Подвижнические уставы подвизающимся в общежитии и в отшельничестве

Вступление Глава 1. О том, что молитву должно предпочитать всему Глава 2. О бдительности над помыслами и о том, что тело не есть зло, как предполагают некоторые Глава 3. О том, что не должно без осторожности иметь свидания с женщинами Глава 4. О том, что воздержание должно измерять телесною силою, и о том, что телесный труд есть дело прекрасное и законное Глава 5. О том, что подвижнику надобно заниматься приличными ему работами Глава 6. О том, что подвижнику не должно без осторожности проводить время со всякими людьми Глава 7. О том, что не должно делать частых и неосмотрительных выходов Глава 8. О том, что не должно давать воли и свободного доступа скитающимся подвижникам, но надобно остерегаться и их Глава 9. О том, что подвижнику никак не должно домогаться избирательного голоса или начальства над братиею Глава 10. О том, что не из тщеславия должно ревновать о добрых делах Глава 11. О благовременном употреблении слова Глава 12. О том, что подвижнику не должно вдаваться в шутки Глава 13. О кротости и о том, каким образом появляется любовь Глава 14. О благоразумии Глава 15. О вере и надежде Глава 16. О смиренномудрии Глава 17. Сколькими способами возникают в душе лукавые помыслы Глава 18. К соблюдающим подвижническое правило в общежитии Глава 19. О том, что подвижник должен приступать к подвигу с твердою решительностью, и о послушании Глава 20. О том, что не должно домогаться бесед с мирскими родственниками или заботиться о делах их Глава 21. О том, что не должно отделяться от духовного братства Глава 22. О послушании – полнее Глава 23. О том, что подвижнику и низкие работы должно брать на себя с великим усердием Глава 24. О том, что подвижнику не должно домогаться почестей и отличий Глава 25. О неизысканности и простоте в снедях Глава 26. О том, что стремящемуся к совершенству не причинит никакого вреда выход из обители Глава 27. О том, что подвижнику не должно иметь своих собственных занятий Глава 28. О том, что настоятель должен с отеческим доброжелательством устраивать нужное для пребывающих в послушании Глава 29. О том, что в обществе подвижников не должно быть дружеских связей между двумя или тремя братиями Глава 30. О том, что подвижнику не должно заботиться о выборе для себя одежды и обуви Глава 31. О том, что настоятель должен сообразовывать свои приказания с телесными силами подчиненных, и о скрывающих свои силы Глава 32. О том, что братия не должны огорчаться, когда слабосильным оказывается пощада Глава 33. О том, что настоятели не должны давать воли подвижникам, оставляющим свое собрание, и принимать их в общежитие Глава 34. О том, что подвижник, живущий в братстве, не должен приобретать чего-либо мирского в собственное свое владение Вступление Обязав себя к любомудрию Христову, приняв такой образ мыслей, который выше житейских пожеланий, удовольствий и попечений, и озаботившись всеми мерами устранить и отдалить помысл от плотских страстей, неоднократно вел ты со мною длинные беседы, спрашивая, каким образом должно совершить начатый подвиг, нимало не покоряясь плотским вожделениям, которые чрез тело переходят и в душу? Чего, во-первых, всего более и чего затем надобно остерегаться, и о каком из совершенств ревновать, чтобы осторожностью избежать несообразного действования, а ревностью приобучить себя к деланию прекрасного? А потом пожелал ты, чтобы сделал я тебе письменное изложение своего о сем мнения. По сей-то причине и сам я решился не оставлять в небрежении твою благую ревность, но сколько можно своими советами подкрепить и утвердить ее не в той мысли, что предлагаемое слово удовлетворит предмету, но чтобы под молчанием, как бы под насыпью какою, не скрыть того, что могу сказать, а чрез это избежать суда, объявленного скрывшему талант в землю. У людей всего чаще предлогом к вожделению мирских удовольствий бывает супружество, потому что нельзя и найти другого врожденного телесной природе вожделения, более сильного и стремительного, как вожделение в мужчинах к женскому полу или в женщинах к мужскому, чему и быть надлежит, так как оно естественным образом устремлено к рождению детей. Брак, составляя одно из главных действований природы, должен влагать и сильнейшее стремление. Да и попечений не встречается с людьми обременительнее тех, какие вдруг постигают их в супружестве, как говорит Павел: «оженивыйся печется о мирских» ( 1Кор. 7, 33 ), будучи обременен заботами. Ибо одинокий будет заботиться только о себе и о собственных телесных нуждах или, может быть, и пренебрежет ими, легко имея возможность убедить себя к этому. А женатый и имеющий на своем попечении детей не бывает уже господином своей воли, но принужден поступать в угоду жене и занятый попечением о детях выносит целую бездну забот, которые и перечислить потребовалось бы больше времени, нежели сколько имеем его у себя теперь. Поэтому желающий быть