Уложенная грамота 1589 г.

Содержание 1. – 1589 год 2. – Константинопольский патриарх и греческие епископы в Москве. Подписание Уложенной грамоты 3. – Идея старца Филофея 4. – Профетическое утверждение о том, что Четвертому Риму не бывать. Отличие формулы, содержащейся в Уложенной грамоте 5. – Римская церковь и ересь Аполлинария 6. – Падение Нового Рима 7. – Вечность Рима 8. – Русская Церковь 9. – Константинополь, 1590 год 1. – 1589 год В 1589г. при царе Федоре Иоанновиче, по хлопотам боярина Бориса Годунова, на Руси учреждено было Патриаршество. Первый Московский Патриарх святой Иов поставлен был при участии Вселенского Патриарха Иеремии II, который находился тогда в России для сбора милостыни. В связи с этим актом была составлена «Уложенная грамота», которая помещена в начале «Кормчей книги». Уложенная грамота об учреждении Московского Патриархата – это один из самых важных документов в истории Русской Церкви, Российского государства, а также в сфере взаимоотношений между поместными Православными Церквами. Отражение в его тексте идеи старца Филофея о Третьем Риме придает ему также характер памятника политической, юридической и богословской мысли. 2. – Константинопольский патриарх и греческие епископы в Москве. Подписание Уложенной грамоты При этом особое значение имеет и то обстоятельство, что под ним поставлены подписи не только русских архиереев, архимандритов и игуменов, но также и стоящая на первом месте подпись Патриарха Константинопольского Иеремии вместе с подписями митрополита Монемвасийского Иерофея, архиепископа Элассонского Арсения и греческого архимандрита Христофора. С формально-юридической стороны Уложенная грамота является поэтому документом, принадлежащим в равной мере как Москве, так и Константинополю. Правда, с точки зрения истории создания этого текста, он – продукт царской канцелярии. Патриарх Иеремия и греческие архиереи поставили свои подписи под документом, мягко говоря, без энтузиазма. Митрополит Монемвасийский Иерофей долго не хотел подписывать «Уложенной грамоты». «Что это за грамота? – допрашивал он дьяка А. Щелкалова, – и что я должен в ней продписывать?». Щелкалов объяснил: тут написано, как вы поставили Патриарха и как пришли сюда. – Тогда почему же не написать ее по-гречески и почему не дать предварительно выслушать?…Иерофей долго не подписывал, говоря, что он опасается, как бы не разделилась Церковь Божия и не явилась бы в ней другая глава и не произошла бы великая схизма. Иерофей признает, что в конце концов он подписал грамоту только из страха, чтобы его не утопили в Москва-реке. Видимо, царские пристава попугивали Иерофея, как ослушника царской воли. Иеремия должен был заступиться за него и даже для успокоения совести друга совершил обряд заклятия на русских, если бы они учинили ту схизму, какой опасался Иерофей» 1 . Так выглядят обстоятельства подписания Грамоты в представлении известного русского церковного историка А. В. Карташева , очевидно, достаточно достоверном. Эти курьезные обстоятельства, связанные с поставлением подписей под документом, несомненно, говорят о колебаниях греческих епископов. Тем не менее они все-таки подписали Уложенную грамоту, а значит, хотя в ней и могли быть неудобные для них выражения, но совершенно неприемлемых не было. Было бы все-таки абсурдно предполагать, что само содержание Уложенной грамоты грекам не было известно. Во всяком случае мы имеем основание при всех своеобразных обстоятельстввах составления Грамоты рассматривать ее как согласованный документ. 3. – Идея старца Филофея В Уложенной грамоте есть место, в котором воспроизводится идея старца Филофея о Третьем Риме. Это место было в свое время предметом как текстологического, так и содержательного исследования Н. В. Синицыной 2 . И сделанные ею выводы в целом адекватны, представляется однако уместным сделать особый акцент на богословском и каноническом аспектах проблемы. В уста Патриарха Нового Рима в Уложенной грамоте влагается следующая речь: «Во истину в тебе, благочестивом царе (имеется в виду занимавший тогда царский престол Федор, сын Ивана Грозного – В. Ц.) Дух Святый пребывает, и от Бога сицевая мысль тобою в дело произведена будет (речь идет