Рождество Христово

Случилось мне раз разделить путешествие в горных странах Закавказья с одним братом–славянином, родом из Австрии. Пришлось, за трудностью пути и невозможностью ехать даже верхом на лошадях, довольно долго идти пешком. Время было только что после Рождественских святок. Выдался ясный день. Чувствовалось очень хорошо под ясным солнцем, в ожидании скоро грядущей весны, в Закавказье очень рано начинающейся. Завязался оживленный разговор. Мой собеседник выражал мысль, что православный русский народ недостаточно проникает в смысл евангельских событий, не различает в них важного от неважного. В частности, например, – говорил мой спутник, – как православные понимают Рождество Христово? Ведь это первый из праздников, воистину торжество из торжеств. А православные Пасху чтут и именуют таким именованием, но не Рождество. На Пасху и звон целую неделю, и ликования, и трогательные обычаи, и вся поэзия религии. На Рождество – двунадесятый праздник, только немногим выделяющийся из круга других. А заграницей, в католичестве, сознали всю глубину и превосходящую важность Боговоплощения, и к этому воспоминанию приурочили полноту торжества веры и в церквах, и в семье. Одна елка чего стоит... Так рассуждал мой собеседник. Я спросил его, как народ на Западе отразил Рождество Христово в своих песнях, стихах, сказаниях? Как народ отозвался в своем творчестве на вековую проповедь католичества о важности Боговоплощения? И собеседник мой, в ответ на мой вопрос, прочитал мне, даже пропел, народные стихи, распеваемые в Чехии в день Рождества Христова. Я привожу их по памяти, не ручаясь за верность слов и их расстановку, но сохраняя вполне их смысл. Смысл такой: «Нам родился «Христос Пан» – будем веселиться, расцвел для нас прекрасный цветок – будем радоваться! Он «роду кролевскего» , Он жизни пречистой, вот Кто нам родился»! Стихотворение, чрезвычайно характерное для мировоззрения западного христианства и западного человека. Хочется подойти к нему с суждением православного христианина. Это верно, что праздник Рождества Христова у нас не столь светел, как Пасха: он второй по Пасхе, «трехдневная Пасха». Однако, он не в ряду обычных двунадесятых. Православная Церковь и здесь, как и во всем, осталась верною воззрениям древнего христианства, обычаям апостольских церквей, в которых, как это достоверно известно, до IV века совсем не было праздника в 25-й день декабря. А Рождество Христово и Крещение Господне соединялись в один великий праздник Богоявления Ἐπιφανὴ, и праздновались, по свидетельству святителя Климента Александрийского в Египте, и по свидетельству святителя Иоанна Златоустог о в Антиохии – 6 января. Радость жизни и победы, победы над всем и всяким злом и над злом коренным и последним, исходным для всякого зла – над смертью – святая православная Церковь видит в Воскресении Господа. К мысли о Боговоплощении приходило и человеческое религиозное сознание в религиях Востока и даже в философских прозрениях Греции и Рима. Но истина Воскресения, Воскресения Иисуса Христа, Воскресения личного с телом, после издевательства человеческой злобы, после смерти от рук человеческих, воскресения силою Божества Своего – это только достояние христианства. Значение его в области религиозно–духовной жизни не нам указывать – оно указано авторитетом апостолов, которые свое проповедное слово везде и всегда начинали с вести о Воскресении. Оно возвещено и словом апостола Павла: если Христос не воскрес, суетна наша вера и напрасны все наши надежды, а мы самые жалкие из людей и к тому же обманщики ( 1Кор.15 ). И тем не менее, Православие в Рождестве Христовом видит гораздо более, чувствует неизмеримо глубже, чем католичество, с его материализацией всего христианства. В самом деле, если уж сравнивать влияние этого события на народные воззрения и сказания, то даже при условии одного по крови славянского происхождения – у русского и у чеха – какая разница в представлениях и чувствах! Можно ли тронуть и удовлетворить русское православное сердце приведенными чешскими стихами? Это банальное и сентиментальное сравнение Иисуса Христа, с прекрасным цветком – что оно говорит душе, и какое собственно отношение имеет к событию? Разве нельзя его приложить и к Богородице и ко всякому святому? Это упоминание о том, что Христос «роду кролевскего» – при чём оно в нашем празднике? Не хотят ли этим упоминанием заставить забыть об убогом вертепе, о бедных родителях, о яслях, о холоде ночи, о соломе, бывшей первым ложем Богочеловека? Какая материализация чувств! Какая узость в похвале и умилении! Мы очень стеснены размером настоящей статьи, и не можем подробно и во всей широте коснуться, для сравнения, русских народных сказаний о Рождестве Христовом. Отсылаем желающих к соответственной литературе 1 . Остановимся только на некоторых подробностях. В сказания и духовные стихи русского народа перешел рассказ из Четьи-Миней о Рождестве Спасителя. К яслям Новорожденного привязаны были вол и осел. Их привел Иосиф из Назарета. На осле ехала Пресвятая Дева, а вола Иосиф привел на продажу, чтобы было чем уплатить царскую подать и содержать себя с Пресвятою Девою и в пути, и в Вифлееме. И чудо: бессловесные животные служили Родившемуся Богочеловеку! Они как бы инстинктом почувствовали, что пред ними Страждущий Творец – стоя при яслях, они теплым дыханием своим согревали Новорожденного Младенца от зимнего холода... Так не «королевский род», не великолепие цветка, не красоту и пышность, а величайшее снисхождение Божества, смирившегося до человечества, ради любви к человечеству, прежде всего и более всего, видит сердце православного в тайне воплощения Бога Слова. Иже в вертепе родивыйся и во яслех возлегий нашего ради спасения представляется православному христианину в самом боговоплощении уже предначавшим Свой крестный путь земной жизни. Он – друг бедных и обездоленных, Он – сообщник их земного страдания, Он освятил и осветил бедность и лишения Своим примером. Он близок всем. Младенцам – как Младенец, родившийся в немощи, слабым криком приветствовавший жизнь и принужденный со святым семейством бежать с родины. Богатым и мудрым – как приявший дары злата, ливана и смирны от принесших сокровища царей–волхвов. Простым людям и бедным – как приявший поклонение бедняков–пастырей. Небожителям – как воспетый ими в час рождения. Всей твари земной одушевленной – как бы представленной животными, согревавшими своим дыханием Его младенческое тело... Не «Христос Пан», а Богочеловек, иже не восхищением непщева быти равен Богу ( Флп.2:6 ), однако сам себе умаливший, смиривший себе, послушливый даже до земной жизни и земной человеческой смерти – вот каковым уразумело Христа Родившегося православное сердце. И какая здесь и глубина прозрения, и глубина чувства! И какая огромная разница этого духовного разумения от душевного и плотского ума запада! Приди, желанный день радости и праздника! Дохни на нашу усталую душу! Приди и воодушеви служителей Родившегося Богочеловека «славить Христа» с крестом в руке и с победным пением в устах. Не за то, что Он Царственный отпрыск славного человеческого рода, а за то, что Он Сын Божий, что Он принял вертеп и ясли, что нас ради родися Отроча Младо – Превечный Бог! Протоиерей Иоанн Восторгов . Пыпин «Памятн.»; Калитовский «Матер. апокр. литер.»; Потебня и Сумцов о южнорусск. песнях и другия.