«Наши предшественники в добре». Современное русское монашество между разрывом и неразрывностью традиции

После 70 лет советского атеистического режима Русская Православная Церковь , а вместе с ней и ее тысячелетнее монашество, переживает в наше время небывалое возрождение. Речь идет о таком феномене, которому, без сомнения, невозможно найти аналог в христианской истории. Каким образом этот ренессанс стал возможен? В чем здесь секрет? В моих беседах с собратьями-монахами я часто слышу такие стенания: «Наша традиция была прервана! Нам ничего не остается, кроме как обратиться к афонским братьям и научиться у них монашескому житию, потому что наша собственная традиция утеряна навсегда». Очевидно, в этих стенаниях есть доля истины, и обращение к афонской традиции целиком оправданно. И к тому же это не новость в русской истории! После реформ Петра Первого в России было практически невозможно вести монашескую жизнь. Наиболее ревностные иноки, как например, преподобный Паисий Величковский , удалялись в румынские пределы, где их принимали с распростертыми объятиями. На Афоне они стали свидетелями греческого исихастского возрождения , и именно его дух они передали своим обителям, основанным в других странах. Когда их ученики получили, наконец, возможность вернуться на родину, именно этот дух монашества, обновленного через возвращение к лучшим святоотеческим традициям, смог укорениться и в России, где он принес восхитительные плоды, о которых вы хорошо знаете. Упомянем лишь, как «часть вместо целого», Оптину пустынь. Тем не менее, что же в точности стоит за словами «прерванная монашеская традиция»? Мне представляется, что в этих словах чаще всего выражается мысль об утере монашеских институций , из-за гонений, а затем и разрушения самих монастырей. Однако важно принять во внимание тот факт, что монашество как институт было в историческом плане вторичным явлением по отношению к монашеству как духовному движению . Когда преподобный Антоний Великий (которого Евагрий называет «первенцем среди анахоретов» 1 , поскольку тот первым поселился в Великой пустыне) стал монахом около 271 года, он сразу сделал то, что Евагрий советовал инокам своего времени: он пошел «вопросить о пути своих предшественников в добре, чтобы ориентироваться них» 2 . Поскольку лишь таким образом можно избежать «введения чего-либо чуждого нашему пути» 3 и отчуждения себя самого от Христа, сказавшего: Аз есмь Путь ( Ин. 14: 6 ). Таким образом, чтобы жить по Евангелию, молодой Антоний первым делом решил посетить аскетов своего времени, этих «ревнителей», которые в то время жили в окрестностях селений 4 . У этих «протомонахов», очевидно, были в свою очередь собственные духовные наставники, у тех – так же свои, и так далее вплоть до апостолов. И лишь после этого предварительного воспитания Антоний в 285 году поселился один в Великой пустыне. Бог, проведя Антония через множество борений, соделал из него, умершего в 356 году, не только образец истинного монаха , но и духовного учителя для тех, кто решил ему подражать. Подробное описание этого процесса можно найти в Житии Антония, написанном святителем Афанасием, а также в семи Письмах Антония, Патерике и других источниках по монашеской жизни IV века 5 . Лишь много позже, около 320 года, преподобный Пахомий Великий основал свои первые общежительные обители. При этом Пахомий, который родился примерно в 292 году, начинал монашескую жизнь как отшельник, под водительством опытного старца Паламона. Вот как рождалось монашество как институт 6 . И его ждал большой и заслуженный успех. Таким образом, отныне каждый мог стать монахом, не только находясь под управлением опытного старца, но и другим образом – вступая в киновию , эту школу всех добродетелей. Это позволяло тем, кто не чувствовал в себе достаточно сил для евангельской жизни «по-монашески», то есть уединенно, воплощать тот же самый идеал в хорошо организованном братстве , под руководством игумена. Из этого очень краткого обзора можно сделать следующий вывод: монашество парадоксальным