Кондаки св. Романа Сладкопевца

Св. Роман Сладкопевец – талантливейший христианский песнописец первой половины VI века. С его именем связано появление песнопений – кондаков. В современном значении кондак – это краткое песнопение в честь праздника или святого, по величине и литературному построению не отличающееся от тропаря, седальна, стихиры. Мы узнаем его по надписанию «кондак» и по месту его употребления во время богослужения. Но не такими были кондаки св. Романа. Это были многострофные про­изведения. В начале такого произведения полагался так называемый кукулион, или проимион ( προοίμιοῦ ), – своего рода предисловие, вводящее слушателей в содержание данного произведения. Заканчивался кукулион рефреном – краткой фразой, которая в дальнейшем служила окончанием для всех строф. В некоторых кондаках имеется не один, а два и даже три кукулиона. Количество строф в кондаке могло быть различно – в среднем от 18 до 24. В отдельных случаях встречается количество строф более 24. Начальные буквы строф составляли акростих, в котором указывалось имя автора – Роман, например, του ταπεινού Ρωμανοῦ – «смиренного Романа». Метр стихосложения кондаков св. Романа сложный и своеобразный. Как известно, в античной греческой поэзии употреблялись количественные размеры: ямб, хорей, дактиль и др., в основу которых полагалось различное звучание долгих и кратких гласных. Ко времени св. Романа в греческом языке разница между теми и другими исчезла: омега стала звучать как омикрон, ита, эпсилон с йотой и омикрон с йотой звучали как короткая йота, альфа с йотой – как эпсилон. Новая система стихосложения, которой пользовался не один св. Роман, но и другие песнописцы, заключалась в том, что все строфы произведения во всех строках стихосложения должны были иметь одинаковое количество слогов и акцентация сильных слогов должна была быть во всех строфах на том же месте. Исполнялся кондак таким образом, что кукулион и все строфы пел солист – сам св. Роман, а рефрен после кукулиона и каждой строфы – все слушатели. Современный рождественский кондак «Дева днесь Пресущественнаго раждает» представляет собой кукулион кондака св. Романа на этот праздник, а икос «Едем Вифлеем отверзе» – это первая строфа кондака. Следующие за ней 23 строфы давно исчезли из богослужения. Сам св. Роман, как видно из акростихов его кондаков, давал послед­ним разные названия: гимн (ὕ μνος ), эпос ( ἔπος ), хвала ( ὁ ἔπαινος ), псалом ( ψαλμός ), поэма ( ποίημα ), песнь ( ή ώοή ), моление ( ή δέήσις ), прошение ( ή προσευχή ). По-видимому, в этом разнообразии названий св. Роман исходил не столько из их содержания, сколько из соображения больших возможностей при сочинении акростихированных строф его произведений. Но св. Роман не называл и не мог называть своих произведений кондаками. Почему? – Контакионом ( κοντάκιον ), откуда происходит слово кондак, греки называли свитки, нама­тываемые на палочку ( ό κοντός ), – в отличие от книг, где пергамент складывался в четвертку, или τό τετρχόίογ . Таким образом, контакион мог содержать самые различные тексты, до богослужебных чинопоследований включительно. Только в IX веке, по мере того как происходила стабилизация состава богослужебных книг и уточнялись названия пес­нопений в зависимости от места их в богослужебных чинопоследованиях, появилось название кондак 1 . Всякое творчество, самые гениальные произведения создаются на основе достижений культуры предшествующего времени. Талант откры­вается не в создании нового из ничего, а в более высоком художест­венном претворении уже существовавшего. Зрелость стиля поэзии св. Романа, его мастерство в решении задач, которые форма предъяв­ляла к мелодии, со всей убедительностью показывают, что Роман Слад­копевец обладал солидной школой литературных и музыкальных зна­ний и техники письма, унаследованных им от бывших до него песнописцев. Тематика произведений Романа Сладкопевца была заимствована им главным образом из Евангелия и частично из других книг Священного Писания , а также из сказаний о мученичествах и из житий святых. Касаясь вопросов вероучения и христианской нравственности, он ис­пользовал творения отцов Церкви – Василия Великого , Григория Нисского и др. Особенно близок ему был Иоанн Златоуст , что вполне понятно. В прозаических гомилиях Златоуста постоянно встречаются яркие, образные параллели и антитезы, его язык смел и красочен. Более того, по-видимому, «смиренному» Роману (так называл себя поэт- Сладкопевец) импонировали воззрения св. Иоанна Златоуста на нравственное учение Евангелия как на основу всей жизни и деятельности христиан, а не как на идеал, к которому люди должны только стре­миться. Наконец, близок был Роману Сладкопевцу и экзегес Златоуста, вытекающий из его воззрений на христианскую