Руководство по истории Русской Церкви. Выпуск 4 (синодальный период 1700-1890 г.)

Выпуск 1 • Выпуск 2 • Выпуск 3 • Выпуск 4 Содержание Профессор А.П. Доброклонский как историк Русской Церкви Домонгольский период (988–1237 гг.) От автора Введение Глава I. Распространение христианской веры 1. Предварительные сведения о христианстве на Руси до святого Владимира 2. Крещение святого Владимира и распространение при нем христианства 3. Распространение христианства в XI–XII и начале XIII в. 4. Условия, благоприятствовавшие и препятствовавшие распространению христианства по России в данный период Глава II. Состояние церковного управления и иерархии 5. Права патриарха и приложение их в русской митрополии 6. Права митрополита и приложение их в Русской Церкви 7. Наличный состав митрополитов и общие замечания об их деятельности 8. Епархии 9. Права епископов и органы епархиального управления 10. Законы, определявшие церковное управление и суд в России 11. Епископы и деятельность их 12. Низшее духовенство, его состав 13. Материальное положение духовенства 14. Взаимоотношение Церкви и государства Глава III. Состояние духовного и православного вероучения 15. Состояние духовного просвещения 16. Наличная литература – переводная и оригинальная 17. Появление богомильской ереси в России 18. Сношения русских с католическим Западом и отношение их к латинянам Глава IV. Состояние богослужения и православного вероучения 19. Храмы: количество и замечательнейшие между ними: наружный и внутренний вид их 20. Святыни храмов: святые сосуды, крест, Евангелие, антиминс, иконы и мощи святых 21. Значение храмов 22. Священные времена: праздники 23. Посты 24. Богослужебные и определившие богослужебную практику книги; церковное пение 25. Богослужебные особенности домонгольского периода Глава V. Религиозно-нравственное состояние общества 26. Религиозное состояние общества. Мрачная и светлая стороны в нравственной жизни общества 27. Примеры глубокого влияния христианства на нравы русских 28. Начало монашества. Киево-Печерский монастырь 29. Общие замечания о состоянии монастырей Период северно-русской митрополии (1237–1588 гг.) Глава I. Распространение христианской веры 1. Отношение монголов к христианской вере 2. Русские мученики в Орде 3. Обращение татар к христианству 4. Христианство в Литве, в Воцкой земле и Карелии, в Пермской области, у лопарей, в Сибири и на Кавказе Глава II. Состояние церковного управления и иерархии 5. Перенесение митрополичьей кафедры на север России 6. Споры о единстве русской митрополии и окончательное ее разделение 7. Отношение русских митрополитов к Константинопольскому патриарху 8. Права митрополита и преложение их 9. Митрополичий двор и церковная деятельность митрополитов 10. Епархии 11. Различие епископов по достоинству 12. Законы, определяющие церковное управление и суд 13. Права епископов и приложение их 14. Органы епархиального управления и суда 15. Епископы и деятельность их 16. Белое духовенство 17. Материальное положение духовенства 18. Взаимоотношение церкви и государства Глава III. Состояние просвещения и христианского учения 19. Образовательные средства: школы, четьи книги и библиотеки 20. Начитанность: ее объем и характер 21. Переводная литература 22. Оригинальная литература: общие замечания о ее характере 23. Наличные произведения оригинальной литературы 24. Ересь стригольников 25. Ересь жидовствующих 26. Ересь Башкина и Косого 27. Отношение русских к католикам и католическая пропаганда 28. Отношение русских к протестантам Глава IV.Состояние богослужения 29. Храмы: количество их и замечательнейшие между ними; наружный и внутренний вид их 30. Принадлежности богослужения и святыни храмов 31. Священные времена: праздники и посты 32. Богослужебные книги 33. Недостатки богослужебных книг, неупорядоченность богослужебной практики и попытки к ее упорядочению 34. Дело Максима Грека 35. Особенности богослужения Глава V. Религиозно-нравственное состояние общества 36. Религиозно-нравственное состояние общества 37. Монастыри: их количество, состав, отношение к князьям, митрополиту и епархиальному епископу 38. Внутреннее устройство монастырей и уставные правила, его определявшие 39. Материальное положение монастырей и вопрос о церковных вотчинах 40. Общественное значение монастырей 41. Недостатки монастырской жизни 42. Святые подвижники Патриарший период (1589–1700 гг.) От автора Предисловие Глава I. Распространение христианской веры 1. Распространение христианской веры в пределах России: в Карелии, у Заволоцкой Чуди и Печеры, зырян, вогулов и вотяков, в Рязанском и Казанском крае, в Сибири 2. Успехи христианской веры в Китае и заборы Русского государства о православных Церквах Грузии и Востока Глава II. Состояние церковного управления и иерархии 3. Учреждение патриаршества в России 4. Епархии 5. Права и внешние отличия патриарха: взаимоотношения и преимущества митрополитов, архиепископов и епископов 6. Состояние церковного управления и суда: законодательное церковное и гражданское, имевшее отношение к церковному управлению и суду. Власть патриарха и епархиальных владык; судебные права Церкви; устройство церковного управления и суда 7. Материальное положение патриаршей и епископской кафедр 8. Белое духовенство 9. Перечень патриархов. Патриарх Иов 10. Патриарх Игнатий 11. Патриарх Гермоген и духовенство в их служении бедствующему отечеству 12. Междупатриаршество. Патриарх Филарет 13. Патриархи ИоасафI и Иосиф 14. Патриарх Никон до отречения от патриаршества (1658 г.) 15. Никон по отречении от патриаршества 16. Патриархи Иоасаф II, Питирим, Иоаким, Адриан 17. Взаимоотношение Церкви и государства Глава III. Состояние духовного просвещения и христианского учения 18. Школы и уровень духовного просвещения 19. Отношение русских к католикам и пропаганда последних в России 20. Отношение великоруссов к юго-западным ученым и спор о пресуществлении святых Даров 21. Протестантство в России и отношение к нему русских 22. Ересь людей Божиих 23. Наличная литература: а) переводная и б) оригинальная Глава IV. Состояние богослужения 24. Храмы и святыни 25. Священные времена 26. Новые службы, крестные ходы и обряды 27. Недостатки богослужебной практики и исправление их 28. Противники исправления и образование раскола Глава V. Религиозно-нравственное состояние общества 29. Религиозно-нравственное состояние общества 30. Монастыри 31. Подвижники Глава VI. История юго-западной Церкви 32. Краткий очерк ее состояния до 1589 г. 33. Движение в пользу унии 34. Меры к насаждению унии и ее введение на соборе Брестском 35. Меры, употребляемые православными в борьбе с унией 36. Высшая иерархия юго-западной православной Церкви и подчинение киевской митрополии московскому патриарху 37. Церковная литература и писатели Синодальный период (1700–1890 гг.) Предисловие Глава I. Распространение православной веры и отношение русской Церкви к другим православным церквам 1. Общая постановка миссионерского дела 2. Христианство в поволжских и смежных с ними епархиях 3. Успехи христианства между самоедами Архангельской губернии и крымскими татарами 4. Успехи христианства в Сибири и Северной Америке 5. Восстановление православия на Кавказе 6. Успехи христианства среди евреев 7. Православие в Китае и Японии 8. Отношение России к православным церквам Востока и славянских стран Глава II. Состояние церковного управления и духовенства 9. Отношение Петра I к великорусскому и малороссийскому духовенству 10. Местоблюстительство патриаршей кафедры 11. Учреждение Святейшего Синода; его власть и состав 12. Учреждения, вспомогательные Синоду 13. Обер-прокурор Святейшего Синода 14. Борьба Феофана Прокоповича с врагами 15. Епархии 16. Церковное и гражданское законодательство, имевшее отношение к церковному управлению и суду 17. Епископы, епархиальное управление и церковный суд 18. Материальное положение архиереев и архиерейских домов 19. Замечательнейшие из преосвященных 20. Военное духовенство 21. Белое духовенство: меры против его размножения; приходский выборы и наследственность духовного звания; общественное и правовое положение духовенства 22. Материальное его положение 23. Взаимоотношение Церкви и государства Глава III. Состояние духовного просвещения 24. Школы духовного ведомства 25. Духовная цензура 26. Духовная литература. Исправление славянского перевода Библии и русский перевод ее: переводы других книг 27. Литература оригинальная Глава IV. Лжеучения 28. Общие замечания об отношении православной Церкви и русского правительства к инославным христианским исповеданиям 29. Протестантизм и русская православная Церковь в их взаимоотношениях 30. Попытки к соединению католической и православной церквей: католичество в пределах России 31. Православие и уния в польском крае 32. Гавриил Домецкий 33. Дело Д. Тверитинова 34. Увлечение французской философией 35. Масонство: мистицизм; союз Татариновой и общество духоносцев 36. Религиозно-философские влияния в царствование Николая I и Александра I 37. Секты: хлысты 38. Скопцы 39. Духоборцы 40. Молокане и жидовствующие 41. Десное братство 42. Штундисты 43. Пашковцы 44. Л. Толстой 45. Раскол старообрядства и единоверие Глава V. Состояние богослужения 46. Храмы 47. Церковная утварь; колокола; святые иконы; мощи святых 48. Новые праздники 49. Состояние богослужения Глава VI. Религиозно-нравственное состояние общества 50. Религиозно-нравственное состояние общества 51. Монастыри 52. Ревнители иноческого благочестия и подвижники Профессор А.