Беседа с амвона Святой Софии, когда православным и великим царям нашим воздвигнут был столп с надписью в память торжества над всеми ересями

О искоренении всех ересей Его же беседа, говоренная с амвона Святой Софии, когда православным и великим царям нашим Михаилу и Василию воздвигнут был столп с надписью в память торжества над всеми ересями 1 . Заматоревшее время уже давно не мучилось новыми родами, какими величалось, когда процветало, и только лелеяло прежние порождения свои, будучи не в силах помолодеть и произвести что-либо славное и богатырское, кругом вращая одно и тоже, и хвалясь тем, что не раз было пересчитано, и что потеряло свою цветущую юность и прелесть. Но теперь у него есть муж, могучий производитель событий боголюбезных, новых и великих; и вот опять оно красуется родами, как молодица, и стряхнув заматорелость с самыми поношениями её, дает плод благородный, царственный, вседобротный, которого красота роскошно цветет под освящением Истины. Если бы приглашены были витии, умеющие соразмерять свои глаголы с предметами, и сильным красноречием выражать величие событий; то пыл и свежесть настоящего времени все таки остались бы при нем. Но теперь и без витий всем современникам и очевидцам видно совершенство его цветущее и не имеющее ни малейшего недостатка: что же касается до поколений будущих, то, быть может оно не оставит им памяти в речах, и опять, думаю, заматареть, или будет больное, или потерпит что-нибудь подобное. Витийство любит выказываться тогда, когда деяния были скромны и посредственны; но оно бывает боязливо и сдержано, когда совершены дела огромные и явлены доблести великие. Посему и я желал бы молчать, и не унижать неизреченного величия дел слабым словом моим, страшась быть побежденным прежде ратования, и этот страх почитая своею победою, и тем успокаиваясь. Впрочем, когда присущи события, деяний, тогда, думаю, не велик будет ущерб, ежели слово окажется ниже своих предметов. Ибо видимое величие их восполнит недостаток его, а скудость слова огласит превосходство дела. 2 . Славны подвиги царя нашего на бранях, его победы и трофеи, без которых ни один год не прошел после того, как он присмотрелся к своему царству. Но исчислять их я не намерен, и потому не говорю ни о рассудительности, ни о сильной воле его, кои многократно обнаруживал он во многих обстоятельствах, особенно в делах запутанных. Не говорю ни о порабощении и перемещении городов неприятельских, ни об устройстве и населении городов у друзей (союзников), ни о том, как вместо тиранского страха во всех поселил свободную любовь и отнял угрюмость у каждого лица, поставляя любочестие свое в том, чтобы его называли лучше отцом отечества, нежели повелителем, – без подражания древним, Киру и Августу, из которых первый начальствовал над Персами, а второй над Римлянами, и оба славились в народе кротостию и человеколюбием, – не принимая титулов прежде совершения дел, но украшаясь деяниями прежде проименований, как это велит разум, заповедующий приличие. Не упоминаю о том, что он более других сыпал золото щедрою рукою, и таким образом изгнал бедность из государства, потому что Царьград, и по богатству царь, посредством царственной десницы доставил довольство всем подданым. Не придумываю и не хочу перечислять ничего подобного, хотя и есть очевидный свидетель всему, сама истина; ибо я не глашатай – какой, искусно занимающий слушателей отборными и веселыми речами, смотря по предмету их, – о чем и говорить нечего, – да и в похвалах я не упражнял языка своего, и красными словами не возбуждал театральных рукоплесканий, потому что и образ жизни и сан священный не позволяют мне заниматься этим. Не говорю и о том, что священною заботливостью его о сем храме и о священных зданиях совершенно неожиданное дело, и явлена красота неизгладимая. Ибо о некоторых доблестях прилично говорить другим, а о некоторых пристойно говорить иначе, в иной торжественный день. Но я, оставив все прочее, предложу слово лишь о том, в чем выразилось чистое благочестие и вместе дивно-великая ревность. 