Древнееврейский глагол бара "сотворил": опыт богословской интерпретации

В 2005 г. в журнале “Альфа и Омега” была опубликована наша статья, посвященная Шестодневу 1 и рассматривающая 1-ю главу книги Бытия как в самом широком контексте ветхозаветных текстов, так и в перспективе новозаветного повествования. Однако за пределами нашего рассмотрения осталось еще несколько важных тем, которые никак невозможно обойти молчанием, говоря о сотворении мира. В первую очередь это сам глагол бара «сотворил». Даже в учебнике по закону Божиему можно прочитать, что этот глагол следует отличать от других глаголов, указывающих на творческую или созидательную деятельность (евр. аса "сделал", яцар «произвел» и др.). И действительно, глагол бара , который в Ветхом Завете встречается более сорока раз, никогда не указывает на действие, совершаемое человеком, но всегда относится только к Богу. То есть всякий раз, когда сказуемое выражено глаголом бара , в качестве подлежащего будет выступать либо слово Бог , либо Господь . Принято считать, что библейское богословие не достигает терминологической строгости. И мы сами в нашей статье, посвященной Шестодневу, постоянно отмечали многозначность и смысловую вариативность библейской лексики. На этом фоне не может не вызывать удивление то устойчивое употребление глагола бара , которое обнаруживается в разных книгах, принадлежащих различным библейским авторам. Эта особенность послужила поводом для богословского осмысления глагола бара как указывающего на исключительное и только Богу свойственное творение из ничего. В Шестодневе ( Быт 1 ) глагол бара появляется трижды и всякий раз, когда речь идет о творении чего-то принципиально нового, того, что не может быть выведено из предшествующего, но требует специального творческого импульса: во-первых, в первый день, когда говорится о творении материального мира: в начале сотворил Бог небо и землю ( Быт 1:1 ); во-вторых, в пятый день, когда появляются на свет первые живые существа: и сотворил Бог рыб больших и всякую душу животных пресмыкающихся ( Быт 1:21 ) и, наконец, в шестой, когда сообщается о творении человека: и сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их ( Быт 1:27 ) – в этом месте глагол бара повторяется целых три раза, чем опять же подчеркивается совершенно особое место человека в ряду прочих творений (о символическом языке чисел и особом значении числовых отношений см. упомянутую статью). Итак, в каждом случае глагол бара фиксирует новый иерархический уровень, новую стадию творения. В этой перспективе очень выразительным представляется появление этого глагола в 50 псалме: сердце чисто созижди (евр. бара ) во мне, Боже . Что значит “чистое сердце”, разъясняется в параллельном полустихе: дух прав обнови во утробе моей . Итак, чистое сердце – это правый, непоколебимый Дух Божий, который Давид просит сотворить ( бара ) в нем. Здесь появление глагола бара , указывающего на творение из ничего, оправдано по крайней мере с двух позиций. Во-первых, психологически: Давид согрешил (по преданию, этот псалом был написан после того, как пророк Нафан обличил его за то, что он взял в жены Вирсавию, отправив на смерть ее мужа Урию), у него нет никаких заслуг, он лишен всякого дерзновения, все его упование лишь на милость и бесконечную благость Божию, и он просит, чтобы Господь даром, “из ничего” восстановил в нем силу Своего Духа. С другой стороны, глагол бара указывает на то, что чистота сердца, то есть благодать Духа, не выводима из природы человека, это новая ступень в иерархии бытия – святость, соединяющая творение и Творца. Таким образом, глаголом бара отмечаются четыре уровня бытия: мир неживой природы, который творится в течение четырех дней (1, 2, 3, 4); мир живых существ, на создание которого уходит два дня (5, 6); человек, сотворенный за один день (6); и в завершение – святость, которая приобщает к вневременному. И снова наше внимание обращает на себя строгий порядок и гармония чисел, на сей раз в виде убывающей прогрессии. Следует делать различие между богословской интерпретацией глагола бара и его этимологией. Этимологически в глаголе бара объединяется целый спектр значений. Во-первых, он сближается с еврейским глаголом барар «выделять, вычленять, отделять». Бог творит, то есть вычленяет мир из небытия, и затем вся картина творения (по крайней мере, мира физического) представляется как последовательное разделение и отделение одного от другого: в первый день – света от тьмы, во второй – вод нижних от верхних, в третий