О таинственном Теле Господа нашего Иисуса Христа

Настоящий труд представляет собой перевод проповеднических произведений святителя Геннадия II (Георгия) Схолария (ок. 1400–1472, память его празднуется Греческой церковью 31 августа), патриарха Константинопольского, ученика и духовного сына св Марка Ефесского , одного из самых замечательных православных богословов, «последнего светозарного отблеска дивной Византии», по выражению переводчика его проповедей архим Амвросия (Погодина) Проповеди (омилии, слова) святителя Геннадия являются, в сущности, трактатами на различные богословские темы, будь то догматического, будь то нравственного характера. Все эти проповеди принадлежат к его «избранным» сочинениям, причем избрал их и переписал своей собственной рукой сам великий святитель. В «Прибавлении» к книге публикуется детальное исследование архим. Амвросия (Погодина) об истории формирования догмата Искупления и его восприятия в Западной и Восточной церквах. Для всех интересующихся историческими путями Православия. 1 . поскольку воздержанием в течение этих священных дней и нашими поучениями о нем вы приготовлены к Священной Трапезе, о, присутствующие, и с Божией помощью на 6-й день от сегодняшнего дня намереваетесь принять Тайну Евхаристии и причаститься Тела и Крови нашего Владыки, то я счел своим долгом направить, насколько Бог даст, ваш образ мыслей так, чтобы вы приступили не имея никакого сомнения и с глубокой верой, и в то же время поражаясь величию дела. Поскольку же существуют разные и разновидные подходы (мышления) относительно Тела Христова, именно – с точки зрения естества Его, с точки зрения Его славы, с точки зрения Его прославленности, или же с точки зрения Его как таинственного, – и каждое из положений, ввиду различия их, допускает подобающее разъяснение, то, оставив в стороне прочее, я все мое слово посвящу таинственной стороне Тела Христова. поскольку же существует тройной подход и относительно сего, с точки зрения вещества Тайны, с точки зрения достойного причащения Его и с точки зрения заботливого сохранения Его в себе, то целесообразно сегодня я буду беседовать о веществе Тайны, излагая вам истину и поясняя ее примерами, на основании которых посрамляются возражения неверных; потому что более, чем какое другое из чудес Христовых, это в особенности стало точкой преткновения для неверных: насколько оно и чудеснее других, настолько оно и больше подвергается неверию, как и для слышащих слово сначала показалось оно тяжким и стало поводом для соблазна. 1 2 . Действительно, все благоприятствовало нашему Владыке, и Он проходил путь неизреченного и превосходящего всякий ум Домостроительства, 2 уча и творя чудеса, и сея семена Истины, как относящиеся к области учения о вере, так и к области нравственности, и намечая Небесное и Божественное законоположение, говоря это тем, которые тогда имели возможность ему внимать, 3 посредством которых Он хотел с течением времени установить Свои законы во всей вселенной и сделать известными Его дела, чудесами же подтверждая слово истины для всех слышащих, из которых последним и величаишим чудом было возвращение Лазаря к этой жизни. А затем, вслед за этими прекрасными делами, наступило бешенство против Него иудеев, и крест, и, посредством него, знамение победы. Это же все предвидя и намереваясь перенести, и предсказывая и ускоряя исход событий – в то время как дела Его и слова справедливо заслуживали бы любовь к Нему и уважение, они, однако, возбудили ненависть к Нему, а лучше сказать – зависть в душах оных отчаянных людей, – и таким образом Он ускорил крест и смерть Свою как итоги в деле Его Домостроительства, как искупительные средства за общий наш грех и возмездие за него, каковой Он пришел разрешить человеколюбиво и вместе с этим справедливо; потому что все, что предшествовало сему, было по той же Его милости известными наставлениями для образа жизни верных и законами, могущими упорядочить человеческую жизнь. 3 . Итак, ввиду этого и сознавая в Себе, что Он уйдет от учеников, Он неким таинственным образом дает Себя им и, чрез них, нам. Не считайте, говорит Он, что и телесно вы когда-либо отделитесь от Меня или лишитесь этих словес жизни, которыми, присутствуя с вами, Я вас воскормлял; но Мое Тело неким новым и таинственным образом Я вам даю, как и Кровь Мою, Которая за вас и за весь мир вскоре имеет быть излиянной; и Я даю вам образ этого чудесного дела и влагаю в вас силу творить сие; потому что действие Моих слов пресуществит всякий хлеб и всякое вино в Мою Кровь и в Мое Тело, когда бы вы ни пожелали творить воспоминание обо Мне и иметь Меня, как присутствующего с вами и в вас и укрепляющего на всякое добро. Потому что чт ό могло бы быть более связующим, чем еда и питье? Итак, вкушая Мое Тело и пия Мою Кровь, как это д ό лжно ясть и пить, вы будете иметь вечную жизнь, став сообразными со Мною и, так сказать, со-телесными со Мною, став же способными путниками к оной жизни, идя по Моим следам, поскольку и Сам Я стал