3 . Но откуда начну? Что первое скажу? Что из двух поведаю? – радость ли Церкви и настоящее торжество над ересями, или твердость воли и подвиги Веры того, кто был виновником сего торжества и воздвигнуть блистательный памятник? То и другое представляется уму с равным правом на первенство, и понуждает меня колебаться при выборе начала беседы. Как на хорошем многоцветном лугу каждый прекрасный цветок и плод, маня и привлекая к себе зрителей, приводит их в недоумение, – которому из них надобно отдать преимущество: так и эти полезные и прекрасные явления), оба равно осиявающие зрителей светом благочестия, затрудняют мой выбор между ними. Впрочем, поскольку теперь, к великой радости Церкви, преданы общественному позору богоненавистные ереси, и сияют подвиги Победоносца; то отсюда начав свое слово, я с пророком возглаголю невесте Христовой, Церкви, обрадования. 4 . «Вельми радуйся дщерь Сиона. Проповедуй дщерь Иерусалима. «Отъял Господь обиды твои, избавил тебя от руки врагов твоих». Ты видишь возлюбленного сына своего, которого еще в пеленах ты усыновила себе и воцарила, и вскормив благоверием и обратив к благочестию, возрастила в настоящую меру возраста Христова. Ты видишь: какие новые, хорошие и блестящие златицы с большою лихвою дал он тебе, как кормилице, и и сколькими и какими добычами наполнил сей храм священный и честный. Не Ария узника он привел к тебе, не схваченного Македония, не плененного Нестория, и не чад Диоскора, огрубившаго вселенную тмочисленными, странными, насаждениями, не такого, или такого врага Церкви и супостата, и не начальника одной, или многих ересей, но все полчища враждебные с их вождями и ухищрениями и советами представил тебе, как добычу, поразив их одним ударом царственной десницы . Возведи окрест очи твои и посмотри на собранных чад твоих, которых разсеяли по горам и стремнинам погибели Вакханки и гарпии ересей и расколов, унесших их туда после обаяния разными Кориванщинами. Веселись и радуйся всем сердцем твоим. Сын проповедуется единосущный Отцу. Дух совчисляется с ними в едино божество. Слово принявшее плоть от Девы для общего спасения и воссоздания человеческого рода, не отделяется от человеческого существа. Два естества в нем сохраняют неслитность, и то и другое обнаруживается свойственным каждому действованием. Всякое заблуждение и мечтание прогнано далеко. Переселение душ не проповедуется. Басни не помогают бесам вспрыгнуть на ту высоту, с которой упали они по злой воле своей. И сам Христос уже не осмеивается и не порицается жестоко поддельными хвалами. То был новый и странный способ унижения, выдуманный лукавым: – злиться на икону, а изображенного на ней дивословить, ее разбивать, а его почитать, и беситься бешенством двойным. Итак ни одно нечестивое учение уже не появится дерзновенно. Ибо победоносный Перворатоборец наш письменным Вероисповеданием своим, как богокованным копьем, пронзил самые внутренности ересей; и теперь всякое лжеучение повержено в прах, лишено последних надежд своих, и даже во сне не видит возрождения своего. Из всех памятников, какие насчитывало продолжительное время, и какие воздвигнуты были чистыми руками благочестивых царей, нынешний памятник есть самый блистательный и самый высокий. Ибо что другие едва одолевали отчасти и только на свое время, то всё вместе одним ударом сразил наш верный и великий царь, не смотря на то, что оно было грозно. Эта победа его. Доказывающая меткость соображений, советов и исполнений, во всяком, кто воинствует во имя Божие, это победа всю вселенную, какую только увенчивает закон христианский, освобождает от раздражения, предупреждает многие бедствия, и всем струит обильные потоки радости и веселия. Ибо везде видится одно согласие, одно исповедание веры, и одна каноническая Церковь , распространяющаяся во все концы земли. 5 . Горы да каплют сладость и холмы веселие! Ибо человеколюбивыми очами призрел Господь на народ свой и на достояние свое, воздвигнув и возвысив Василия, действительную силу Державы, Василия возлюбленного сына своего; да и он, – с восторгом говорю, – все то, чему надлежало быть по воле Отца небесного, попял и принял, как свой жребий. Соборы, которые в свое время очищали вселенную от плевел, сзывала благодать всесвятого Духа: но и они пользовались прежними преданиями и учениями. Первый из них подражал Деяниям многих предшествовавших Соборов; Второй в первом видел образец себе и устав; Третьему примером служил второй вместе с первым; Четвертый богат был опытами третьего; а остальные учились у всех прочих. Ты же, защитник благочестия, чей пример имел в виду, когда совершал это новое, священное дело? Какого нашел ты учителя? К какому обращался наставнику? Каким руководился вождем? Явно, что тайным наставником твоим в совершении сей службы был общий всем владыка и создатель, который в священном евангелии велегласно сказал: «всякого, кто