об учреждении в Москве Патриаршества – В. Ц.) праве и истинно вашего благородия начинание, а нашего смирения и всего Освященного собора того превеликого дела свершение. Понеже убо ветхий Рим падеся Аполинариевою ересью, вторый же Рим, иже есть Константинополь, агарянскими внуцы от безбожных турок обладаем, твое же, о благочестивый царю, великое Российское царство, третей Рим, благочестием всех превзыде, и вся благочестивыя царствие в твое в едино собрася, и ты един собрася, и ты един под небесем христьянский царь именуешися в всей вселенней, во всех христианах, и по Божию Промыслу и Пречистыя Богородицы милости и молитв ради новых чюдотворцов великого Российского царства Петра и Алексия и Ионы, и по твоему царскому прошению у Бога, твоим царским советом, сие превеликое дело исполнитца». 3 Сравним это место с собственными словами старца Филофея по наиболее аутентичному тексту бесспорно подлинного Послания к государеву дьяку Михаилу Григорьевичу Мисюре-Мунехину: «Да веси, христолюбче и боголюбче, яко вся христианская царства приидоша в конець и снидошася во едино царьство нашего государя, по пророчьским книгам, то есть Ромейское царство. Два убо Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти». 4 4. – Профетическое утверждение о том, что Четвертому Риму не бывать. Отличие формулы, содержащейся в Уложенной грамоте Главное отличие формулы, содержащейся в Уложенной грамоте , от соответствующего места из послания старца Филофея заключается, несомненно, в отсутствии в грамоте профетического утверждения о том, что Четвертому Риму не бывать. Нам сейчас трудно сказать, каким образом в процессе составления документа эта мысль Филофея оказалась исключенной из Уложенной грамоты: было ли это сделано по требованию греческой стороны, или это было решено в самой канцелярии, изготовившей документ, потому что предвиделось несогласие греков на включение в текст документа этой столь притязательной и на основании догматов и канонов не доказуемой мысли старца, либо пророчество о том, что Москва – последний Рим и четвертому уже не бывать, самими составителями грамоты в Москве сознавалась как неуместная в официальном церковном документе, связанном с взаимоотношениями двух поместных Церквей. Устранение этой формулы лишает рассматриваемый документ апокалиптической остроты и эсхатологической перспективы, столь важной для самого старца Филофея и, несомненно, приглушенной в позднейшем осмыслении филофеевских идей, когда, впрочем, идея о том, что Четвертому Риму не быть, стала весьма популярной и расхожей, но, утратив филофеевский апокалиптический пафос, приобрела триумфалистское звучание. Как бы там ни было, но как раз отсутствие этого существенного элемента из идеологического построения старца Филофея в Уложенной грамоте свидетельствует о критическом подходе ее составителей к заимствованным у Филофея идеям и потому позволяет с тем большей основательностью принимать включенные в грамоту слова как выражение согласованной позиции, официально принятой иерархами не только Русской, но и Константинопольской Церкви. 5. – Римская церковь и ересь Аполлинария Какой же смысл мог вкладывается издателями грамоты в формулу о Москве Третьем Риме? Для ответа на этот вопрос следует внимательнее вчитаться в текст старца Филофея, чтобы предложить адекватную интерпретацию его утверждений о падении первого и нового Рима. Первый Рим, по Филофею, пал из-за ереси Аполлинария. Упоминания о ней нет в приведенной цитате, но о ней говорится в другом месте послания. Связывать эту ересь с особенностями римо-католического вероучения некорректно с историко-догматической точки зрения: Римская церковь, несомненно, отвергает и всегда отвергала ересь Аполлинария, в изложении которой старец Филофей к тому же приводит суждения крайнего монофизита Евтихия, усваивая их Аполлинарию, к чему Римская Церковь, конечно, никакого отношения никогда не имела. Аполлинария старец связывает с учением Римской Церкви чрез опресноки, употребление которых в таинстве Евхаристии в Римской Церкви было предметом особенно острой полемики между христианским Востоком и христианским Западом, впрочем, по преимуществу, в ту эпоху, когда сохранялось еще каноническое общение между Ветхим и Новым Римом, затеняя богословски более существенный, вполне догматический вопрос – о filioque. Но в нашем контексте историко-догматическая некорректность Филофея не относится к делу, ибо его тут интересует не догматический вопрос сам по себе, ему важно было только констатировать, что в вероучении Римской церкви есть элемент ереси. Следовательно, Москва, в данном контексте Русская Церковь, в отличие от первого Рима, то есть Католической Церкви, сохранила в неповрежденной чистоте преданное от апостолов и отцов православное учение. 