путником, Я – сущий Путь и Конец предельный. И для удостаивающихся быть причастниками Сего Тела и Сей Крови не будет страха заблудиться. И никто в своем пути не подвергнется опасности, будучи со Мною и имея Меня своим путеводителем. Причащающийся же таким образом возымеет своего путеводителя не извне, а изнутри советующего ему, чт ό следует делать: потому что он соединится со Мною, и сам во Мне пребудет, и Я с ним. Да не будет же для вас тяжким и невыносимым понятие причастия: потому что вам не д ό лжно страшиться того, что вы едите человеческую плоть и пьете кровь в том состоянии, как они доныне существовали и каковы они у Меня, – но как в хлебе и в вине вы имеете ясть и пить их, и видимая реальность хлеба и вина содержит невидимую реальность Тела и Крови: поскольку совершится пресуществление естества, дабы действовала в вас Тайна; так что внешняя Ее форма сохранится, дабы никакое чувство смятения не удержало вас от причащения. Итак, совершая это так не только по любви ко Мне, но и ради вашей пользы, памятуя Мое слово и жизнь Мою, вы, конечно, преуспеете в духовной жизни и в свое время удостоитесь оной будущей, к которой Я вас достаточно заранее подготовил. 4 . Такова цель Тайны, о, присутствующие, как возможно вкратце определить это величайшее и Божественнейшее Таинство. И ныне эта Таина совершает у причастников преуспеяние в жизни о Христе, и что производят для тела видимые элементы Таины (т. е. хлеб и вино), то таинственным и невидимым образом производит для души сущая в них сила Тела и Крови Христовой: потому что Тело Христово воскармливает и восполняет нашу душу, как хлеб производит это для тела, и как, будучи крещаемы, мы возрождаемся и вместо греховной жизни восприемлем благодатное бытие, и, помазавшись миром, утверждаемся в даре возрождения, и, будучи ознаменованы, мы укрепляемся к духовным подвигам, которые совершенно необходимы, чтобы духовно рожденные были в состоянии взять их на себя, так и необходимо, чтобы укрепленные были воскармливаемы и приобрели постоянство и возрастание в благодати, посредством Тайны Причащения. Потому что как естественная теплота тела израсходовала бы присущие ему соки, если бы только они не получали помощь от постоянного питания, и по этой причине пищей и питьем сохраняются элементы, составляющие внутренний организм, испорченные же теплом тела ткани пополняются и восстанавливаются, и без этого никак не было бы возможным, чтобы просуществовала жизнь человека, так и жар греха, изнутри поедая душу иссушением в ней сочности благочестия, привел бы ее совершенно к гибели, если бы только душа не восприяла сию Пищу, противостоящую разрушительной силе греха и восстанавливающую в нас духовные дары Божии и приумножающую их. Тело же Христово, в понятии тела являясь питающим, понятием же чистоты являясь очищающим и освящающим, ради соединения (человеческой души) с Божественным естеством, довлеющим образом дает нам духовное воскормленне; прекрасным же образом таким способом воскормляемые, мы возводимся (или: возвращаемся) к духовной чистоте и здравию, которого вкушение запретного плода тогда лишило нас. Потому что долженствовало, чтобы мы, по причине некоего телесного вкушения пищи отвергшие непорочность и оное здравие, неким телесным вкушением Пищи опять вернулись к оному здравию и прекрасно излечили подобное подобным, а противоположным – противоположное, и оба оные вкушения пищи были телесными: та, которая была в начале губительной, а Эта – спасительной, ныне и является средством, сохраняющим здравие и духовную жизнь, а та – гибелью; но от вкушения той пищи Бог отвращал, а к Этой – ныне побуждает и доставляет Ее; и оную ввел лукавый бес, а Эту Сын Божий не только советует вкушать, но и Служителем Ее стал, та была незаконно похищена, а к этой мы открыто приглашаемся: и оная источила яд нарушения заповеди Божией, а Эта скрывает в Себе неистощимое сокровище благ. Потому что святейшее Тело Христово, достойно вкушаемое, как говорит божественный Григорий, является щитом для борющихся, возвращением домой для странников; Оно укрепляет немощных, крепких радует, больных исцеляет, здоровие сохраняет; посредством Его мы становимся более способными к исправлению, более стойкими для перенесения трудов и тягот, более теплыми для любви, более сообразительными для стяжания знания, более склонными к послушанию, более восприимчивыми для действия в нас Таинств; как и противное все сему следует для тех, которые недостойно причащаются, потому что тогда становится «Трапеза перед ними в сеть и в воздаяние, и в соблазн» ( Пс.68:23 ), и иное сколько приключается им, как, пророчествуя о сей Трапезе, насчитывает Давид (там же), и – «еще брашну сущу во устах их, и гнев Божий взыде на ня» ( Пс.77:30–31 ). О, Таинство, всех таинств священнейшее, превосходящее даже Таинство Крещения: потому что посредством Крещения Владыка только согласно силе Своей вступает с нами в общение; а посредством Причащения делает нас участниками Своей природы! О, Чудо, превосходящее всякое чудо! О, пресуществление, весьма чудесное и сладостнейшее для просвещенных верою! 