Религиозно-аскетическое значение невроза

Современный переворот в психологии и психопатологии представляет громадный интерес с религиозно-философской точки зрения. Новейшие открытия в области подсознательного и новые методы его обработки в корне изменяют традиционный материалистический взгляд на психические и нервные болезни. В этом отношении особенно характерны столь распространенные теперь неврозы. Психоневрозы составляют болезнь современности. Человеку современной цивилизации полагается быть нервным; считается красивым иметь «нервное лицо» и неприличным иметь нервы «как канаты». И однако в самом деле неврозы при более глубоком знакомстве с ними – некрасивы, пошлы и иногда отвратительны; их следовало бы стыдиться и скрывать; они способны разрушать жизнь и судьбу больного, его семьи, его близких, даже жизнь общества и государство. Небольшая книга швейцарского ученого Д-ра А. Лешинского, представляет собою синтетический обзор, охватывающий основные данные современной психологии и психопатологии, касающиеся трех основных форм психоневроза: неврастении, психастении и истерии. Она содержит в себе также составления и критику всех доселе известных методов лечения неврозов – начиная от физических и до современных психических – психоанализа и внушения. Этот широкий синтетический охват делает книгу интересной и ценной с самых различных точек зрения. По-видимому, сам автор, как врач, прежде всего имеет в виду больных и их близких. Он хочет указать выход из того своеобразного драматизма жизненных положений, который создается незнанием и непониманием природы психоневроза. Есть много людей, страдающих иллюзорными страданиями, гонимых иллюзорным страхом, мучимых иллюзорными настроениями. Есть много семей, переживающих иллюзорные трагедии, в которых ничего реального не происходит. Все это есть царство психоневроза, ибо сущность психопатологического есть пребывание в иллюзии или, по замечательной гипотезе Жанэ, потеря чувства реальности. Несчастье в том, что большинство этих душ, одержимых вредными и губительными фантазмами, считает себя нормальным, иногда даже правым в своих странностях, в лучшем случае, нормально нервным в наш «нервный век». Большинство не понимает своего положения и положения своих близких и истощает свои силы в истерических «объяснениях» и самообъяснениях. Это положение может быть угрожающим: неврозы делают человека несимпатичным, невыносимым в общении, он теряет друзей и близких (напр., Руссо под старость), иногда становится неспособным к борьбе, к труду, к напряжению мысли и воли. Общественные связи, профессия, карьера, творчество – все может быть разрушено на этом пути. Вот где необходим диагноз, где необходимо познание себя и своих близких. И автор, прежде всего, дает нам этот диагноз, а затем указывает и пути лечения. С величайшим изумлением мы узнаем, что те странные особенности жестов, движений, привычек, черт характера, которые мы прощаем себе и своим близким, в качестве интимных индивидуальных особенностей и чудачеств, как-то связанных с духовной жизнью и судьбой, – на самом деле являются самыми вульгарными и общераспространенными симптомами неврозов, давно зарегистрированными и изученными. Эти милые или тяжелые странности и самодурства приближают нас к самым жалким неврастеникам и истеричкам и представляют собою настоящее ослабление и угасание духа. Нужно, чтобы человек увидел в этих своих психопатических особенностях – болезнь , а не свойство личности, чтобы он возмутился духом и восстал против этих явлений и почувствовал некоторое отвращение к ним – тогда, и только тогда, возможно исцеление. Момент самопознания необходим и он прежде всего осуществляется при помощи настоящей книги. В этом ее первое и основное достоинство. Но, далее, широкий синтез и богатство сопоставлений делают книгу интересной и ценной еще с другой стороны. Пред философом и моралистом она ставит ряд важнейших проблем, выходящих за пределы ее специального кругозора. Философски-ценные психологические гипотезы, старающиеся схватить сущность и происхождение неврозов, (как, напр., гипотеза Жанэ) в сопоставлении с такими методами лечения, как воздействие на подсознание посредством психоанализа, внушения и, так называемого, «морального воздействия» – подводят нас вплотную к проблеме философского и даже религиозно-философского понимания невроза, к тому, что можно было бы назвать метафизикой невроза. Автор, конечно, в эту область не переходит, он всюду остается психологом и психопатологом, но он прекрасно сознает наличность этих проблем, лежащих на границе его науки. Для нас именно они представляются особенно важными. Прежде всего неврозы суть настоящие болезни души , которые необъяснимы никакими анатомическими изменениями организма, как это установил еще Аксенфедьд (в противоположность некоторым другим психическим болезням, напр. эпилепсии). Сама душа есть их виновник и носитель и только посредством воздействия на душу их можно лечить. Физическое воздействие носит вспомогательный характер. Что же происходит с душою, когда она больна неврозом? В чем сущность невроза, объясняющая и охватывающая необычайное многообразие его странных проявлений? Наибольший философский интерес представляет не гипотеза Фрейда (невроз, как искаженная libido) и не гипотеза Адлера (невроз, как бессознательно «плутующая» воля к власти), а гипотеза П. Жанэ, согласно