектакля танцы до 3-х или до 4-х часов ночи, конфетти, серпантин, летучая почта. С весны 1911 года появился новый вид увеселительной благотворительности, так называемый «Праздник белого цветка». Дело поставлено широко; устраиваются чуть ли не конгрессы учредителей этого нового благотворительного увеселения. На местах праздник этот проходит довольно весело. В газетах мелькают сообщения вроде нижеследующего: «Устроители празднества белого цветка закончили свой праздник грандиозным ужином в павильоне и кафе-шантане благородного (?) собрания с речами, тостами и криками «ура"" (Колокол, 29 июня, №1574, телеграмма из Кишинева). Очень хорошо! И чахоточным помогли, и сами в кафе-шантанах повеселились! Как, оказывается, легко доброе дело-то сделать! А иногда благотворительность бывает и еще более интересной и веселой. Особенно ярко и сочно описана эта благотворительность у одного из выдающихся современных итальянских писателей. В конце обеда в одном блестящем аристократическом кружке римской знати вспоминают о недавно бывшем благотворительном базаре (о веселых вещах ведь обычно вспоминают в конце обеда!). Вот эта бесподобная сценка. – Кстати, Ферентино уже объявила о новом благотворительном базаре на Крещенье, – сказал барон д’Изола. – Вы еще не знаете об этом? – Я одна из устроительниц, – сказала Елена Мути. – Вы, драгоценная устроительница, – сказал дон Филиппо дель Монте, человек лет сорока, почти совсем лысый, автор тонких эпиграмм. – На майском базаревы собрали груды золота. – Ах, майский базар! Там все с ума сошли! – воскликнула маркиза д’Ателета. Пока лакей разливал замороженное шампанское, она прибавила: – Помнишь, Елена, наши столы были рядом! – Пять золотых за глоток, пять золотых за кусок! – начал кричать дон Филиппо дель Монте, подражая голосом балаганному зазывателю. Елена и маркиза засмеялись. – Правда! Ведь вы, Филиппо, зазывали покупателей! – сказала донна Франческа. – Как жаль, что ты не был тогда на базаре, Андреа! За пять золотых ты бы мог съесть какой-нибудь фрукт, укушенный раньше мною, а за другие пять золотых Елена напоила бы тебя шампанским из своей ладони. – Какой скандал! – проговорила баронесса д’Изола с выражением ужаса. – Ах, Мери! А разве ты не брала по золотому за папиросу, закуренную тобой и довольно мокрую? – заметила донна Франческа, не переставая смеяться. – А я видел еще лучше, – прибавил дон Филиппо. – Леонето Ланца получил от графини Лукколи, уж не знаю за какую цену, сигару, которую она перед тем подержала под мышкой. – Какой ужас! – снова комично прервала маленькая баронесса. – Всякое дело благотворительности свято, – наставительно заметила маркиза. – Я, откусывая фрукты, набрала около двухсот золотых. – А вы? – спросил Андреа Елену, стараясь рассмеяться. – А вы с вашим «телесным кубком»? – Я собрала двести семьдесят золотых... Цена глотка шампанского ведь дошла до десяти луидоров,понимаете? – сказала Елена.– А под конец безумный Галеаццо Сечинаро предложил мне пятьсот лир за то, чтобы я вытерла руки об его русую бороду... – И вы согласились? – спросил Андреагерцогиню. – Я принесла мои руки в жертву благотворительности, – ответила она, – и собрала лишних двадцать пять луидоров. 1 Не правда ли, читатель, – недурная картинка благотворительного базара! Что вы о ней думаете? А вот как рассуждает об увеселительной благотворительности русский мужичок Антон. В 1856 году была напечатана комедия в двух действиях, с прологом, под заглавием: «Князь Луповицкий, или Приезд в деревню». Автор – Константин Сергеевич Аксаков 2 , этот «Белинский славянофильства». Мало кто эту комедию знает теперь, а в ней поучительного очень много. Князь Луповицкий жил в Париже и надумал «привить просвещение европейское дикому и необразованному народу русскому», пересоздать этот народ «в отношении религиозном, нравственном, общественном и художественном». Приехав в деревню, князь ведет беседу со старостой. Вот отрывок из этой беседы. Луповицкий : Теперь о другом. ( Смотрит в бумажку ) Что, делаете ли вы добро? Староста : Случается, батюшка, подаем. Луповицкий : Подаете нищим, это хорошо; но ведь не всякой подает? Староста : Как, батюшка, нищему не подать? Ну а если кто не захочет, тот уж сам себе худо делает. Луповицкий : Да ведь может случиться, что кто-нибудь не подает? Скажи, может случиться? Староста : Может статься. Луповицкий : Ну, так я вот что придумал. Вы устройте у себя благотворительный хоровод. Староста : Как, ваше сиятельство? Луповицкий : Благотворительный хоровод. Староста : Что же это будет такое? Луповицкий : А вот что. Когда у вас соберутся для хоровода, каждый, кто захочет участвовать, даст по копейке или по полушке в общую сумму, для