5 . Итак, нет ничего затруднительного, ни невозможного, чтобы Первая Причина всего, когда бы пожелала, возмогла сделать нечто помимо установленного Ею в природе порядка вещей, что мы называем – совершением чуда; иногда случается самой природе нечто такое произвести от себя, а иногда – уступить. Потому что всякое естественное изменение, будь то рождение, будь то возрастание, будь то изменение, происходит или по законам природы, или же помимо их (или: вопреки им), как это представляется философу: как это происходит с тем, что созревает в свое время, или же созревает не в свое время, и как приходящее в здравое состояние от болезней в определенный срок, или до этого, или после сего, и то, что совершается по законам природы, нисколько нас не удивляет, а только то, что происходит помимо (или: вопреки) законов природы, это нас удивляет. Из числа же чудес, совершаемых и совершенных Свыше, это чудо, конечно, является наибольшим: потому что это Таинство, заключающее в себе известную перемену одного существа в другое, совершающееся в одно мгновенье, превосходит всякое изменение, совершающееся по законам природы, как и помимо законов природы. Но теперь, оставив в стороне естественные перемены, к которым – хотя это и редко бывает в природе – тесно примыкают и некоторые перемены, происходящие помимо законов природы, сосредоточим наше внимание на тех чудесах, которые совершил Бог . Так, Бог без лекарства освобождал от горячки и иных заболеваний, как, например, исцелил Петрову тещу, слугу сотника и иных многих; и сгустил Он воздух для дождя, в то время когда не предшествовало никакой естественной причины для того, чтобы выпал ливень, как это Он раньше сделал чрез Самуила и Илию; но во всем этом только порядок и способ природы Он изменил; делает же то, что и каждый день могло бы произойти, хотя и не тем же самым путем. Опять же, Он воскрешал мертвых, как, например, Лазаря, и очи отверзал слепых, однако во всех этих случаях Он только исключал общий порядок естества, и не столько в отношении существующего положения вещей, сколько в отношении того, в ком это произошло, именно – в определенном данном случае: так и сама природа производит жизнь, но не в мертвеце, и снабжает чувством зрения, но не того, у кого совершенно ослепли глаза. Опять же, Он чрез Иисуса Навина остановил солнце, 4 и человеческое тело прославляет от самого себя, 5 и делает то, что одна субстанция проходит через другую, 6 – что принадлежит величайшему порядку чудес Божиих, как никоим образом не могущее произойти от природы. Но предлежащая Тайна превосходит и это: потому что там Он только останавливает солнце, но не производит вместе с этим и передвижение его и не находится под вопросом, быть ли ему или не быть; а здесь – делает Тело хлебом, но и Тело без соответствующих ему составных элементов и составные части хлеба сохраняет без присущей им сущности, и сущность, составленную из иных составных элементов, сочетает с составляющими элементами, соответствующими другой сущности. О, величайшее чудо и превышающее всякое слово! – снова скажу. Но я должен это чудо сравнить с иным чудом, именно, с тем чудом, что Бог человеческое естество сочетал с Божественным Лицом, 7 не в том смысле, как тело сочетается с душою, когда каждое из них сохраняет свое собственное наименование (потомучто ни душа не называется «телом», ни тело – «душою»), 8 но соединяет два естества по Лицу (т. е. в одном Лице), так чтобы Бог стал человеком, а человек стал Богом. Но и этого чуда Тайна Евхаристии чудеснее: потому что там ни одно из двух естеств не переходит одно в другое; здесь же сотворенное (т. е. хлеб) пресуществляется в Творца посредством Его Тела, и пресуществившееся существо хлеба становится Телом Божиим, становясь Телом Христовым. 6 . Итак, по этой причине большим всех Божиих чудес является пресуществление хлеба во Владычнее Тело, но для взирающего на Божию силу оно не представляется невозможным; потому что не следует полагать, что Бог ничего не может сделать помимо естественного порядка вещей, Кому и естество и порядок повинуются, и тем более, что можно видеть, что иногда и само естество переходит свои границы. Также не следует думать о Боге, что Он может сделать нечто, что представляется легким из числа чудес, а в отношении большего и более трудного присуждать Ему бессилие, Ему, могущество Которого неограниченно и одного порядка с Его волей; потому что если Он, как вышележащая Причина, преступает порядок в различных покорных Ему элементах, то почему бы не мог Он преступить его в этой вещи, если бы пожелал? Если сущий Творец природы не находится в рабстве порядку ее, то почему бы, если бы пожелал, не мог бы и самое естество пресуществить (т. е. из одного в другое). Потому что как для некоей тварной силы даже и чудеса, принадлежащие к последнему (легчайшему) порядку, совершенно не под силу совершить, так и (напротив) Превосходству безграничной