день воды нижние разделяются на моря, наконец, в день четвертый появлением светил временной континуум членится на дни, годы и сроки. Творение каждого дня заканчивается словами “и был вечер, и было утро…”, но слово вечер , по-еврейски эрэв , происходит от глагола арав «сме­шивать», а утро , еврейское бокэр , – от глагола бакар «различать, распознавать». Таким образом, если наше ухо достаточно чутко к подобного рода наблюдениям, то и здесь (то есть в завершении каждого дня) мы можем расслышать указание на преодоление смешения и нерасчлененности. Глагол хивдил «отделил» входит в число наиболее частотных слов Шестоднева и встречается в нем 5 раз. Разделение – это первое, что отмечает Иисус сын Сирахов, говоря о творении: И от сотворения их (то есть начальных дел Божиих) Он разделил части их ( Сир 16:26 ). Далее однокоренной с глаголом бара глагол хиври (каузатив­ная форма от того же корня) имеет значение «кормить, питать» (см. 1Цар 2:29 ), а прилагательное бари «быть тучным, упитанным, здоровым». Господь не только вычленяет, выводит мир из небытия и приводит его в бытие, но и питает его, то есть не оставляет его Своим благим Промыслом. Сразу по сотворении живых существ и человека Бог дает указания относительно пищи. И сказал Бог: вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя; – вам сие будет в пищу; а всем зверям земным, и всем птицам небесным, и всякому гаду, пресмыкающемуся по земле, в котором душа живая, дал Я всю зелень травную в пищу ( Быт 1:29 ). Все эти предписания помещены непосредственно в Шесто­днев, то есть составляют неотъемлемую часть повествования о творении. Образ Бога, заботящегося о пропитании Своих творений, постоянно обнаруживается на страницах Библии . Очи всех уповают на Тебя, И Ты даешь им пищу их в свое время; Открываешь руку Твою И насыщаешь все живущее по благоволению ( Пс 144:15–16 ). Он приготовляет ворону корм его ( Иов 38:41 ), и не оставляет даже птенцов: Он <…> дает скоту пищу его И птенцам ворона, взывающим к Нему ( Пс 146:8–9 ). В наиболее общем виде этот аспект творения представлен в уже известном нам креационистском фрагменте книги Иисуса сына Сирахова: Навек устроил Он дела Свои, И начала их – в роды их. Они не алчут , не утомляются И не прекращают своих действий ( Сир 16:27 ). Наконец, глагол бара родственен со словом брит «завет, союз» (дословно «сечево», “заключить завет” по-еврейски карат брит дословно «рассечь сечево»). Завет – союз Бога и человека – стоит в центре творения. Бог – Творец, и Он же Бог верный, Который хранит завет ( Втор 7:9 ). Всякий раз, когда заключается или обновляется Завет, обновляется все творение, что с очевидностью раскрывается в актуализации отмеченных смыслов глагола бара . Какие события, сопровождавшие Синайский завет, наиболее глубоко врезались в память древних евреев? Первое – то, что Бог разделил воды Чермного моря, отделив сыновей Израиля от египтян, и второе – то, что Бог питал народ Свой в пустыне. В Новом Завете все эти библейские образы – ветхозаветные черточки и йоты – находят свое предельное и окончательное исполнение: во Христе человек именуется новою тварью ( 2Кор 5:17 ; Гал 6:15 ), Господь изымает его из власти смерти и питает Своей Собственной плотью и кровью. Есть еще один важный момент, связанный с глаголом бара или, точнее, с выражением бе-решит бара «в начале сотворил». По-еврейски существительное решит «начало» стоит в форме, называемой “статус конструктус”, и требует, чтобы сразу за ним следовало другое (определяющее его) существительное. Вместо этого сразу за словом бе-решит «в начале» следует глагол бара «сотворил». Такое грубое нарушение грамматической нормы, и причем в самом начале Писания, не может остаться без внимания и приводит в естественное недоумение еврейского комментатора Раши (аббревиатура – рабби Шломо бен Ицхак), который первый истолковал весь свод ветхозаветных книг. Рассмотрев все места, где употребляется слово решит , он отмечает, что “в Писании оно встречается только в сочетании с последующим существительным”, поэтому он предлагает вместо глагола бара «сотворил» читать существительное бро «сотворение»: “а если желаешь дать прямое толкование, толкуй так: в начале сотворения неба и земли, когда земля была безвидна и пуста и тьма <…> сказал Бог: да будет свет…”. С позиции богословия подобное грамматическое рассогласование первых слов Библии может указывать на то, что излагаемое событие, то есть начало творения, превосходя человеческое разумение, выходит за рамки человеческой логики. НАЧАЛО – это чудо, и начать говорить о нем возможно лишь сломав естественные и привычные законы языка. Но возможна и другая интерпретация: форма “статус конструктус” слова берешит предполагает наличие имени, но имя отсутствует, оно не названо, есть только намек на имя, но само имя сокрыто, хотя и предполагается. Попытки приблизиться к этому имени мы можем наблюдать уже в позднем иудаизме, например, таргум Иерушальми (обычно обозначаемый в научных трудах как фрагментарный таргум) первые слова книги Бытия передает как “в начале премудростью сотворил Бог”, но, конечно, со всей откровенностью это имя раскрывается в прологе Евангелия от Иоанна: “В начале было Слово …”. Бог-Слово, сокрытый для Ветхого Завета, является в Новом во всей возможной Своей полноте изреченности. По свидетельству блаженного Иеронима , в раннехристианской экзегетике существовала достаточно устойчивая традиция видеть в первых словах Писания указание на Сына. В “Еврей­с­ких вопросах на книгу Бытия”, комментируя В начале сотворил Бог небо и землю , блаженный Иероним замечает следующее: «мно­гие считают (как, например, написано в споре меж­ду Иасоном и Паписком, как рассуждает Тер­тул­ли­ан в книге против Праксея, а также как ут­вер­ждает Иларий в объяснении какого-то псалма), что в еврейском тексте стоит: “В Сыне сотворил Бог небо и землю”. Это вымысел, в чем удо­сто­ве­ря­ет суть самого предмета. Ведь и Семьдесят Тол­ков­ни­ков, и Симмах, и Феодотион перевели в на­ча­ле . И в еврейском тексте написано bresith (что Аки­­ла перевел “во главе”), а не baben, чему со­от­вет­ствует “в сыне”. Поэтому данное выражение может быть принято как относящееся ко Христу скорее по смыслу, нежели в соответствии с бу­кваль­ным переводом. Дважды дается удо­сто­ве­ре­ние в том, что Христос – Творец неба и земли: как в са­мом начале книги Бытия, которая является гла­вой всех книг, так и в начале Евангелия от Иоанна». И хотя сам блаженный Иероним допускает, что первые строки Писания могут относиться ко Христу лишь в порядке общего смысла, все же остается вопрос: почему “многие считали”, что в еврейском тексте имеется указание на Сына. Нам представляется, что подобного рода экзегеза могла сложиться в арамеоязычных кругах (у христиан из евреев или сирийцев), которые не могли пройти мимо того, что еврейский глагол бара , так же как и три первых буквы слова в-начале , то есть самого первого слова всего Писания, по-арамейски имеют значение «сын». Итак, суммируя обе наши публикации, посвященные теме творения, можно сказать, что уже в 1-й главе книги Бытия намечены основные темы и богословские понятия, которые с предельной полнотой раскрываются в Новом Завете. Нельзя забывать, что Шестоднев, который в последнее время очень часто комментируется с позиции естественных наук, является в первую очередь текстом богословским, а его богословие, коль скоро мир не только сотворен Богом, но и устремлен к предельному совершенству, можно охарактеризовать как христоцентричное. Все те смысловые линии, которые мы пытались проследить, и которые, сплетаясь, образуют повествование Шестоднева, устремлены ко Христу. Именно в Том, Кто является не только совершенным Богом, но и совершенным Человеком, все сотворенное находит свое предельное воплощение. Мы видели, что повествование о творении разворачивается от безвидности к видимому миру и далее к человеку, который являет собой образ Божий; но во Христе в мире является Тот, Кто вправе сказать видевший Меня видел Отца Моего Небесного . От пустоты мир приходит в состояние наполнения: появляются небо, земля, моря, растительность, светила, животные, – порядок и красота мироздания свидетельствуют о своем Творце; следующий шаг к совершенству – богоподобный человек, и наконец в мире является Христос, Который говорит: Я и Отец – одно ( Ин 10:30 ). Мир творится из тьмы к свету и истинный Свет, Свет всему миру, озаряет мир с приходом Христа ( Ин 8:12 ). Мир творится от немоты к слову, и во Христе является истинное, превечное Слово Бога-Отца. Мы говорили о том, что библейский контекст позволяет рассматривать богоподобие человека в аспекте власти, но совершенная власть предоставлена опять же Христу: Дана Мне всякая власть на небе и на земле ( Мф 28:18 ), Ты дал Ему власть над всякою плотью ( Ин 17:2 ). Он – от начала Сущий ( Ин 8:25 ) – венчает Собой все творение. Он – Христос, Господь Вседержитель, Альфа и Омега, начало и конец всего (см. Откр 1:8 ). Протоиерей Леонид Грилихес . Шестоднев в контексте Священного Писания // Альфа и Омега. 2005. № 2(43).