образом начиналось как старчество , а не как церковный институт ! Поскольку и преподобный Антоний, и его ученик преподобный Макарий Великий , воспринявший тот же дух 7 , несомненно, были старцами (герондами) 8 . То же самое можно сказать об Авве Евагрии Понтийском , «ближайшем ученике» Макария 9 , и о множестве других монахов первых поколений. Итак, мой вывод таков: существование старца не связано с институализированным монашеством . Разумеется, многие старцы дореволюционной эпохи принадлежали к какому-то из больших монастырей. Однако закрытие последних не означало конец старчества! Оно продолжалось теперь уже в удаленных или тайных местах, где скрывались старцы. Таких старцев на протяжении всего советского периода была множество, и нет необходимости всех упоминать. Постепенно, одного за другим, Церковь их канонизировала, опубликованы их жития, и, таким образом, все они присутствуют в памяти православного народа. Теперь я попытаюсь разобраться, чем же отличается старец от других монахов и в чем состоит его влияние на современную монашескую жизнь . Как всегда, критерии мы возьмем от свидетельства первых отцов, обладателей «первоначальной благодати», которую надлежит бережно хранить. Все вышеупомянутые старцы, по свидетельству своих современников, стали «носителями Духа» (пневматофори) 10 . Именно поэтому они оказались истинными духовными отцами тех, кто вступил под их руководство. Вот прекрасное определение духовного отцовства, как его обозначил Авва Евагрий, ставший хронологически первым, кто письменно зафиксировал изречения и деяния святых отцов 11 : «Что касается отцов духовных, то мы их называем «отцами» не потому, что они руководили многими, иначе так можно было бы назвать и трибунов. Но они именуются «отцами», поскольку обладают той духовной благодатью, которая может рождать многих к добродетели и познанию Бога» 12 . Таким образом, не духовный отец в собственном смысле слова «рождает» своих духовных чад, а этой сверхъестественной способностью обладает «духовная благодать», которую он стяжал. Другими словами, «родителем» выступает Святой Дух, носителем которого является духовный отец. Поскольку Сын и Святой Дух всегда действуют согласованно, Евагрий рассказывает в одном из писем друзьям-монахам, что из этого следует. Мы здесь найдем и объяснение, в чем заключается смиренная роль духовного отца. " Это мы должны ждать от вас «плодов любви», от вас, которые своим бесстрастием стяжали божественную любовь и обогатились небесным сокровищем 13 . Ведь «не дети должны собирать имение для родителей, но родители для детей» 14 . Поскольку вы являетесь «отцами», подражайте же Христу Отцу 15 и напитайте нас «ячменными хлебами» 16 через учение об обуздании страстей. Внедритесь в наш звериный нрав, чтобы нам отвергнуться своих хищных привычек и стать достойными духовного хлеба, «сходящего с небес» 17 , который питает всякую разумную природу сообразно ее состоянию» 18 . Увы, мне недостало бы времени, если бы я захотел пословно прокомментировать этот прекрасный текст. Ограничимся на сегодня тем важным тезисом, что на духовного отца возложена двойная миссия . С одной стороны, он призван помочь своим духовным чадам преодолеть тиранию их многоликих страстей, чтобы по благодати Божией получить дар бесстрастия . Последнее не означает, что человека больше неискушают страсти, но – что они не господствуют над ним. Бесстрастие – это «цветок практической жизни», первый и необходимый этап жизни духовной. Затем для духовного отца встает наиболее деликатная задача: понемногу ввести ученика в созерцательную жизнь ! Дочь бесстрастия – любовь (αγάπη) 19 . Следовательно любви, этого отличительного признака истинного ученика Христова 20 , не может быть без бесстрастия, как не может быть подлинной духовной жизни без любви! Можно было бы долго говорить на эту тему. Венцом любви 21 является «познание Бога» 22 . Поначалу оно непрямое , через призму творений, но постепенно по благодати Божией становится непосредственным . Это «познание Бога как Он есть» и называется