исповедует меня перед человеками, и я исповедаю перед Отцом моим небесным». Да! Не при одних людях, и не при одних ангелах, но и при воззрении самого Богочеловека, присутствовавшего при настоящей победе, воздвигнуть памятник торжества над всеми ересями свободною волею и рукою с искреннею надписью на нем, и исповедана, утвержденная не как прежде, тайна благочестия. Да и советником тебе был тот, кого сама Истина назвала ключарем небесных врат, и камнем и основанием Веры, Петр верховный ученик ея. Он внушил сердцу твоему, «быть готовым дать ответ всякому, требующему отчета в чистоте неподдельности веры твоей. А ты принял совет его всею душою и всем разумением, не потерпел ничьих возражений, но как только узнал успешность предприятия, тот час осуществил оное, как истинно-боголюбезное, всем показав достойный плод семян, написав и провозгласив правое Вероисповедание, и все ереси шугнув на насест ада. Это деяние твое настолько превосходит все прочие царские заботы, кои с суши и моря доставляют гражданам все удобства безмятежной жизни, насколько душа превосходит тело, солнце луну, умозрение чувственные понятия. Таким образом воля твоя, просвещенная ярким и новоблаголепным светом благочестия, перешла в дело; и теперь всякому языку есть что говорить о твоей доблести. Тот великий Моисей, тот раб Божий, который многими язвами поразил Египет, превращая все стихии в бичи, который пешествовал по морю, и молитвою и словом пахал облака, как поля, и оттуда подавал обильную пищу бедствующим в пустыне, этот Моисей, видя народ свой, который он воспитывал как дитя, и в пользу которого все делал, видя как он впал в идолопоклонство, не перенес кротко этого случая, но тот час возстал, и желая остановить поток зла, обагрил меч свой кровью не малой части народа, и уменьшив число его, спас остальных от заблуждения; и было совершено им спасение остатка обречением одноплеменников на смерть: заклание же их произвело переворот. Но ученик Христов, не погублением одноплеменников, и не какую-нибудь часть их избавил от пагубы, а потреблением самого нечестия всецело спас всех подданных: нечестию нанес он поражение пером, а подданных сделал незаразимыми. – Тот Финеес. Который умертвил Израильтянина вместе с Мадиамлянкою, остановил язву, истреблявшую весь народ: но и он не был чист от единоплеменной крови, и ежели спас тех, за которых поборал, то спас от погибели телесной. А наш Финеес, не попустив злу утвердиться, не обагрив рук в одноплеменной крови, мужественно истребил заразу не тел, а душ, и царски избавил весь люд от всякого заблуждения и погибели. – Давид, как царь, лучше идет в пример. Он убиением одного иноплеменника спас весь единоплеменный народ свой от плена, ран и меча врагов: но и здесь видна помощь телу; притом он, убив одного и оставив многих иноплеменников, у которых была непримиримая вражда с Израилем, навел тень на блестящую победу свою, представив врагам надежду выиграть когда-нибудь сражение: от того и победоносное воинство не столько радовалось последствиям победы его, сколько боялось и трепетало за будущность. А наш царь не против одной странной ереси взял в десницу крестный меч, и не малую доставил радость о победе, не оставил врагам и тени надежды вновь начать борьбу, но сразив все полчища их, как мужественный воин, даровал всей полноте Церкви глубокий и нерушимый мир, а всему царству единомудрие и единомыслие. 6 . Счастлив Царь град, воздвигший приснопамятный всем поколениям столп в память православия благочестивийших и победоносных парей наших, Михаила и Василия! Блаженны и треблаженны и вы, Патриции, украшенные почтенными и достоуважаемыми сединами, и вы полководцы и военачальники, вместе ополчившиеся и ратовавшие против таких и стольких ересей, и совершившие священные и богоугодные подвиги! А вы, священный лик иереев и архиереев, почто так, молча, стали (здесь), и как бы перелитые чрезвычайною радостью и усладою, уподобились пораженным и изумленным, вперив взоры и мысли ваши в самый блеск деяний? Ведь те, которые умеют владеть собою, умеют и уравновесить великую печаль и великую радость, хотя оба эти чувства совершенно противоположны. Проговорите же достойно торжества и с Богоотцом Давидом, как с предстоятелем нашего лика, скажите слово громовое и молниеносное: «напрягись и успевай и царствуй достолюбимая двоица царей, в которой обитает благодать Троицы, напрягись и успевай, и царствуй ради истины кротко и правосудно». ( Пс.44:5 ). Аминь.