П. Доброклонский как историк Русской Церкви 1 Александр Павлович Доброклонский родился 10 декабря 1856 г. в священнической семье 1 . «Отец мой, – писал он в автобиографии, – священник и после протоиерей Павловского посада, Богородского уезда, Московской губернии, при Нижегородской железной дороге Павел Петрович Доброклонский. Мой дед по отцу, московский диакон Петр Алексеевич, мой дядя и тетки носили фамилию «Знаменские» и только отец мой – фамилию «Доброклонский». Взамен прежней – фамильной – она дана была ему официально в духовной школе, как было тогда в обычае и осталась за ним. (...) При назначении имени мать колебалась, дать ли мне имя Разумника или Александра (память 12 декабря ст. ст.) Из многочисленной семьи остались в живых я и, может быть, один брат (официальных сведений о нем не имею); два брата и две сестренки померли в раннем детстве, сестра и три брата – в зрелом возрасте при большевистском режиме» 2 . Стремясь дать своему сыну законченное образование, о. Павел Доброклонский готовил его к поступлению в духовное училище. Мальчик оказался способным. Блестяще выдержав экзамены, Александр был принят сразу в 3 класс Московского Заиконоспасского духовного училища и окончил его полный курс первым учеником. Затем он поступил в Московскую духовную семинарию. Обучение в училище и семинарии наложило отпечаток на формирование взглядов А.П. Доброклонского . Трудно определенно сказать, почему окончивший духовную семинарию А.П. Доброклонский , бывший выходцем из духовной семьи, отказался от принятия священного сана. Возможно, на его решение повлияла неблагоприятная атмосфера, царившая в те годы в начальной духовной школе. «Часто является мысль, – писал в эмиграции современник Александра Павловича архимандрит Киприан (Керн) , – насколько эта школа была и есть доныне христианская, евангельская, да и была ли таковой вообще? Часто невольно напрашиваются параллели между бурсой и духом Евангелия, между этими педагогическими методами для будущих пастырей и отношением Христа к детям, к апостолам, к народу. Аналогии немыслимы, настолько далеко все это от слов и заповедей, оглашавших когда-то гору Блаженств или живописные берега дивного моря Тивериадского. Да и вообще наша духовная школа времен митрополита Филарета .и сохранившихся на схоластике столь типичных наших престарелых протоиереев – руководителей ее, или же совсем скороспелых молоденьких ректоров из рядов «ученого иночества», проходящих эту должность почти всегда без какого бы то ни было педагогического ценза в прошлом, при недоверии и высокомерии к детям в настоящем и с карьерными предвосхищениями скорого в будущем викариатства, – и эта, повторяем, духовная школа может быть, дальше ушла от Христа Спасителя. Рутина, уставность, вытесняющая так часто широту и снисходительность Евангелия, внешний лоск и велелепие, систематически взращиваемый карьеризм, оторванность от жизни, от ее жгучих, неотложных требований душили русскую школу и при князе Голицыне, и при митрополите Филарете, и при Саблере. Таков был общий фон» 3 . В 1876 г., после окончания семинарского курса, А.П. Доброклонский получил необходимую для продолжения учебы рекомендацию для поступление в Духовную Академию. В том же году он успешно выдержал экзамены и был зачислен на 1 курс Московской Духовной Академии, находившейся «у Троицы» – в стенах Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. «Это было время, – вспоминал Доброклонский, – когда здесь были профессора с громким именем – Е.Е. Голубинский (по истории Русской Церкви), А.П. Лебедев (по. общей истории Церкви), В.Д. Кудрявцев (по метафизике), Н.И. Субботин (по истории русского раскола) и В.О. Ключевский (по русской историй), причем в лице Голубинского, Лебедева и Ключевского веял дух свободного критицизма как в их лекциях, так и в печатных трудах. Предполагаю, что Академия наложила в некоторой степени свою печать. на мой характер и направление моих дальнейших научных занятий; именно, мирная трудовая и замкнутая академическая среда, вне светских развлечений и интересов, вместе с условиями последующей жизни сделали из меня человека трудолюбивого, весьма аккуратного в личных и служебных. делах. Курсовые и кандидатские, . письменная работа на заданные профессорами темы, (из области психологии, философии, библейской и церковной (общей) истории, русской истории) и слушание лекций специального исторического отделения сообщили интерес к церковно-исторической науке, втянули в научную работу, дали известный навык в ней и освоили с методологическими приемами исторической науки». 4 . Годы обучения А.