нравственность. Так, первый кондак на притчу о десяти девах был написан св. Романом под непосредственным влиянием толкования этой притчи Златоустом 2 , а во втором кондаке на ту же тему св. Роман приводит слова Господа: «Ибо, где будет труп, там соберутся орлы» ( Мф.24:28 ; ср. Лк.17:37 ) – так, как толковал их св. Иоанн Златоуст : «Под орлами он (т. е. евангелист Матфей) разумеет ангелов, мучеников и всех святых» 3 . Использовал св. Роман и «отреченные» источники, например, евангелие Никодима, а в 18-й строфе второго кондака об Иосифе цитирует Нестория 4 . Столь свободное отношение Сладкопевца к источникам своей поэзии может быть объяснено тем, что «живший в добродушии» «смиренный» Роман не был учителем богословия, от которого требуется философская отточенность мысли и аргументация текстами Священного Писания и словами отцов Церкви. Это был поэт, призванный «глаголом жечь сердца людей». В современном понимании значения искусства св. Роман был художником-реалистом. Его творчество не было абстрактным. Он сочинял свои произведения не для эстетического наслаждения любителей поэзии и музыки. Это был отклик художника на волновавшие его современников проблемы церковной и общественной жизни. На бушевавшую монофизитскую ересь он отвечает поэмами «Мария и волхвы» 5 и «Мария у Креста» 6 , в которых создает глубоко психологический образ Марии-Матери и, тем самым, утверждает совершенную человеческую природу Богочеловека. Роман видит отрицательные стороны нравственной жизни общества: увлечение одних внешним благочестием, разврат других и отчаяние в исправлении у третьих. В обличение первых он пишет поэму на тему «О десяти девах» 7 , в которой указывает своим слушателям на христианское милосердие как добродетель, превосходящую все другие пути благочестивой жизни. Для целомудренных он дает урок во второй поэме «Об Иосифе» 8 , а падшим внушает надежду на спасение поэмой «На отречение Петра» 9 . Не только вопросы веры и нравственности, но и события церковного и государственного значения были предметом внимания св. Романа как художника – реалиста. Так, на последовавшее в 529 г. закрытие имп. Юстинианом языческой философской школы в Афинах Сладкопевец отвечает поэмой «На Пятидесятницу"в (современный кондак Пятидесятницы «Егда снисшед» – ее кукулион). На изданный имп. Юстинианом закон о принудительном крещении нехристиан, под угрозой наказания их за уклонение, Роман откликается поэмой «На крещение Христа» 10 (современный кондак праздника Богоявления «Явился ecи днесь вселенней» – это кукулион упомянутой поэмы). На происшедший в 532 г. в Константинополе мятеж «Ника», при подавлении которого в один день погибло около тридцати тысяч человек, Роман отозвался поэмой «На землетрясения и пожары» 11 . Под впечатлением происшедшего великого землетрясения Сладкопевец обращается к евангельской притче о десяти девах и пишет на эту тему вторую поэму, в которой обращается с призывом к покаянию 12 . Художник-реалист в своем творчестве не ограничивается откликами на злободневные вопросы его времени. Он создает жизненно правдивые художественные образы и раскрывает глубокие психологические коллизии. Таким был и Роман Сладкопевец . Примерами его художественного реализма могут быть названные выше поэмы «Мария и волхвы» и «Мария у креста». Как было сказано выше, они были написаны в обличение монофизитов. Чтобы показать своим слушателям наличие у Иисуса Христа совершенной человеческой природы, Роман Сладкопевец в этих поэмах прибегает к раскрытию материнских чувств Богородицы. Известно, что природа наградила женщину-мать «шестым» чувством. Во сне женщина-мать чувствует заболевание лежащего с ней ребенка; ей свойственно предчувствие, когда ее ребенку грозит беда. Она на далеком расстоянии переживает тревогу и гнетущее чувство, когда с ее сыном или дочерью случается несчастье. Если же матери приходится терять свое детище, то она в это время, словно безумная, лишается рассудительности и хаос мысли туманит ее сознание. Это-то «шестое» чувство женщины-матери Роман и показывает своим читателям в поэмах, посвященных Богоматери. В теме «Мария и волхвы» он картинно изображает поклонение последних Богомладенцу и беседу их с Его Матерью. Волхвы рассказывают, как они, водимые звездой, пришли из Вавилона в Иерусалим. Но уже при этих словах в душу Марии закрадывается предчувствие приближающейся беды и страх за жизнь Младенца. Под влиянием этого чувства Она с свойственным женщине любопытством и хитростью старается выведать у волхвов, не знают ли они о каких-либо злых умыслах Ирода по отношению к Ее Младенцу. Сначала Она делает вид сомневающейся в правдоподобности сообщения волхвов о посещении ими Иерусалима и заводит разговор об Ироде: «Подлинно ли, что вы обошли кругом весь Иерусалим, этот пророкоубийственный город? И как вы безопасно прошли этот для всех злополучный город? И как вы теперь скроетесь от беззаконного Ирода, дышащего убийствами?» 