6. – Падение Нового Рима Падение Второго, Нового Рима объясняется у Филофея иным образом, без всякого отношения к догматической проблематике. Хотя после Флорентийского Собора и завоевания Константинополя турками в Москве существовали подозрения относительно чистоты православия у греков, впоследствие явившиеся одной из главных, если не самой главной причиной старообрядческого раскола, в Уложенной грамоте эти подозрения, естественно, отразиться не могли. Н. В. Синицына писала по этому поводу: “Самая существенная характерная черта концепции “Третьего Рима” в составе грамоты 1589 г. – значительное ослабление ее (т. е. концепции антигреческой направленности), и это вполне понятно в контексте грамоты с ее апелляцией к авторитету Освященного Собора “великого Российского и Греческого царства”, “всего Собора греческого” и восточных Патриархов” 5 . Это утверждение верно только в том случае, если сопоставлять идею о Третьем Риме, как она представлена в Уложенной грамоте со всей полнотой смыслов, которые вкладывались в нее в разных русских памятниках более ранней эпохи, но такой вывод нельзя сделать на основании текста самого старца Филофея. В том, что он пишет о падении Константинополя, обнаружить антигреческой тенденции нельзя: «Аще убо великого Рима стены и столпове и трекровныя полаты не пленены, но душа их от диавола пленены быша опреснок ради. Аще убо Агарины внуци Гречьское царство приаша, но веры не повредиша, ниже насильствуют грекомь от веры отступати» 6 . Антилатинский пассаж налицо, но ничего антигреческого тут нет, более того, в этой фразе можно уловить и элемент некоей благосклонности к самим поработителям греков, которые не принуждают их «от веры отступати». В послании, правда, есть и другое: «Девятьдесят лет, како Гречьское царство разорися и не созиждется, сия вся случися грех ради наших, понеже они предаша православную греческую веру в латынство» 7 . Но, с одной стороны, это обвинение в предательстве веры, очевидно, относится все-таки не ко всем грекам, а к униатским деятелям Ферраро-Флорентийского собора, а сдругой, – ссылка на грехи не одних только греков, но “грехи наши”, то есть всех нас, говорит сама за себя. Речь идет тут о всеобщей греховности как исконной причине и личных бед и общественных, исторических катастроф. Предателей православной вере на Соборе во Флоренции осуждали и сами православные греки – последователи св. Марка Ефесского , не могли они отрицать и мысль о всеобщей греховности, поэтому греки не должны были усмотреть в процитированных словах ничего антигреческого. Таким образом, единственный смысл упоминания о падении второго Рима и у Филофея, и в Уложенной грамоте заключается в констатации факта завоевания Константинополя османами и прекращения в результате зтого завоевания существования православной Империи на Босфоре. Следовательно, Москва, здесь уже не в смысле Русской Церкви, а Российского царства, потому стала Третьим Римом, что это православное и независимое от иноверных властей государство. Но это, конечно, не все, что мы можем почерпнуть из идеи Третьего Рима, как она выражена и в посланиях старца и в Уложенной грамоте об учреждении Патриаршества. 