Толкование на начало книги Екклесиаста

Глава I II III Глава 1 Так и Матфей называет Господа сыном Давида 1 . Кто, разбогатев от занятий мирскими делами, увеличил свой рост с двух локтей на три? Или кто из слепого сделался зрячим? Поэтому труды следует направлять выше солнца, ибо туда устремляются усилия добродетелей. Но не во веки. Напрасно надмевался я и прилагал премудрость, – не ту, которую дал Бог , но ту, о которой Павел говорит: премудрость мира сего буйство у Бога есть 2 . Соломон учился и этой премудрости сверх меры, более всех древних. Теперь он показывает в суетность ее, как видно и из дальнейших слов. И сердце мое, говорит он, виде 3 многая, знал я премудрость и разум, притчи и хитрость, но премудрость, и разум не истинный, а тот, который, по словам Павла, кичит 4 . Сказал он, по свидетельству Писания, и три тысячи притч 5 , но не духовных, а связанных с обыкновенными занятиями людей, как напр., притчи о животных или о лекарствах. Поэтому и прибавил он с пренебрежением: уразумех аз, яко и сие есть произволение духа. А множество разума – не (того разума, который) от Духа Святого, а того, который занимается измерением неба, положением земли, пределами моря и производится вождем в мира сего, посылающим его для уловления душ. Но приложимый разум в области этих предметов приложит болезнь. Исследуют они и то, что глубже этого: почему огонь поднимается кверху, а вода опускается вниз? И когда узнают, что огонь поднимается, как легкое тело, а вода опускается, как тело тяжелое, прилагают болезнь (спрашивая): почему же не наоборот? Глава 2 Ради опыта и по воле случая перешел он от благочестивой и воздержной жизни к удовольствию. Называет он его веселием,  как именуют его люди, а словами: во блазе указывает на то, что люди называют благом и что не в состоянии оживотворить делателя 6 и вводит в обман труженика. Смех двояким образом связан с заблуждением 7 : заблуждение вызывает смех и не позволяет оплакивать грехи, с другой стороны человек, склонный к смеху, блуждает, переменяет времена, места и лица, – и все это из желания избегнуть плачущих. И веселию, что сие твориши? Зачем идешь ты к тем, которым нельзя веселиться – к упивающимся, жадным и хищникам? Но почему (сказал он): аки вино? Потому что вино веселит сердце, делая людей легкомысленными; веселит сердце также и плоть правильными и соразмерными движениями. Руководимый мудростью, я овладел, говорит он, удовольствиями во время веселия. Но цель ведения заключалась для меня не в том, чтобы проводить жизнь в чем-либо суетном, а в том, что бы открыть благо, овладев которым никто не заблуждается в различении того, что приносить пользу, – благо, которое удовлетворяет человека и будучи само по себе временным, продолжается в течение всей жизни. Видишь, как он, перечислив множество домов, полей и прочего, о чем он упоминает, не нашел в них никакой прибыли, ибо от них он не сделался лучше по душе и не приобрел родства с Богом. По необходимости переносит он речь на истинное богатство и прочное имение. Желая показать, какие из приобретений остаются у владельца, постоянно пребывают и сохраняются при нем, он прибавил: и мудрость моя пребысть со мною. Она одна пребывает, а все прочее, что он перечислил выше, удаляется и исчезает. Мудрость моя пребысть со мною, и я восстал чрез нее. Все остальное падает и производит падение тех, которые прибегают к нему, Но ему хотелось сделать сравнение между мудростью и так называемыми благами человеческими. И все, егоже просиста очи мои, прибавляет он, не отъях от них и т. д. И он порицает не только те труды, которые с усилиями переносятся людьми, в изобилии пользующимися наслаждением, но и те, которые по необходимости и поневоле переносятся людьми трудящимися, занимающимися в поте лица различными искусствами. Труд велик, говорит он, а искусство, происходящее от труда, временно и не прибавляет ничего полезного к наслаждениям. Вследствие этого (и