13 Краткий ответ волхвов: «Мы не скрылись от него, но посмеялись над ним; мы обошли всех, спрашивая, где родилось новое дитя, превечный Бог» 14 – не успокаивает душевное волнение Марии. Материнским сердцем Она чувствует, что Ирод что-то замышляет против Ее ребенка, и поэтому Она задает волхвам новый вопрос: «О чем спрашивал вас царь Ирод и фарисеи?» 15 Далее следует рассказ волхвов о беседе их с Иродом 16 . Хотя в этом рассказе не было никакого намека на коварство и преступные замыслы Ирода, однако он не успокоил Марию. Когда волхвы, закончив свой рассказ, поклонились Младенцу и положили перед Ним дары, Пресвятая Дева обращается к Своему Сыну как к Спасителю мира с молитвой о всем мире. Она молит Его о благорастворении воздухов, о изобилии плодов земных и спасении всех живущих на земле 17 , заканчивая молитву вдохновенными словами: «Спаситель, спаси мир, ибо ради него Ты пришел; утверди все целым, ибо Ты воссиял ради Меня, и волхвов и всей твари». Но и при этой возвышенной молитве за весь мир Она не перестает быть Матерью лежащего перед нем Младенца, и в этот момент «шестое» чувство не покидает Ее и заставляет Ее сказать: В поэме «Мария у креста» св. Роман описывает тяжелые переживания Пресвятой Богородицы как матери, теряющей сына. Сладкопевец изображает Богоматерь следующей за Христом, ведомым на распятие. Она подавлена горем настолько, что не может владеть Своими мыслями. Светлые воспоминания доброго прошлого, что Она видела как мать от сына, перемешиваются с мыслью об ужасе предстоящих Ему страданий. В таком душевном состоянии Богородица, рыдая, вопит: В дальнейшем поэма представляет диалог между Иисусом Христом и Богородицей. Христос успокаивает Свою Мать: Но ласковый ответ идущего на казнь Сына еще более волнует страдающую за Него Мать: Христос вновь ласково успокаивает Свою Мать и объясняет Ей великое значение Его добровольных страданий для прародителей Адама и Евы. Эти слова Его успокаивающе действуют на Пресвятую, но мысль, что Он уходит к Адаму и Еве в шеол – место вечного мрака и что Она больше Его не увидит, мучительно устрашает Ее. Всякий, кто терял близких, знает, как в тот момент хочется, чтобы они дали нам весть о себе из загробной жизни, и как тяжела и страшна бывает мысль о потере этой духовной связи. Это чувство показывает св. Роман и у Богородицы в конце Ее диалога со Христом: Потеря такой духовной связи страшит Богородицу, как женщину-мать, и Она говорит: Предлагаемый вниманию читателей кондак «О десяти девах» был написан св. Романом под влиянием взглядов св. Иоанна Златоуста на милосердие как на добродетель, превосходящую все другие христианские подвиги. Толкуя притчу о десяти девах, св. Иоанн Златоуст говорит: «Поелику девство есть дело великое и многие имеют о нем высокое понятие, то дабы кто-либо, храня оное, не предался беспечности, так как будто уже все исполнил, и дабы не стал нерадеть о прочем, Иисус Христос приводит сию притчу, которая может убедить в том, что девство и другие добродетели, чуждые дел милосердия, осуждаются вместе с людьми прелюбодейными» 25 . В другом месте Златоуст говорит еще более категорически: «Без девства можно видеть Царствие; а без милостыни нет никакой к тому возможности... Милостыня всего нужнее; в ней заключается все» 26 . Кондак имеет 3 кукулиона и 31 строфу. 1-й и 3-й кукулионы имеют по восемь строк, а 2-й – пять. Во всех строфах дано по десять строк 27 . Акростих: «τοῦ ταπεινοῦ ‘Ρωμανοῦ ποίημα» – т. е. «Сие поэма смиренного Романа». Miоni E. Romano il Melode, Turin, 1937, стр. X. Беседа 78 на Евангелие от Матфея. Беседа 76 на Евангелие от Матфея. P. Maas and С.A. Tripanis, Sancti Romani Melodi cantica. Cantica genuine, Oxford, 1963 (в дальнейшем – Maas...). Кондак № 44, срав. P. G., т. LVIV, кол. 469 и след. Maas..., №1. Maas..., №19. Maas..., №47. Maas..., №44. Maas..., №18. Maas..., №5. Maas..., №54. Maas..., №48. Строфа 16. Там же. Строфа 17. Строфа 17–18. Строфа 23. Строфа 25. Строфа 1. Строфа 5. Строфа 6. Строфа 7. Строфа 11. Строфа 11. Беседа 78 на Евангелие от Матфея. Беседа 47 на Евангелие от Матфея. Отмечены на полях цифрами 5 и 10 От редакции: Греческое слово βοάω в церковнославянском языке соответствует слову «вопиющего». Автором кондаки Романа Сладкопевца переведены на русский язык, и в переводе на русский язык слово βοά ω означает «кричать». Обол – мелкая монета в древней Греции (1/6 драхмы). Здесь имеется в виду существовавшая в античной Греции процедура вынесения приговора посредством бросания членами суда камней в урны. Камни, бросаемые в урну оправдания, издавали ясно слышимый присутствующими на суде звук. – Н. У.