свободным от мирских уз избегает супружества, как оков, а избежав его, посвящает жизнь свою Богу и дает обет чистоты, чтобы не иметь уже и права возвратиться к браку, но всеми мерами бороться с природою и с сильнейшими ее стремлениями, подвизаясь в соблюдении чистоты. Таковой, предавшись любви Божией, желая, хотя в малой мере, достигнуть Божия бесстра­стия, вожделевая вкусить духовной святости, тишины, безмятежия, кротости и порождаемого ими веселья и радости, старается держать помыслы свои как можно дальше от всякой вещественной и телесной страсти, возмущающей душу, чистым же и непотемненным оком души созерцает Божественное, без меры наслаждаясь тамошним светом. А приведя душу в подобное расположение и состояние, возможным уподоблением приближается к Богу и делается Ему возлюбленным и желанным, так как, совершив великий и едва исполнимый подвиг, приходит в состояние беседовать с Богом мыслью, очищенною от вещественного сраство­ре­ния и удаленною от примеси телесных страстей. Поэтому и прилично, и с разумом сообразно, чтобы чрез упомянутое выше подвижничество достигающий подобного навыка не увлекался снова раздраже­ниями плоти в общение страстей ее и чтобы око души, приняв на себя дыхание сих страстей, не омрачилось как бы густой какой мглою и не смежилось для Божественного и духовного созерцания от того, что зрение рассудка болезненно поражается дымом страстей. Вступление Обязав себя к любомудрию Христову, приняв такой образ мыслей, который выше житейских пожеланий, удовольствий и попечений, и озаботившись всеми мерами устранить и отдалить помысл от плотских страстей, неоднократно вел ты со мною длинные беседы, спрашивая, каким образом должно совершить начатый подвиг, нимало не покоряясь плотским вожделениям, которые чрез тело переходят и в душу? Чего, во-первых, всего более и чего затем надобно остерегаться, и о каком из совершенств ревновать, чтобы осторожностью избежать несообразного действования, а ревностью приобучить себя к деланию прекрасного? А потом пожелал ты, чтобы сделал я тебе письменное изложение своего о сем мнения. По сей-то причине и сам я решился не оставлять в небрежении твою благую ревность, но сколько можно своими советами подкрепить и утвердить ее не в той мысли, что предлагаемое слово удовлетворит предмету, но чтобы под молчанием, как бы под насыпью какою, не скрыть того, что могу сказать, а чрез это избежать суда, объявленного скрывшему талант в землю. У людей всего чаще предлогом к вожделению мирских удовольствий бывает супружество, потому что нельзя и найти другого врожденного телесной природе вожделения, более сильного и стремительного, как вожделение в мужчинах к женскому полу или в женщинах к мужскому, чему и быть надлежит, так как оно естественным образом устремлено к рождению детей. Брак, составляя одно из главных действований природы, должен влагать и сильнейшее стремление. Да и попечений не встречается с людьми обременительнее тех, какие вдруг постигают их в супружестве, как говорит Павел: «оженивыйся печется о мирских» ( 1Кор. 7, 33 ), будучи обременен заботами. Ибо одинокий будет заботиться только о себе и о собственных телесных нуждах или, может быть, и пренебрежет ими, легко имея возможность убедить себя к этому. А женатый и имеющий на своем попечении детей не бывает уже господином своей воли, но принужден поступать в угоду жене и занятый попечением о детях выносит целую бездну забот, которые и перечислить потребовалось бы больше времени, нежели сколько имеем его у себя теперь. Поэтому желающий быть свободным от мирских уз избегает супружества, как оков, а избежав его, посвящает жизнь свою Богу и дает обет чистоты, чтобы не иметь уже и права возвратиться к браку, но всеми мерами бороться с природою и с сильнейшими ее стремлениями, подвизаясь в соблюдении чистоты. Таковой, предавшись любви Божией, желая, хотя в малой мере, достигнуть Божия бесстра­стия, вожделевая вкусить духовной святости, тишины, безмятежия, кротости и порождаемого ими веселья и радости, старается держать помыслы свои как можно дальше от всякой вещественной и телесной страсти, возмущающей душу, чистым же и непотемненным оком души созерцает Божественное, без меры наслаждаясь тамошним светом. А приведя душу в подобное расположение и состояние, возможным уподоблением приближается к Богу и делается Ему возлюбленным и желанным, так как, совершив великий и едва исполнимый подвиг, приходит в состояние беседовать с Богом мыслью, очищенною от вещественного сраство­ре­ния и удаленною от примеси телесных страстей. Поэтому и прилично, и с разумом сообразно, чтобы чрез упомянутое выше подвижничество достигающий подобного навыка не увлекался снова раздраже­ниями плоти в общение страстей ее и чтобы око души, приняв на себя дыхание сих страстей, не омрачилось как бы густой какой мглою и не смежилось для Божественного и духовного созерцания от того, что зрение рассудка болезненно поражается дымом страстей.