П. Доброклонского в Московской Духовной Академии (1876–1880) совпали, по образному выражению профессора С. В. Троицкого , с «медовым месяцем» русской церковно-исторической науки. «В эти годы уже сказались благие результаты академической реформы 1869 г. Устав 1869 г. коренным и самым счастливым. образом изменил постановку изучения истории. Прежде всего он вчетверо увеличил число кафедр исторических предметов. Тогда как до этого устава в академии было лишь две-три таких кафедры, да и те считались второстепенными, так что баллы по истории не принимались во внимание, новый устав установил их восемь (...). Преподавались и вспомогательные предметы – священная и историческая география, библейская и церковная археология. Господствовавшее ранее в академии вероисповедно полемическое направление сменилось строго научным критическим. С введением в жизнь нового устава начались довольно частые публичные диспуты, причем некоторые были целым общественным событием и привлекали к себе внимание не одного лишь московского ученого люда» 5 . В 1880 г. Доброклонский закончил обучение в Академии. В том же году он защитил магистерскую диссертацию по теме «Сочинение Факунда, епископа Гермианского, “В защиту трех глав” (из эпохи Пятого Вселенского Собора)» и был назначен преподавателем церковной истории в Пензенскую духовную семинарию. Однако уже на следующий год, по избранию Педагогического Собрания Правления Рязанской семинарии, он был переведен сюда на преподавательскую должность с одновременным назначением на преподавательскую вакансию в Рязанское женское духовное училище. Кроме того, Доброклонскому было поручено исполнять должность помощника редактора «Рязанских епархиальных ведомостей» (1889–1892 гг.). На протяжении ряда лет Правление семинарии направляло Доброклонского в провинциальные духовные училища (Касимовское, Зарайское, Скопиновское) для участия в приеме экзаменов и ревизии школьного дела. Кроме чтения курса церковной истории в течение нескольких лет А. П. Доброклонскому пришлось преподавать воспитанникам немецкий язык. В 1892 г., по приказу обер-прокурора Св. Синода, Доброклонский был переведен преподавателем в Московскую духовную семинарию. Практически одновременно он был избран приват-доцентом по кафедре церковной истории историко-филологического факультета Московского Университета. Здесь, так же, как и в семинарии, он читал студентам лекции по истории Церкви. В Москве А.П. Доброклонскому пришлось исполнять различные поручения по учебному ведомству. Он контролировал выпускные экзамены в духовных училищах, был членом семинарского Правления, а в 1897–1898 гг. по благословению митрополита Московского исполнял должность инспектора семинарии. В 1899 г. Доброклонский переезжает в Одессу. Здесь он получил должность экстраординарного (1889–1907 гг.) и затем ординарного (1907–1916 гг.) профессора историко-филологического факультета. С 1916 по 1920 г., (вплоть до эмиграции из России) являлся ординарным профессором по кафедре церковной истории. В 1903–1909 гг. исполнял должность секретаря, а в 1910– 1920 гг. – декана историко-филологического факультета. В 1915, 1916, 1917, 1918 и 1919 гг., – временно исполнял обязанности ректора университета. Кроме того, по избранию Университета, Доброклонский редактировал его научный орган – «Записки Новороссийского Университета». Одновременно с этой работой он читал лекции по церковной истории на Одесских Высших женских курсах (1912–1920 гг.). Революция 1917 г. дала о себе знать в Одессе в начале 1918 г. Как вспоминал в связи с этим протоиерей Георгий Флоровский : «Коммунистический переворот произошел в Одессе в январе 1918 года, и продолжалось это два месяца, так как в марте город был оккупирован немецкими войсками в связи с провозглашением Украинской автономии. В конце 1918 года немцы вынуждены были уйти. Потом к власти пришло независимое правительство, оно продержалось до 1919 года, когда в город пришли французские войска. Французы пробыли в Одессе, если я не ошибаюсь, с апреля по август 1919 года, а затем пришла Белая армия. Белые ушли в январе 1920-го, тогда же покинули Одессу и мы. Ни одно из политических образований в городе не было властью в настоящем смысле слова. Порядка не было ни при одной. Все они были временными, а единственной действительностью стала действительность революции» 6 . Приход большевиков в Одессу не сулил ничего хорошего для «бывших». Спасаясь от красного террора, А.П. Доброклонский вместе со своей семьей покинул Родину. «Мое личное знакомство с Александром Павловичем состоялось в обширных, но мрачных и битком набитых трюмах английского военного транспорта «Rio Pardo», на который мы погрузились в январе 1920 года при эвакуации из Одессы, – вспоминал в 1938 г. один из коллег Доброклонского – В.В. Фармаковский. Трудно было ориентироваться в этом скоплении разнообразнейших элементов эмиграции, начиная с генералов и профессоров и кончая украинскими хлеборобами, сбитыми в трюмах, мало приспособленных для перевозки культурных людей, но фигура Александра Павловича с его седой шевелюрой выделялась, бросалась в глаза и импонировала. 