от таких трудов) не получается никакой выгоды. Где нет излишка, там и нет и выгоды. Итак, воистину суета и произволение духа то, о чем заботятся люди. А духом называет он душу, ибо произволение есть качество, а не движение. И Давид говорит: в руце твои предложу дух мой 8 . И воистину мудрость пребысть со мною, потому что она вразумила и научила говорить οбο всем, что нет никакого изобилия под солнцем. Итак, если мы хотим доброй прибыли, если желаем изобилия, если ищем нетления, то будем заниматься трудами, направленными выше солнца. В них уже не суета и не произволение духа, тщетно обращающегося туда и сюда. Говорить о премудрости от Бога, которая и осталась у него. Λ лестью (заблуждением) и безумием называет человеческие труды и тщетное и неразумное услаждение ими. Узнав премудрость и безумие и то, что находится в средине между ними, и прославляя истинную премудрость, он  прибавляет: кто человек, иже пойдет вслед совета? Совет сам научает нас истинной мудрости и с радостью встречает избавление от безумия. Не для сравнения говорит он это. Противоположные понятия не сравнимы и взаимно уничтожают друг друга. Но я узнал, говорит он, что одно следует избирать, а другого избегать. Таково и следующее изречение: возлюбиша человецы паче тму, неже свет 9 . Слово паче указывает на выбор в возлюбившего и не заключает в себе сравнения предметов. Он всегда клонится вниз, и управляющая душевная сила у него потемнена. Конечно, у всех нас людей есть в голове глаза по самому устройству нашего тела. Но он говорить об умственных очах. Подобно тому, как глаза свиньи не могут смотреть на небо, так как по самому устройству природы они обращены к животу, так и ум человека, раз он погрузился в удовольствия, пребывает в них неотступно, потому что не взирает на все заповеди Господа 10 И опять: Христос глава Церкве 11 и мудрецы те, которые ходят путем Его 12 ибо Сам Он сказал: Аз есмь путь 13 . Итак мудрец всегда должен возводить умственные очи свои на Самого Христа, чтобы и в благоденствии не возноситься и во время бедствий не падать духом, ибо судьбы Его бездна 14 и это узнаешь ты точнее из дальнейших слов. Дальнейшая речь в приведенных словах врачует тех, которые малодушествуют относительно настоящей жизни и считают, как смерть, так и телесные расстройства, происходящие от добродетельной жизни, чем-то тяжелым на том основании, что в этих явлениях нет никакого различия, как для мудрого, так и для безумного. Такие речи называет он словами заблуждения, тяготеющего к безумию, почему и прибавляет: понеже безумный от избытка глаголет. Безумным назвал он самого себя или всякого, кто рассуждает таким образом. Осуждая эту неуместную мысль, – почему он и высказал ее в сердце, с робостью, без сомнения, из опасения в виду справедливого о осуждения со стороны всех, имеющих выслушать его, – он разрешает возникшее при рассуждениях затруднение. Слова: вскую умудрихся были словами человека, колеблющегося и сомневающагося и том, справедливо или тщетно было предпочтение, отдаваемое мудрости, или же он со своими приобретениями ничем не отличается от безумного, так как и он, подобию безумному, подвержен в нынешнем веке одним и тем же страданиям. А посему он и говорит: излишше глаголах в сердце моем , помыслив, будто нет никакой разницы между мудрым и безумным. Житейские события, хотя бы и печальные, скоропреходящи, и о них говорит он: зане уже вся забвена быша, так как по прошествии короткого времени все случившееся в жизни изглаждается у людей забвением. Но те, с которыми случились известные обстоятельства вспоминаются неодинаково, хотя бы они и встретились с одинаковыми жизненными явлениями. Воспоминаются они не по этим событиям, а сообразно с тем, мудро или неразумно, добродетельно или порочно поступили они. Память об этих поступках не исчезает у людей вследствие возмездия за них. Посему и прибавил он далее: и како умрет мудрый с безумным ? Ибо смерть грешников