силы свойственно, когда бы пожелало, совершить и максимальное чудо, и задумать, и осуществить, и не испытывать препятствия к достижению какой угодно высоты. Что могло бы быть трудного для Того, Кто все установил, распорядиться по Своему усмотрению какой-либо частичной природой, как пожелает это? Поэтому Бог пресекает горячку при помощи врачебных искусств и естественным путем, потому что от Него и искусство (науки), и природа возымели силу действовать, поскольку всякая способность вложена в них Оттуда; но иногда Он прекращает горячку, не пользуясь ни естественным путем, ни врачебным искусством, а той же силой, которой и жизнь вдыхает в мертвого, которую природа поддерживает только в живом человеке. Кроме того, тело, по своей природе тяжеловесное и земное, освободив от присущей ему по естеству тяжеловесности и смертности, Он провел чрез затворенные двери и вознес в небесные пределы, и телесность и духовность объединил в одно состояние, так, чтобы то же самое тело было воистину телом человека и, однако, было телом духовным и словно проходящим через плотные субстанции, уступающие Божественной силе, как порой иногда простые материи проходят через плотные материи, когда это совершает сила человеческих рук. 7 . Но относительно Божиих чудес достаточно было сказать столько, сколько это касалось поставленной нами темы, а теперь, сосредоточившись только на самом Таинстве Евхаристии, снова взявшись за предлежащий предмет, мы утверждаем, что для Божией силы просто оно отнюдь не невозможно, и каждой из трудностей (этого вопроса), которыми некоторые были приведены в неверие в Таинство, легко может противостать человеческий разум, хотя эту Тайну следует принять на веру и крепко ее держаться. Так, относительно того, как может произойти мгновенное пресуществление элементов, совершаемое безграничной Божественной силой, отвечаем: Безграничная Божия сила во мгновение может двигать величайшие из предметов, как это видится философу; так, производящая все Божия сила не бессильна была бы в одно мгновенье времени совершить и пресуществление. Поражающемуся же тому, что может произойти перемена существа в вещах, Божественное Писание и сама природа представляют много подобных примеров. Так, например, существует природа воды, в которую вложенное дерево спустя недолгое время превращается в природу камня (т. е. окаменеет); если же в животе и желудке живого существа ежедневно питательная сущность пищи после ее переваривания и обращения в живительные соки путем кровообращения питает весь организм и служит его возрастанию, то что же? Ужели и это не представляется чудесным для неверующих? Ведь они не не верят, что хлеб в них самих обращается в их тело, но только против Таинства Евхаристии возбуждают неверие; если же сатана, искушая Христа, сказал: «Рцы, да камения сия хлебы будут, аще Бог еси», 9 как ясно сознающий, что Божия сила может в мгновенье совершить это, если пожелает, то говорящий, что Бог не может превратить хлеб в человеческую плоть – что и сама природа производит (в органах питания) в течение определенного времени, – не заблуждается ли хуже самого искусителя, который является отцом лжи? Сила, совершающая ныне чудо (Евхаристии), некогда жену Лота внезапно обратившая в столб соли, 10 вразумляет не хотящих веровать повелевающему Богу; она же превратила Моисеев жезл в змею и из змеи снова в жезл; 11 она же в Кане обратила воду в вино; 12 и она же в последующее время обращает плоть живого организма в плод (т. е. в хлеб) и после пресуществления этот плод опять отдает плоти (причастников). 8 . Но после того, как они уступят, что перемена существа в этом Таинстве не является совершенно невозможной, то опять же они нападают на него с точки зрения количества. 13 Потому что когда существо хлеба пресуществляется в Тело, то, чтобы соответствующие ему элементы хлеба оставались вне своего предмета, хотя и являясь выше естества, однако не превосходит возможности разумения ума: потому что, конечно, невозможно, чтобы в предмете не существовали отвечающие ему составные элементы (и это вытекает из самого понятия соответствующих элементов), 14 тем не менее, нечто такое мы можем себе вообразить и силою ума отделить от предмета соответствующий ему элемент, каковым методом и понятие целого мы собираем в одно, отделяя от частичных элементов. А то, что доступно силе нашего ума, во всяком случае доступно и силе Величайшего Первого Ума, Который то, что задумает, это вместе с этим самой реальностью соделает. Однако имеется и нечто другое: говорят, в этом Таинстве, что превосходит не только естество, но также и самую возможность разумения нашего ума, именно: что в малейшем количестве видимого хлеба, веруется, находится весь Христос. Однако и такое возражение не лишает это чудо убедительности; потому что в этой Священной Жертве Тело Христово не пребывает физически, но только таинственно, и посему не пребывает в ней ни как под покровом шатра в некоем месте, ни в собственных размерах подлинного Тела, но только – в