бедных; а потом эти деньги и будет раздавать нищим, настоящим нищим, тот, кого хоть я назначу. А? Хорошо? Староста : Умные твои речи, батюшка. Только вот что: у нас есть в церкви кружка для бедных. Хоровод-то, веселье-то зачем? Луповицкий : А веселье для того, чтобы охотнее дали; иной бы, может быть, без этой причины и не подал, а для веселья подаст. Староста : Стало, батюшка, человек уж тут не для Бога, а для своей потехи нищему подает. Где уж тут доброе-то дело будет? Для души-то что? Луповицкий : Положим, доброго дела собственно нет; для души, как ты выражаешься, нет; да все же польза. Староста : Уж коли, батюшка, в таком деле святом, что нищему подать, для души ничего не будет, так уж тут какая польза, тут вред, да и какой. Ведь, как нищего увидишь, и вздохнешь, и подумаешь, что вот-де нищая братья, да и подашь; так оно для души много. А тут что это будет? Гам, веселье. Что, дескать, вам о нищей братии думать; знай веселись, да себя тешь: вот тебе и доброе дело сделал. Луповицкий : Но польза, мой любезный Антон, польза! Староста : Так, батюшка, да польза-то эта со вредом душе нашей; так что в ней толку-то, в пользе? Доброе дело будет без добра. Да позволь тебе сказать, батюшка: ты видел ли, как мы милостыню подаем? Кто принял – перекрестится, кто подал – перекрестится. Да вот, взгляни, батюшка, в окошко. ( Подходит, и с ним Луповицкий, к окну. ) Видишь, нищий подошел к избе; видишь, нищий крестится; видишь, и в избе крестятся, благодарят, что сподобил Господь нищему подать. Луповицкий : Il n’est pas bete, cet homme. 3 Староста : Да позволь тебе доложить: ведь Богу бы можно было и всех нищих обогатить; пользу-то Он может послать им не по-нашему; так что ж они все ходят, да просят? Не денег ведь только, батюшка, они просят, а чтоб мы душою воздохнули, да подали нищей братии, для Бога; вот оно, батюшка, что. Луповицкий : Ты умно говоришь. Староста : По-мужицки, батюшка. Еще, батюшка, сказано: кто нищему подает, Богу подает; как же я, батюшка, в хороводе-то горло распустив, Богу подам? И милостыня у нас святая зовется; а тут какая будет святая милостыня – для своей потехи гам да пляс? Нет, батюшка, послушай моих неразумных речей; не делай этого, ты народ соблазнять будешь; оно, батюшка, дело худое. Пусть добро добром и будет, а с потехой его не мешай. Луповицкий : Je suis battu, tout а fait. 4 Ну, мой Антон, ты рассуждаешь так умно... к тому же я принуждать вас не намерен, стало быть, делайте, как хотите. …Антон, ты где учился? Староста : Нигде, батюшка. Луповицкий : Грамоте умеешь? Староста : Умею, батюшка. Луповицкий : Что ты читал? Староста : Церковные книги, батюшка. Луповицкий : Церковные? Староста : Церковные. Луповицкий : А!.. А ведь, пожалуй, Антон по церковным книгам лучше обучился, чем князь в Париже! Esse Homo В увеселениях безвредных Спектаклей, балов, лотерей Весь год я тешил в пользу бедных Себя, жену и дочерей. Для братий сирых и убогих Я вовсе выбился из сил: Я хлопотал для хромоногих, Я для голодных пил и ел, Рядился я для обнаженных, Для нищих сделался купцом, Для погорелых, разоренных Отделал заново свой дом. Моих малюток кучу Я человечеству обрек Плясала Машенька качучу, Давила полькою Сашок. К несчастным детям без приюта Питая жалость с ранних лет, Занемогла моя Анюта С базарных фруктов и конфект. Я для слепых пошел в картины И отличился как актер, Я для глухих пел каватины, Я для калек катался с гор. Ведь мы не варвары, не турки... Кто слезы отереть не рад? Ну, как не проплясать мазурки, Когда страдает меньший брат? Во всем прогресс по воле неба, Закон развития во всем; Людей без крова и без хлеба Все больше будет с каждым днем, И с большей жаждой дней прекрасных Пойду, храня священный жар, Опять на все я за несчастных: На бал, на раут, на базар. Н. Павлова «Будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд» ( Лк. 6, 36 ). «Человек милосердый благотворит душе своей» ( Притч. 11, 17 ). «Милосердый будет благословляем» ( Притч. 22, 9 ). «Будьте... братолюбивы, милосерды» ( 1Пет. 3, 8 ). Священномученик Иларион (Троицкий) 22 июня 2005 г. Габриэле д’Аннуцо. Собрание сочинений. Т.5. Наслаждение. Пер.Е. Лотковой Изд.Шиповник. СПб. С55–57. Аксаков Константин Сергеевич (1817–1860) – писатель, литературный критик, публицист и историк. Один из основоположников славянофильства. Сын известного писателя С.Т.Аксакова. Сщмч. Иларион называл К.С. Аксакова «самым пламенным» из славянофилов и неоднократно цитировал его стихи и прозу, в частности комедию «Князь Луповицкий, или Приезд в деревню» (написана в 1851 году, впервые опубликована в журнале «Русская беседа» за 1856 год) Он не дурак, этот человек ( фр .). Я погиб совсем ( фр .).