в собственном смысле Богословием, в терминологии Евагрия и других Отцов. Поскольку настоящий «богослов» 23 – не тот, кто правильно « говорит о Боге», но тот, кто Его « видел " 24 и кто «непрестанно беседует с Ним как с отцом» 25 , " непосредственно " 26 . Я хотел бы поделиться с вами тем выводом, который следует из наших экскурсов в духовную литературу монашеского «золотого века». Прежде чем стать церковным институтом, монашество воплощается в конкретной личности с определенными качествами: Авва. Именно он со своим смирением, кротостью, любовью, бескорыстием становится своеобразной «иконой» подлинного монаха. И вот, несмотря на то, что в России советского периода институт монашества был практически разрушен, всегда оставались такие «иконы» – старцы! Несомненно, заслуживают упоминания и «святые матери» (старицы). Как и в эпоху Евагрия, мы призваны в первую очередь смотреть на них, потому что именно они воплотили ? каждый по-своему – идеал истинного монаха. Нам следует «изучить их путь и следовать по нему. Поскольку у них можно найти множество прекрасных вещей, изречений и деяний " 27 . «Изречения и деяния» наших отцов недавнего времени заслуживают такого же внимания, что и отцов первых веков, ведь «носители Духа» сохранили горящим факел монашеской жизни, хотя бы все институции и даже сами монастырские здания были уничтожены. По мере Божией благодати, данной каждому из них, они вели своих учеников евангельским путем: одни ? молчаливым примером, другие – вдохновенным глаголом. Дух, идеже хощет, дышит ( Ин. 3:8 ). Ведомые благодатью, они приготовили в сердцах верующих, вопреки намерениям разрушителей веры в России, удивительное возрождение Православной Церкви после падения коммунистического режима. Итак, по моему мнению, традиция была несомненно прервана на уровне институций , но также очевидно, что она продолжалась на духовном уровне . Я прошу вас принять это во внимание, поскольку вы даже не представляете себе последствий настоящего разрыва с Традицией, с которыми столкнулся, например, Запад в своей бурной истории. Разумеется, гораздо проще восстановить институции, нежели оживить дух наших святых отцов. Однако все сокровища духовной традиции остаются в нашем распоряжении, и пример наших предшественников убедительно доказывает, что не существует более или менее благоприятной эпохи для того, чтобы стать «учеником Христовым». Достаточно лишь вступить на путь, проложенный нашими святыми отцами, и смиренно следовать по нему. Evagre, Sur les pensees c. 35, 27. Evagre, Traite pratique c. 91. Evagre, Lettre 17, 1. См. Vita Antonii c. 3, 4; 4, 1. См.: G. Bunge, «In Geist und Wahrheit». Studien zu den 153 Kapitel Uber das Gebet des Evagrios Pontikos, (Hereditas 27), Bonn 2010, [часть пятая]. Такую же последовательность этапов мы наблюдаем в Палестине (преподобные Харитон, Иларион) и в Сирии. Historia Monachorum c. XXI, 2. Именно так их регулярно именует Евагрий, См.: Traite pratique Prol. 53, c. 93, 1 ; 96, 1 ; 99, 5 ; 100, 5. Gennade de Marseille, De viris inlustribus c. XI. См.: Pallade, Historia Lausiaca c. XI: Butler 34, 11 [по поводу Евагрия]. См. краткое описание из 15 сюжетов здесь: Evagre, Traite pratique c. 91?100. В его Traite au moine Euloge находим еще десяток. Evagre, Lettre 52, 7 [на греческом и сирийском]. Ср. Прем. 7:14 : ибо она есть неистощимое сокровище для людей; пользуясь ею, они входят в содружество с Богом, посредством даров учения. (Речь идет о премудрости, которая для Евагрия является символом знания.) 2Кор. 12:14 . В ту эпоху именование Христа «Отцом» было не столь уж редким. Такое словоупотребление отразилось и в Ин. 21:5 , где Христос называет своих учеников «детьми». Ин. 6:9 . Ин. 6и далее. Evagre, Lettre 61, 1. Evagre, Traite pratique c. 81. Evagre, Lettre 6, 4 ; 37, 2 ; 40, 1 etc. См. Ин 13, 35 . Evagre, Traite pratique c. 84. Evagre, Traite pratique, Prologue [8]. Evagre, Sur la priere c. 61. Evagre, Kephalaia Gnostica V, 26. Evagre, Sur la priere c. 55. Evagre, Sur la priere c. 3. Evagre, Traite pratique c. 91.