размерах хлеба, отсюда, так как существо само по себе и как долго является существом, не занимает и не требует места, если только не находится в размерах тела, то на этом основании следует, что в этой Тайне Тело Христово не требует и не занимает большего места, чем сколько это требуют и занимают размеры хлеба, под которыми скрывается существо Тела. Не веровать же касательно сего не следует, когда многие иные вещи в природе устраняют почти то же самое недоумение: так, человеческая душа вся находится во всем теле, и вся – в каждом члене тела, и ту же имеет природу как в одной части, так и во всем теле, и ту же величину имеет в младенце, как и в теле великана; если же и долженствует представить себе, что у души имеется некоторая величина, однако от увеличения или уменьшения тела, или отсечения какого-нибудь из его членов душа не испытывает ни возрастания, ни уменьшения и не подвергается какому-либо рассечению. Однако, хотя это весьма истинно и всеми эллинскими мудрыми людьми, как и всеми священными учителями (Церкви) таким образом мыслится, все же это ясно не поддается уму, как постижимы для ума более ясные и более доступные положения. Как же мы измеряем взором величину башни или горы при помощи малейшего глаза, запечатлевая в себе вид такой большой величины? Потому что как-то в душе мысленно восприемлется вид этой башни, и хотя она в действительности материальна, однако духовно пребывает во взоре, и посредством сего внутреннего духовного вида мы производим сравнение ее внешней величины. Как можно объяснить это, хотя это так и есть в действительности? Так и в малейшем зеркале видя отражения величайших предметов, мы едва можем понять, как это происходит. 9 . К тому же, как говорят неверующие в Таинство, невозможно, чтобы таинственное Тело Христово, будучи рассечено на частицы, пребывало бы невредимым и чтобы каждая частица была бы целое и совершенное Тело Христово. Но наша вера и это возвещает, именно чудо, подобное иным поразительным чудесам этой Таины, многими же уподоблениями подтверждаемое и в особенности самим понятием Таинства. Потому что оное разделение и рассечение не достигает Тела Христова, но происходит в отдельных размерах количества (освящаемого хлеба), под которыми после оного пресуществления скрывается Тело Христово. Как и когда разобьется зеркало, при этом не ломается и отражение видимого в нем предмета: но в каждом отдельном кусочке наблюдается тот же самый вид. И когда разрезываемое тело животного разделяется на отдельные куски, вся чувственная душа 15 животного пребывает в этих кусках, как это представляется философу. И человеческая душа вся находится в каждой части тела и не рассекается вместе с отсекаемой его частью; и также в каждой части чувственной плоти сохраняется субстанция (сущность, бытие) плоти, и всякая часть хлеба является хлебом. Таким образом, вот, и каждая частица Тела Христова является целым Телом Христовым, а то, чего в оных уподоблениях недостает, Божия сила восполняет в Таинстве. Скажу же, что часть хлеба (употребляемая для Евхаристии) должна быть такой величины, чтобы могла сохранить в себе само понятие хлеба, иначе она не пресуществится в существо Плоти: потому что если она будет разделена на совершенные крошки, то уже не сохраняется понятие предмета, точно так, как и утеряно понятие хлеба. 10 . Пребывает же Тело Христово и на небе, и на земле, и на каждом жертвеннике единое и тождественное в числе, и из числа многих в этом Таинстве чудес, как было сказано, это превосходит всякое удивление и исполнено величайшей трудности (разуметь его). Так, в силу различных положений вещей возможно, чтобы то же самое было во многих местах, как, например, наша душа, которая согласно своей природе находится в том же месте, где и телесно мы находимся, в то же самое время пребывая в качестве идеи 16 и энтелехии; 17 согласно же состоянию любви и предрасположению, она – там, где предмет ее любви, как сказано: «Идеже есть сокровище ваше, ту будет и сердце ваше»; 18 и еще: «Наше житие на небесех есть», сказал божественный апостол. 19 Итак, если бы говорилось, что в том же духе и Тело Христово обретается в различных местах, то это отнюдь не представляло бы трудности представить себе; но так как мы веруем, что тождественное и единое числом Тело Христово полностью единое пребывает в различных местах, то это кажется совершенно невозможным по закону природы, однако мы, не допуская сомнения, веруем, что дело обстоит именно таким образом, следуя словам боговдохновенных мужей, и убеждаем пытливость ума примерами и рассуждениями. Так, всякое существующее в некоем месте (в пространстве) тело, само и целое соизмеряется по отношению к данному месту, и части его передаются в части пространства, и в силу посредствующего своего количества оно пребывает в пространстве: потому что совершенно соответствует количеству находиться в определенном месте, следовательно – и существу, которого является это количество, и, на основании сего, соответствует, чтобы тело было только там, где находятся его количества и размеры; невозможно же, чтобы то же самое количество соизмерялось в то же самое время по отношению ко многим местам. 