17 дней подневольной совместной жизни в трюмах при почти полном бездействии содействовали более близкому взаимному ознакомлению, – и мы за это время научились уважать Александра Павловича. Он показывал нам постоянно пример безграничной скромности и уважения к чужому я. Несмотря на свой высокий пост заслуженного профессора и свой далеко уже не молодой возраст, он не уклонялся от общественных обязанностей – чистки помещения, уборки снега во время снежной метели, захватившей наш транспорт на открытом море, от раздачи провизии, когда еще до рассвета трюмы оглашались криками судового повара, англичанина, требовавшего в кухню «three strong men»! Мы видели, как Александр Павлович был заботлив по отношению к своей супруге Марии Григорьевне, которая разделяла с ним тяготы пребывания в 1 мужском трюме транспорта «Rio Pardo», отказавшись от помещения в более удобном дамском трюме. При проходе Мраморного моря и Дарданелл Александр Павлович давал нам объяснения о Трое и других интересных исторических местах. После выгрузки в Салониках и краткого сравнительно пути железной дорогой, наша группа эмигрантов обосновалась в южно-сербском городе Вранье. Здесь мы прожили вместе около 3 месяцев и познакомились еще ближе. Александр Павлович принялся за изучение сербского языка, а на досуге совершал большие пешеходные экскурсии в окрестности. Он часто поражал нас выносливостью, совершая, несмотря на свои 63 года, прогулки во Враньскую Баню и обратно, – а это полных 25 километров по гористой местности. Более тесное знакомство мое с Александром Павловичем начинается, однако, в Белграде, где и он и я со своими ближайшими друзьями поселились поблизости друг от друга на окраине города в районе Сеньяка» 7 . В 1920 г. А.П. Доброклонский принимал активное участие в учреждении Богословского факультета Белградского Университета. Осенью того же года Совет Белградского Университета избрал его профессором новоучрежденного факультета. Помимо преподавательской деятельности Доброклонский вел административную и научную работу. Он пользовался большим авторитетом в эмигрантских церковных кругах. Сербский Синод и Патриарх неоднократно приглашали его для исполнения различных поручений, консультаций при рассмотрении учебников по истории Церкви и патрологии для средних школ и духовных семинарий, а также при разрешении вопросов о соединении Церквей, об англиканских организациях и т.д. С самого начала своей эмигрантской жизни Александр Павлович состоял членом (а с 1924 г. Председателем) Общества русских ученых в Югославии, Председателем Русского научного института, членом Русских Археологического и Педагогического Обществ и многих других эмигрантских церковных и общественных организаций. Он принимал участие в русских академических зарубежных съездах в Праге (1921 г.), Белграде (1928 г.), в византологическом конгрессе в Белграде (1927 г.), на съезде русских педагогов в Белграде (1923 г.). В Белграде ученый составил большой труд (собрание лекций по истории Церкви на сербском языке), оставшийся в рукописи. В различных сербских и русских эмигрантских научных журналах им было опубликовано несколько статей и рецензий. Также в рукописи остался написанный по просьбе Сербского Синода трактат, посвященный вопросу соединения Церквей. А.П. Доброклонский умер в январе 1938 г. после тяжелой и продолжительной болезни. Его кончина была поистине христианской. «Александр Павлович, – вспоминал о Доброклонском его коллега В.В. Фармаковский, – был верующий православный христианин, но совершенно был чужд всего показного в своей глубокой и искренней вере. Болезнь свою он переносил стоически, безропотно, хотя сознавал приближение смерти». Почувствовав дыхание смерти, он попросил пригласить к нему священника, исповедался и причастился Святых Христовых Таин. Затем он собрался с силами и позвал всех присутствовавших в доме для того, чтобы объявить свою последнюю волю. Он простил всем долги и передал свои сбережения на благотворительные нужды. К вечеру он впал в беспамятство и на следующий день предал свою бессмертную душу в руки Божии. 2 А.П. Доброклонский , по отзывам знавших его лиц, отличался определенным «жизненным консерватизмом». Иногда этот консерватизм проявлялся в причудливых формах. Так, например, свои работы он писал неизменно гусиными перьями. Он добывал их по случаю и умел мастерски чинить их. Консерватизм Доброклонского сочетался с «безграничной педантичностью» в исполнении принятых на себя обязательств и следовании строгому порядку в исполнении служебных и общественных обязанностей. Эти качества отразились и на научных трудах историка. «На всей ученой работе Александра Павловича, – писал о Доброклонском протопресвитер Николай Афанасьев, – запечатлелся его образ: он был рыцарем богословской науки, которой посвятил всю свою жизнь. Как в жизни, так и в научной работе Александра Павловича поражает одна его черта – именно, рыцарская честность и скрупулезность (тщательность). На его исследования можно полагаться с полной уверенностью: в них не будет сознательно допущено ни одной ошибки и материал будет использован с полным беспристрастием. В своих