которой невроз есть потеря соприкосновения с реальностью или, как он выражается, потеря функции реальности. Функция восприятия реальности в ее полноте, воздействия на эту реальность, самозащиты от нее – есть функция, требующая наибольшего психического напряжения, самая ценная и самая трудная функция сознания. И вот невроз есть такое ослабление психического тока, при котором он не способен выполнять эту функцию высшего напряжения; он есть как бы некоторое угасание духа: по замечательному сравнению Жанэ лампочка накаливания при ослаблении тока показывает ряд качественно новых явлений – она уже не светит белым светом, а дает красное свечение и при дальнейшем ослаблении – прекращение световых явлений. И вот, странные симптомы неврозов представляют собою такие качественно многообразные проявления ослабленного «горения духа», так, например, субъективный поток образов, фантастические измышления, не стоящие ни в какой связи с реальностью (характерный для истерии) представляют собою меньшее напряжение духа и потому при ослаблении духа замещают собою «функцию реальности». Наименьшее напряжение психической энергии представляют бессознательно бессмысленные движения, моторные рефлексы, совершенно нецелесообразные и как бы окончательно порвавшие связь с реальностью. Они и являются наиболее характерным выражением невроза. Жанэ дает целую иерархическую скалу напряжений духовной энергии. На первом месте стоит «функция реальности» – самое ценное и самое трудное из проявлений духа. Только на третьем месте стоят умственные операции, касающиеся образов и идей, и на последнем месте – нескоординированные моторные рефлексы и нецелесообразные движения. Религиозно-философски здесь важно то, что невроз есть пребывание в иллюзии, потеря реальности и потеря в силу угасания духа. Завет Апостола: «Духа не угашайте» есть самая сильная защита от всякого невроза и крайняя противоположность всякой «одержимости», с ее иллюзиями, с ее небытием. Религиозная установка сознания требует трезвенности, бодрствования, пламенности и света духовного и отстранения всякой субъективной «прелести» и всяких субъективных измышлений. Это прежде всего онтологический реализм, требующий причастности к Присносущему. Поэтому истинная религиозная жизнь противоположна всякому неврозу и психозу и святые суть самые здоровые люди, обладавшие во всей полноте «функцией реальности», о чем свидетельствует их прозорливость, их понимание исторического момента, их пророческий дар и их постижение реальной индивидуальности. Можно было бы сказать, что только религиозный человек в настоящем смысле слова обладает «функцией реальности», ибо он имеет прикосновение к глубочайшему корню и основе всякой реальности, к самому Присносущему Бытию. Но если так, то само собою напрашивается мысль, что самое радикальное исцеление от всяческого невроза заключается в вере, религиозной жизни и аскетике, только на этом пути уничтожается всякая «одержимость», изгоняется беспокойный дух иллюзорных страхов и терзаний, присущих душе современного человека. Все это для религиозного человека есть самое знакомое и обычное заключение. Духовный отец есть для него прежде всего лекарь духа. Но вот что изумительно: современная наука и медицина, вместо прежнего взгляда на всякую религиозность, как на манию и психоз, начинают теперь приходить к заключению, что вера и религиозная жизнь суть самые мощные средства устроения души и исцеления духа. Такая точка зрения начинает все более и более распространяться среди психопатологов, особенно после появления в свете замечательной книги Вильяма Джемса – «Многообразие религиозного опыта», которая ясно показывает, что вера есть мощное и, быть может, единственное средство поднятия, усиления, и укрепления всех видов человеческой энергии. Еще знаменитый Шарко настаивал на исцеляющем значении веры. Наиболее ярко эта мысль выражена у Д-ра А. де Шамп, которого наш автор цитирует: «В душевной жизни нет феномена более мощного, как вера, и сильная воля не существует без веры...» «Необходимо признать, что религиозное обращение, представляющее собою переход от сомнения к вере, является самым надежным психотерапевтическим методом». Любопытно при этом, что наш автор выдерживает строгость научного метода, он вовсе не переходит сам в сферу религиозную и метафизическую, он только говорит нам: «Опыт показывает врачам, что нервные больные, искренно верующие, излечиваются скорее, чем другие» (Стр. 236–238). Чрезвычайно интересной представляется с этой точки зрения система Бернского профессора Дюбуа, основателя так назыв. психологической методы рационального убеждения. Основная мысль этого ученого очень проста: он устанавливает прямую связь современного нервного вырождения с потерей нравственного идеала. Для него идеализм есть средство исцеления. Когда читаешь Дюбуа и многих современных мастеров психоанализа, невольно встает в уме простое заключение, что неврозы являются наказанием за грех . Толстой как-то говорил, что всякая болезнь есть указание на то, что человек жил неправильно, в этом смысле психоневроз есть указание на то, что человек жил греховно. И когда психиатры требуют от больного более суровой и простой жизни, то они требуют того же, что утверждается во всякой аскетике. И в частности методы психоанализа и внушения прекрасно разработаны в религиозной аскетике, как христианской, так и индийской.