20 В отношении же Тела Христова дело не обстоит таким же образом: потому что Оно находится в определенном месте в силу посредствующего и раньше существующего в хлебе количества; если же и свое количество Пресвятого Тела неразделимо с ним находится, то, следовательно, в силу посредствующего существа его, которое без своего количества не может существовать. Итак, поскольку ничего не препятствует, чтобы были многие количества хлебов на многих жертвенниках, то отсюда вытекает, что и Тело Христово, то же самое числом во многих находящихся на своих количествах, силою посредствующих тех количеств может находиться во многих местах. Это же можно показать и на примерах нашей души, которая, вследствие того, что сама по себе не имеет количества, которым бы соизмерялась в отношении охватывающего ее тела, находится и во всем теле, и в каждой из его частей; то же (можно показать) еще и на примере слова, которое, то же самое и единое числом, может быть внутренним (т. е. не высказанным, а остающимся в области мысли) и произнесенным, и слышным, и написанным; будучи же произнесенным, единым и тем же, оно восприемлется многими слушателями; то же (это можно показать) и на примере солнечного света, который освещает и вне дома, и внутри дома, и, проникая через окно, освещает внутренность его, все время будучи тем же самым, и ни от себя, и ни от солнца не отделяясь; но и вид пребывает во всех индивидуальных атомах, где бы они ни были, сущим единым числом. 11 . И многими таковыми примерами мы можем убедить недоумение ума, но надлежит с верою, без сомнения таким образом мыслить и, только ею утвердившись, прочее счесть за нечто второстепенное: потому что Тайне и Чудесности, которая превосходит все чудесное, какое слово человеческое воздаст должное, или какой пример из природных явлений будет ей подходящим образом соответствовать? Но я не могу, говорит, убедиться, потому что эти примеры и эти заключения предполагают уже наличие веры; а я нуждаюсь в доказательстве, веровать же в это никак не могу. – (А я на это скажу:) но ты, если бы пожелал, мог бы веровать: потому что вера является добровольным согласием души; а если не желаешь, то уже иное положение. Если ты имеешь нежелание, то ты не поверишь и говорящему, что железо происходит из земли, возможно, далеко находясь от такого места, где оно обрабатывается, и не имея его перед своими глазами; не поверишь также, что из некоего, напоминающего пепел, вещества производится стекло, – потому что ты не присутствовал когда-либо, когда это происходило, и не ощутил это при помощи телесных чувств; и так обстоит дело и в отношении иного. Я же покажу тебе, что во многое ты веришь, чего видеть не можешь. Ты веришь, что твое тело состоит из четырех стихий, но не видишь самый процесс составления их. Ты веришь, что у тебя были такой-то прадед и прапрадед, но ты их не видел. Ты веришь, что океан опоясывает землю? Ты веришь говорящему, что бывает солнечное затмение полное или наполовину, что происходит в определенные дни и часы, но ты не видел этого, или пока еще не увидел. Если же ты оказываешь веру повествующим тебе это, то насколько же более достоин доверия, чем люди, рассказывающие это, БОГ, говорящий: «Сие есть Тело Мое» и «Сия есть Кровь Моя»? 12 . Но я сомневаюсь, говорит, в относительности истинности Рекшего это и относительно Его Божественности. – Но ты, человек, действительно ослеп, сомневаясь относительно вещей совершенно ясных. Ярче солнца свидетельствуют об истинности Рекшего это и Его Божества пророчества о Нем священных пророков, древних оракулов, Сивиллы, 21 всех мудрецов, всех прорицателей, по Домостроительству сего Божиему, задолго благоговейно предвозвестивших оное величайшее и спасительное изменение естества к лучшему состоянию, дабы твое непростительное неверие было осуждено; чудеса, предшествовавшие Его Рождеству и Явлению, жизнь Его, превосходящая человека, высочайшее и небесное и поистине Божественное законоположение, предсказания Его, все сбывшиеся на деле, оные превосходящие природу чудотворения, добровольная смерть, чудеса, сопровождавшие ее, и после нее все великолепие (Воскресения Его), непоколебимость учеников, поистине великая, если она проистекала на основании их веры и являла великое доказательство осознанной ими Истины относительно Христа; б ό льшая же, если она происходила на основании Его благодати, уже не присутствовавшего с ними телесно, как это было раньше, но невидимо с небес влагавшего ее в них; подвиги апостолов, которые они совершали ради Него, житие их, ни в чем не уступающее прекрасным учениям и примерам Учителя, опасности, перенесенные ими с таким рвением ради Истины и для спасения мира, чудеса, совершенные ими, и чудеса, которые их сохраняли (в опасностях); кровь мучеников и чудеса их; светлое обращение всех концов мира от заблуждения в истинную веру о Боге; крушение суеверия, владевшего в мире в течение столь долгого времени, имевшего стольких тиранов и властителей поборниками его и опекунами; и после сего установление Церкви, в которой изобильно процветает все святое и достойное, и духовное и которая создана по образу благоустройства, сущего на небесах. И к чему насчитывать очевидные доказательства Божества Христова, которые бесчисленны по множеству и величайши по могуществу? 