исследованиях он всецело определялся материалом и боялся выйти за его пределы. В этой скрупулезности, необычайно ценной для научного работника, лежал и основной его недостаток – отсутствие смелости и творческого вдохновения. Боязнь погрешить против исторической истины отвращала его от всяких смелых гипотез. Его горизонт был невольно сужен: широкие перспективы ускальзывали от его ученого взгляда. Отсюда его осторожность ко всему новому. Он был консерватором и в жизни, и в науке, но консерватором, на котором лежала особая чарующая прелесть. В своем консерватизме он старался сохранить лучшее, что оставила нам прошлая жизнь. Охраняя лучшее в старом, он иногда не видел, что за лучшим тянется и то, что отжило, что корыстно и что безжизненно» 8 . Вместе с тем, в своих работах Доброклонский не затушевывал недостатков церковной жизни, имевших место в истории. Его книги нельзя назвать «беспроблемными», им чужда «излишняя апологетическая ревность» и это особенно ясно прослеживается на примере «Руководства по истории Русской Церкви». А. П. Доброклонский не впитал в себя «критицизма» некоторых своих учителей (прежде всего академика Е. Е. Голубинского ). Его научный метод сильно отличался от тех «критических настроений», которые господствовали в трудах многих представителей русской исторической науки рубежа XIX–XX вв. Тем не менее, влияние Е. Е. Голубинского, этого «великана науки», явственно прослеживается в исторических трудах ученого. В свое время на это справедливо указал профессор А.В. Карташев 9 . Доброклонский, – отмечал в своем монументальном труде по истории Русской Церкви синодального периода И. К. Смолич , – был значительно осторожнее Голубинского. «В первых трех частях своего «Руководства», охватывающих период до XVIII в., он следовал по большей части двенадцатитомной «Истории Русской Церкви» митрополита Макария Булгакова , а не критическому пафосу исследований Голубинского» 10 . Другими церковными историками, повлиявшими на научное творчество А.П. Доброклонского , были профессора Московской Духовной Академии В.О. Ключевский (1841–1911) и особенно А.П. Лебедев (1845–1. Под руководством и по заданию последнего Доброклонский написал свое (упомянутое уже нами выше) сочинение о Факунде, епископе Гермианском (1880 г.). По словам проф. С.В. Троицкого , А.П. Лебедев «был не только плодовитым ученым, но и вдохновителем и умелым руководителем начинающих научных работников», он «успел создать целую церковно-историческую школу» среди учеников которой были Н. Глубоковский , И. Мартынов, Н. Лебедев и др. 11 Вместе с тем А.П. Лебедев , привлекавший к себе учеников, «не был самостоятельным исследователем. Он больше следил за западной литературой своего предмета, чем изучал самый предмет. Он был того мнения, что, прежде, всего, нужно «догнать» западную науку. С ней он и старался познакомить своих слушателей покороче. И в этом его бесспорная заслуга» 12 . Во многом благодаря профессору Лебедеву А. П. Доброклонский сумел хорошо овладеть западной исторической литературой по своему предмету. Важнейшим трудом А.П. Доброклонского , принесшим ему степень доктора церковной истории, является книга «Преподобный Феодор Исповедник и игумен Студийский» 13 – монументальное исследование, насчитывающее более двух тысяч страниц мелкого шрифта. Научные достоинства этой книги были высоко оценены не только в России, но и за ее пределами. В 1915 году Академия Наук присвоила автору премию имени М. Н. Ахматова, а в 1917 г. Св. Синод удостоил его за эту работу полной премии имени митрополита Макария. В своей работе о преподобном Феодоре Студите А.П. Доброклонский обратил особое внимание на характеристику государственно-церковных отношений в Византии VIII–IX вв., а также на их историю предшествующего времени. Историк видел в преподобном Феодоре не только выдающегося учителя аскетизма и апологета почитания святых икон, но и неутомимого борца за церковную свободу, живо откликавшегося на главные вопросы современной ему общественной и политической жизни. При этом Доброклонский обратил особое внимание на неизменную защиту преподобным Феодором церковной свободы. Этот интерес историка нельзя назвать случайным, ибо в современную ему эпоху вопросы взаимоотношения Церкви и государства имели отнюдь не теоретический характер. «Человек правых политических убеждений, – пишет о Доброклонском профессор С.В. Троицкий , – он вместе с тем глубоко понимал, чувствовал и ценил церковную свободу и всегда был против вторжения грубой силы в святое святых человеческой души. Его обычная спокойная манера изложения событий, манера летописца, сменяется воодушевлением, и подчас доходит до лирического пафоса, когда переходит он к итогам борьбы своего героя – Феодора в защиту церковной свободы» 14 . К этой теме Доброклонский охотно обращался и в других своих отдельных статьях, например, в статье о Вселенских Соборах, об акривии и экономии, об отношении европейских правительств к католицизму и т. д. При этом он «не смешивал церковной свободы с клерикализмом», особо подчеркивая, что подобно тому, как в эпоху гонений на христиан кровь мучеников была, по словам Тертуллиана , семенем христиан, – в эпоху государственной церкви церковная свобода покоилась на личных подвигах отдельных христианских героев. 