7. – Вечность Рима Косвенным образом само именование Москвы Третьим Римом содержит уже идею о том, что Рим непреходящ и в этом смысле вечен, ибо после падения одного Рима возникает другой, или лучше сказать, тот же Рим, но уже на ином месте. В послании к Мисюрю-Мунехину Филофей приводит такое обоснование идеи о вечности Рима: «Инако же Ромейское царьство неразрушимо, яко Господь в римскую власть написася» 8 – аргумент, приемлемый догматически только в том случае, если под Ромейским царством подразумевается Церковь Христова, но в этих словах заключается, очевидно, и иной, более буквальный и историософский смысл, который, конечно, не может быть обоснован догматически приведенным библейским доводом. Во взаимосвязи с идеей неразрушимости Римского царства стоит и мысль о принципиальной уникальности, единственности Рима. Старец Филофей пишет государеву дьяку: «Вся христианская царства приидоша в конець и снидошася во едино царьство нашего государя» 9 , а в “Уложенной грамоте” находим, по существу, развернутый перифраз той же мысли: «Твое же, о благочестивый царю, великое Российское царствие, третей Рим, благочестием всех превзыде, и вся благочестивая царствие в твое в едино собрася, и ты един под небесем христьянский царь именуешися в всей вселенней» 10 . 8. – Русская Церковь Таким образом, резюмируя сказанное, можно сделать вывод: идея преемства Москвы Новому Риму, присутствующая в Уложенной грамоте, включает в себя мысль о том, что Церковь Русская хранит в чистоте православную веру, что Россия – это православное самодержавное государство и что политическим центром православного мира является Москва. 9. – Константинополь, 1590 год В мае 1590 г. Патриарх Иеремия созвал в Константинополе Собор, в котором участвовали Антиохийский Патриарх Иоаким и Иерусалимский Софроний. Рассказав собравшимся иерархам о богатстве и величии Московских церквей, щедрости и благочестии Русского царя и о просьбе царя устроить Русское Патриаршество, он просил Собор утвердить его «хрисовулл» – уложенную грамоту о поставлении в Москву Патриарха. Восточные Патриархи признали это дело «благодатным и благословенным» и приняли постановление. Грамоту подписали Патриархи: Константинопольский, Антиохийский, Иерусалимский (Александрийская кафедра тогда вдовствовала); и участвовавшие в деяниях Собора 42 митрополита, 19 архиепископов и 20 епископов. В соборном акте Русский государь назван “единым ныне на земли царем, великим православным”, но никакого упоминания о Третьем Риме в этом акте нет. Причины тому могли быть разными. Но среди них была, несомненно, и та, что на этом Соборе решался вопрос не о царстве, а сугубо церковный, и в частности, о диптихе. Восточные Патриархи не пожелали поставить Патриарха Московского в диптихе впереди себя, вслед за Константинопольским Патриархом, как на то надеялись в Москве. Московскому Патриарху было указано 5-е место в диптихе, после Восточных Патриархов. Между тем, согласно 3-му правилу II Вселенского Собора, «Константинопольский епископ да имеет преимущество чести по римском епископе, потому что град оный есть новый Рим». Если бы Москва на Соборе в Константинополе была официально признана Восточными Патриархами Третьим Римом, то, если следовать логике Отцов II Вселенского Собора, а следовать ей было бы естественно, Третьему Риму надлежало бы отвести в диптихе место сразу вслед за Новым Римом, то есть второе, а отнюдь не 5-е. Этого сделать не пожелали, хотя в то же время соблюли уместную деликатность по отношению к Российскому царю – покровителю и защитнику православных на Востоке. Его признали единственным православным царем, но Москву Третьим Римом именовать не стали, чтобы поставить ее Патриарший престол после всех Восточных. В Москве таким решением о месте Русской Церкви в православном диптихе не были довольны, но с ним смирились. Карташев А. В. , Очерки по истории Русской Церкви. В 2-х т. – М., 2009. Синицына Н. В., Третий Рим. Истоки и эволюция русской средневековой концепции (XV – XVI вв.), М., 1998. L’idea di Roma a Mosca. Secoli XV-XVI. Fonti per la storia del pensiero sociale russo. Идея Рима в Москве. XV-XVI века. Источники по истории русской общественной мысли. «Da Roma alla Terza Roma». Documenti I, Рим 1993 . С. 187. Там же. С. 147. Синицына Н. В., Третий Рим. Истоки и эволюция русской средневековой концепции (XV – XVI вв.), М., 1998. L’idea di Roma a Mosca. Secoli XV-XVI. Fonti per la storia del pensiero sociale russo. Идея Рима в Москве. XV-XVI века. Источники по истории русской общественной мысли. «Da Roma alla Terza Roma». Documenti I, Рим 1993 . С. 145. Там же. С. 144. Там же. С. 145. Там же. С. 147. Там же. С. 187.