13 . И посему сомнения относительно сего Таинства и вместе с ним иных Божественных и священных Таинств, как и в отношении (всей) совершенной веры, мы оставим неверующим и еретикам, а лучше сказать – помолимся о том, чтобы луч Истины озарил их; а сами мы, причаливая в тихую Пристань, утверждаясь в Жизни, в Свете, в Истине, на Пути, ведущем ко спасению, я хочу сказать – утверждаясь в нашем Владыке, за все то, чем Он нас облагодетельствовал, исповедуя это, воздадим Ему благодарностью; а ныне принесем Ему также благодарение за Сию духовную Трапезу, в силу Которой пребывающую в нас теплоту благодати Он приумножает поистине с великим прибавлением; угасающую же по причине греховности снова возжигает в нас; и ослабевшую побуждает и укрепляет; и будем твердо, не допуская сомнений, веровать так, как наша Мать, Христова Церковь , учит о Сем Таинстве, т. е. что в Этом таинственном Теле воистину присутствует Сам Христос, под соответствующими элементами хлеба скрываемый, и (в Таинстве Евхаристии) пребывает целым Сам Он, Кто был рожден от Блаженной Девы, и тогда на кресте, а ныне – на небе; и будем приступать со всей старательностью, чтобы непрестанно нам быть воскормляемым Этим поистине Небесным Хлебом, Который прекрасно предызобразила оная манна, 22 и быть воскормленными так, чтобы напитаться, а не для того, чтобы сгореть; потому что Он – огонь, воистину сжигающий 23 – для недостойно причищающихся Ему и, по словам апостола, – пища больше в осуждение, чем в оправдание. 24 В Иуду, после того как он принял Оную Пищу, вошел сатана; 25 и Озия, принося жертву не так, как это подобало, заболел проказой; 26 и Оза был поражен от Бога за то, что осмелился недостойно коснуться ковчега; 27 и древо, от которого вкусив, Первый Человек умер, было Древом Жизни, но из-за непослушания (Адама и Евы заповеди Божией) стало причиной смерти для вкусившего; и лекарство Галена, 28 которое помогает, когда дается с пользой, не оказывает пользу умирающему, который в этом лекарстве и в пользе, заключающейся в нем, и не нуждается, и, может быть, оно даже повредит ему. 14 . Итак, то, что было сказано об этом Священнейшем Таинстве, пусть будет достаточным ныне. Перейдем же ныне и мы к чуду воскрешения Лазаря не только как созерцатели события, но и как свидетели силы Чудотворца и заложенного в этом чуде смысла: потому что мы увидим нашего Иисуса и Владыку, приходящего к гробнице друга, четвертый день уже проводящего в ней и уже испускающего запах тления; увидим Марию, призываемую сестрой ее к встрече Владыки, и встречающую Его, и горько плачущую и припадающую к ногам Его; увидим Иисуса, умеренно плачущего и скорбящего, или как сострадающего злополучности человеческого естества, или как нашего Законодавца, научающего нас умеренности в слезах в отношении покойников, – и немного времени спустя воскрешающего Лазаря молитвой и гласом, призывающим с властью, с одной стороны, для того, чтобы показать пользу, бывающую от молитвы, а с другой стороны, дабы явить силу Своего Божества; увидим Лазаря, восстающего на призыв, обвязанного погребальными пеленами, с закрытыми глазами, с запахом тления, и, наконец, приобщенного к совозлежащим (на вечери) с Иисусом; увидим иудеев, взволнованных чудом и считающих, что это им нанесло смертельный удар, потому что величием этого чуда Он уже ясно показал, что Он – Бог , и вместо того, чтобы уверовать в Него, они устремились к убиению Начальника жизни, и в награду Ему за воскрешение иных присудили Его к смерти и, будучи не в состоянии осуществить это без клеветы, они внушают народу подозрение в том, что Христос желает захватить власть, и возбуждают страх перед римлянами и перед угрозой, что город будет разрушен, желая этим хитростью похитить народные голоса. Мы увидим нашего Иисуса, таким образом ускорившего Свое задолго подготовляющееся Страдание, при ясных явлениях Своего Божества; 29 затем Он снова удаляется, дабы Страсти Его не опередили оное царское торжественное шествие, и встречу Его с вайями (с пальмовыми ветвями), и восклицания детей, что все должно было произойти при Его входе во град (Иерусалим), как это и предвозгласили пророки, и не воспрепятствуема была оная священная Вечеря, о которой мы вам ныне держали слово, и оная чудесная умывальница, 30 наставница смирения и любви, и последнее увещание ученикам, и все то, что имело совершиться перед смертью , представляющее подтверждение Его великой славе, а лучше сказать – нашей славе и спасению. Итак, дабы это все не нарушилось, если бы Христос большей смелостью вызвал к Себе более ожесточенное зверство злого синедриона, который и еще более бесстыдно нанес бы Ему смерть, мы уже не увидим Его открыто ходящим, но – обитающим близ пустыни вместе со Своими учениками. 