люта 15 , память праведнаго с похвалами, имя же нечестиваго угасает 16 . Действительно, для тех, которые занимают душу житейскими развлечениями, жизнь тяжела и как бы бичами терзает сердце все более и более широкими желаниями. Исполнена печали также забота об удовлетворении жадности, когда человек не столько наслаждается тем, что у него есть, сколько скорбеть о том, чего еще недостает ему, – когда весь день проходить в трудах, а ночью сон бежит от глаз вследствие помышлений о выгоды. Итак, тщетно старание человека, помышляют об этом. Что речь идет здесь не о чувственных яствах, это он сам покажет ниже, говоря: благо ходити в доме плача, нежели ходити в дом пира 17 . Видно это и из тех слов, которые он прибавил здесь: и покажет души своей благо в труде ея . А чувственное яство или питие, очевидно, не есть благо для души. Ведь упитываемая плоть воюет с душой и борется против духа. Как же не противно будет Богу невоздержание в пище и пьянство? И так он говорит о таинственным брашнах. А от духовной трапезы никто не вкусит, если не будет призван Им и не послушает Премудрости, гласящей: прииди и яждь 18 . Глава 3 (Время) убивать того, кто совершает непростительные прегрешения, лечить того, кто имеет рану, допускающую лечение. Время плакать, когда наступает время страдания, как говорит Господь: аминь, аминь глаголю вам, яко восплачетеся и возрыдаете вы 19 смеяться же о воскресении, ибо печаль ваша, говорит Он, в радость будет 20 . Рыдать, когда кто подумает о смерти, которую принесло в мир преступление Адама, ликовать же, когда помыслим в уме своем о воскресении из в мертвых, которого ожидаем от нового Адама. Время охранять Писание в присутствии недостойных, и предлагать его достойным. Или: до явления (Христа) время было соблюдать письмена закона, а когда воссияла Истина, время было извергнуть их. Время говорить, когда есть слушатели, принимающие слово; время молчать, когда слушающие извращают слово, как говорит Павел: еретика человека по первом и втором наказании отрицайся 21 . И это верно. Никто не может вполне постигнут дел Божиих. А творение Божие есть мир. Его «от начала до конца», т. е. назначенное миру время и определенную ему продолжительность открыть никто не может. Бог однажды на весь век (наш) дал неведение в сердца наши, как говорит некто: умаление дней моих возвести ми 22 . Итак для пользы нашей не известен нам конец века сего, то есть конец настоящей жизни 23 . Если 24 ты говоришь, что рай не есть часть мира сего и не находился в нем, если Бог создал его не вместе с прочими тварями и не около него, но вне мира, то как Он ввел туда создавшего Им земного человека? И как Он создал из земли всех зверей полевых и птиц небесных там же, где создал Он мужа и жену? Как Он привел их к нему, видети, что наречет я. Где было там древо смертоносное и змий обольститель? Не видит ли отсюда всякий, что не на небе, а действительно на земле насажден был рай? Он есть место на востоке и страна избрания. Матф. I, 1 . I Кор. III, 19 . В греческом тексте стоит только глагол εἶπε или вместо εἶδε или вместо εἶπεν εἶδε. I Кор. VIII, 1 . 3Цар.IV, 32 . Мы удержали здесь чтение τ ὸ ν κτισ ά μενον, как стоит в рукописи и не заменили его чтением κτησ ά μενον, как делает Simon de Magistris (oр cit., p. 4, nota1). Буквально «смех заключает в себе двоякое заблуждение» (διπλ ῆ ν ὁ γ έ λως ἔ χει περιφυρ ά ν). Пс.XXX, 6 . Ин.III, 19 . Пс.CXVIII, 6 . Ефес. V, 23 . Срав. Пс.CXVIII, I . Ин. XIV, 6 . Пс.XXX, 7 . Пс.XXXIII, 22 . Притч. X, 7 . Еккл.VII, 3 . Притч. IX, 5 Ин.XVI, 20 . Ibid. Тит. III, 10 . Пс.CI, 24 . Все вышеприведенные фрагменты сохранились в сборнике толкований на книгу Екклезиаста, составленным христианским софистом Прокопием. Настоящий фрагмент сохранился у Анастасия Синаита в числе ответов на вопрос XXIII, с надписанием: « Дионисия александрийского против Оригена » (Διονυσ ί ου Ἀ λεξανδρε ί ας ἐ κ τ ῶ ν κατ ὰ Ωριγ έ νους). – Быт. II, 19 .