15 . Кто, о, присутствующие, станет отчаиваться в своем спасении, имея Такого Владыку? Кто пребудет мертвым, не так, как дочь Иаира, и не так, как сын вдовы, совсем недавно вкусившие смерть, но как четверодневный, т. е. долгое время бывший мертвым, в течение четырех времен года носящий в себе вместе с греховностью распространяющуюся смерть, и связанный по рукам и по ногам многими грехами, т. е. силы, производящие добро, имея скованными 31 злыми поступками и навыками, духовное же зрение имея затемненным сознательным неведением должного и испуская смрад греховности? Итак, кто, даже будучи таковым, потеряет надежду на спасение, видя все это? 32 Потому что не только телесные болезни останавливает Владыка наш, но и с гораздо большей готовностью отпускает грехи: так, Он отъемлет душевную болезнь расслабленного, прежде чем приступить к излечению тела. Потому что прежде Он сказал: «Отпускаются тебе грехи»; а затем: «Возьми одр твой, и ходи». 33 Итак, деятельной добродетелью призовем богозрение, поспешив, как там – Мария и Марфа, и выйдем навстречу нашему Владыке, Который, по Своему величайшему человеколюбию, спешит для того, чтобы нас воскресить; и если только мы приготовим себя и «предварим лице Его во исповедании» 34 и в плаче, то мы привлечем сострадание к нам Владыки и Врача; и если мы так сделаем, Он воскресит нашего Лазаря, т. е. мертвый и испускающий запах тления наш ум, и сделает его одним из совозлежаших с Ним и сопирующих; и более того – сделает нас причастниками Своего священного Тела и Крови, и сотворит, чтобы мы преуспели в духовной жизни, не только освобождая нас от вины во грехах, но и прилагая благодать к благодати. Слава милосердию Его во веки. Аминь. 35 По свидетельству автора, эта речь была произнесена в пятницу на 6-й неделе Великого поста. Св. Георгий Схоларий свидетельствует – если эта запись не апокрифична, – что эта речь была произнесена пред императором и сенатом и знатнейшими гражданами города, которые за эту речь воздали тогда большую благодарность Господу «и нам, смиренным рабам Его». Minge. PG. Т. 160. Col. 3760. У Миня также приводится «Его же (т. е. св. Георгия Схолария) краткая беседа о Теле и Крови Христовой», которая, по мнению Mnsr. Жюжи (см. его статью о св. Георгии Схоларий в Dictionnaire de Théologie Catholique. T. 14/2), является апокрифичной, с чем можно совершенно согласиться. Она ничего нового не дает, вкратце предлагает основные мысли об Евхаристии, высказанные в вышеприведенной омилии: «О таинственном Теле Господа нашего Иисуса Христа». Приводить ее, по нашему мнению, не имеет смысла. Ин.6:60–61 . Домостроительство – Божественный план спасения людей, осуществленный Христом. Т. е. апостолам. Нав.10:12 . Имеется в виду воскресшее тело Спасителя. Имеется в виду, когда воскресший Спаситель вошел к Своим ученикам через запертые двери. Имеется в виду Воплощение Христово, когда две природы – Божественная и человеческая – сошлись в одном Лице. Скобки принадлежат оригиналу. Мф.4:3 ; Лк.4:4 . Быт.19:26 . Исх.4:2 сл. Ин.2:3 сл. Здесь употребляется отвлеченное, философское понятие «количества»: «Это – понятие о существовании частей внутри целого, понимаемое в абстракции от особой природы частей или целого». См.: Dictionary of Philosophy and Psychology 1902. V. 2. P 409–410. Весь дальнейший текст здесь очень труден для понимания. Скобки в оригинале. «Чувственная душа животного», в отличие от «духовной» или «умной» души человека, согласно эллинской философии. «Идея» как нечто реальное и само по себе существующее, наподобие образца для всех отдельных форм. Это – учение древних философов, в особенности Платона. Энтелехия – полное раскрытие внутри заложенной цели, т. е. законченная (полная) действительность, осуществленность. Мф.6:21 . Флп.3:20 . Т. е. чтобы то же самое количество одного тела (предмета) одновременно находилось во многих местах. См. прим. 1 на с. 319 в следующей омилии. Исх.16 ; Числ.11 ; Нав.5 ; Ин.6:31 . Евр.12:29 . 1Кор.11:27–30 . Лк.22:3 ; Ин.13:27 . 2Пар.26:21 . 1Пар.13:9–10 . Клавдий Гален – один из величайших врачей древности (130–200). «Иера Галена» служит названием для многих лекарств в греческой фармакологии. См.: Lampe G. W. H. A Patristic Greek Lexicon. Oxford, 1961. P. 365. Латин. пер.: «Не без ясных явлений». Умывальный таз, при помощи которого Господь на Тайной вечере умыл ноги Своих учеников. Оригинал: «препятствуемыми». Т. е. видя, что Христос воскресил мертвых, даже если они, как Лазарь, были мертвы в течении долгого времени. Мк.2:5,9 . Пс.94:2 . Эта проповедь святителя Геннадия была переведена на латинский язык известным латинским богословом Евсевием Ренодо (Renaudot) и издана в Париже в 1709 г.: Gennadii, patriarchae Constantinopolitani, Homiliae de Sacramento eucharistiae. Она была переиздана у Миня (PG. Т. 160. Col. 352–373).