3 «Руководство по истории Русской Церкви» А.П. Доброклонского появилось из печати после выхода в свет классического учебника по истории Церкви профессора П. В. Знаменского (1836–1917). В своих научных трудах П.В. Знаменский использовал тогда еще новый метод научного исследования, основанный на мысли о том, что «история не является только биографией высоких лиц и рассказом о громких событиях». Высокая оценка учебника П.В. Знаменского, данная историками-специалистами, соответствовала достоинству его книги. Труд А.П. Доброклонского, как и книга П.В. Знаменского, был написан на основе большого лекционного курса, читанного автором перед студенческой аудиторией 15 . В этом особенность и сходство сочинений Знаменского и Доброклонского. Сопоставляя два этих учебных руководства, П.Б. Струве совершенно справедливо указывал на их высокую научную ценность: «Руководство» А.П. Доброклонского , как, конечно, и соответствующий труд его предшественника в этой области, П. В. Знаменского , не есть во все компиляция. Оба эти произведения – превосходные общие обзоры, равных которым по систематической полноте содержания, обилию фактов и формальной законченности обработки вряд ли может указать какая-либо другая область русской истории, – во всяком случае такими общими обзорами не обладают до сих пор ни общая русская история, ни история Русского права, ни история русской хозяйственной жизни. После сказанного мне нечего настаивать на том, какое значение не только для специалистов и ученых, но и для всех русских людей имеет стройное и верное научное изложение истории русской Церкви, данное нашим почившим сочленом. Это сочинение (...) должно стать настольной книгой всякого русского человека, притязающего презирать в будущее нашего народа и нашего государства, опираясь на серьезное и любовное изучение великого русского прошлого» 16 . При этом П.Б. Струве верно подчеркивал, что Доброклонский все же не был «таким самостоятельным и всесторонним специалистом-исследователем в области русской истории, каким был П.В. Знаменский » 17 . К этому сопоставлению двух сочинений можно добавить мнение И. К. Смолича , указывавшего на систематическое, но более сухое, чем у П.В. Знаменского изложение истории в «Руководстве» А.П. Доброклонского . «Руководство» написано очень стройно. Как цельный обобщительный итог (...) оно вправе рассчитывать на заслуженную признательность со стороны образованных читателей и преподавателей этой науки. Жаль, что оно издано было в недостаточном количестве экземпляров и сразу же стало относительно редкой книгой». Впрочем, А. В. Карташев указывает и на недостатки книги – «утрированную объективность, сухое воздержание от идейного освещения и принципиальных оценок излагаемых фактов» 18 . Особую научную ценность представляют заключительная часть «Руководства» А. П. Доброклонского . «Обогащение новыми данными науки в изложении «Руководства» возрастает с движением времени: московский период изложен свежее и шире, чем киевский, а патриарший уже представляет полноту, превосходящую курс Филарета и, конечно, Макария, перо которого остановлено смертью на половине периода, – писал в своем историографическом обзоре профессор А. В. Карташев . – Здесь мы уже встречаем часто самостоятельную исследовательскую работу автора. Что же касается последнего IV тома «Руководства», то это еще в большей степени оригинальное создание с обильной цитацией первоисточников (особенно Полного Собрания Законов Российской Империи). До сих пор этот том остается для нас самым полным сводом исторических сведений о Синодальном периоде в его целом» 19 . «Свою историю синодального периода, – пишет о «Руководстве» И. К. Смолич , – (...) Доброклонский строит на воспроизведении документального материала, не углубляясь ни в критику эпохи или ее последствий для церковной жизни, ни в их оценку. Автор очень точен при ссылках на источники (это качество он унаследовал у Голубинского), что дает читателю возможность проверить его выводы. Несмотря на отсутствие критики, которое объясняется конечно же тем, что работа писалась в эпоху Победоносцева, «Руководство» Доброклонского нельзя считать официозом, так как многие его характеристики вполне самостоятельны. Этот труд может быть очень полезен благодаря систематическому и методологически удачному расположению материала» 20 . Св. Синод высоко оценил «Руководство» А. П. Доброклонского . В синодальном отзыве говорилось, что труд А. П. Доброклонского «заслуживает полного одобрения и, несомненно, полезен не только для учеников духовных семинарий, но и для самих преподавателей церковной истории в духовных семинариях, равно как и для всего русского православного общества как чтение по истории отечественной Церкви, и содержательное, и увлекательное, написанное с достоинством, соответствующим высоте и важности предмета». С этой высокой оценкой трудно не согласиться даже по прошествии почти ста лет. В заключение наших вступительных замечаний к настоящему изданию хотелось бы выразить молитвенную благодарность ныне уже покойному Евгению Алексеевичу Карманову († 1998) за его большую дружескую помощь нашему Издательству при подготовке книги к печати и за его ценные советы. Мы благодарим профессора Никиту Алексеевича Струве (Париж), любезно предоставившего нам редкие исторические материалы о жизни и трудах А.П. Доброклонского . Мы выражаем также свою признательность сотрудникам Славянской Библиотеки в Париже за их участие и поддержку. Илья Соловьев Профессор А.П. Доброклонский как историк Русской Церкви Александр Павлович Доброклонский родился 10 декабря 1856 г. в священнической семье 1 . «Отец мой, – писал он в автобиографии, – священник и после протоиерей Павловского посада, Богородского уезда, Московской губернии, при Нижегородской железной дороге Павел Петрович Доброклонский. Мой дед по отцу, московский диакон Петр Алексеевич, мой дядя и тетки носили фамилию «Знаменские» и только отец мой – фамилию «Доброклонский». Взамен прежней – фамильной – она дана была ему официально в духовной школе, как было тогда в обычае и осталась за ним. (...) При назначении имени мать колебалась, дать ли мне имя Разумника или Александра (память 12 декабря ст. ст.) Из многочисленной семьи остались в живых я и, может быть, один брат (официальных сведений о нем не имею); два брата и две сестренки померли в раннем детстве, сестра и три брата – в зрелом возрасте при большевистском режиме» 2 . Стремясь дать своему сыну законченное образование, о. Павел Доброклонский готовил его к поступлению в духовное училище. Мальчик оказался способным. Блестяще выдержав экзамены, Александр был принят сразу в 3 класс Московского Заиконоспасского духовного училища и окончил его полный курс первым учеником. Затем он поступил в Московскую духовную семинарию. Обучение в училище и семинарии наложило отпечаток на формирование взглядов А.П. Доброклонского . Трудно определенно сказать, почему окончивший духовную семинарию А.П. Доброклонский , бывший выходцем из духовной семьи, отказался от принятия священного сана. Возможно, на его решение повлияла неблагоприятная атмосфера, царившая в те годы в начальной духовной школе. «Часто является мысль, – писал в эмиграции современник Александра Павловича архимандрит Киприан (Керн) , – насколько эта школа была и есть доныне христианская, евангельская, да и была ли таковой вообще? Часто невольно напрашиваются параллели между бурсой и духом Евангелия, между этими педагогическими методами для будущих пастырей и отношением Христа к детям, к апостолам, к народу. Аналогии немыслимы, настолько далеко все это от слов и заповедей, оглашавших когда-то гору Блаженств или живописные берега дивного моря Тивериадского. Да и вообще наша духовная школа времен митрополита Филарета .и сохранившихся на схоластике столь типичных наших престарелых протоиереев – руководителей ее, или же совсем скороспелых молоденьких ректоров из рядов «ученого иночества», проходящих эту должность почти всегда без какого бы то ни было педагогического ценза в прошлом, при недоверии и высокомерии к детям в настоящем и с карьерными предвосхищениями скорого в будущем викариатства, – и эта, повторяем, духовная школа может быть, дальше ушла от Христа Спасителя. Рутина, уставность, вытесняющая так часто широту и снисходительность Евангелия, внешний лоск и велелепие, систематически взращиваемый карьеризм, оторванность от жизни, от ее жгучих, неотложных требований душили русскую школу и при князе Голицыне, и при митрополите Филарете, и при Саблере. Таков был общий фон» 3 . В 1876 г., после окончания семинарского курса, А.П. Доброклонский получил необходимую для продолжения учебы рекомендацию для поступление в Духовную Академию. В том же году он успешно выдержал экзамены и был зачислен на 1 курс Московской Духовной Академии, находившейся «у Троицы» – в стенах Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. «Это было время, – вспоминал Доброклонский, – когда здесь были профессора с громким именем – Е.Е. Голубинский (по истории Русской Церкви), А.П. Лебедев (по. общей истории Церкви), В.Д. Кудрявцев (по метафизике), Н.И. Субботин (по истории русского раскола) и В.О. Ключевский (по русской историй), причем в лице Голубинского, Лебедева и Ключевского веял дух свободного критицизма как в их лекциях, так и в печатных трудах. Предполагаю, что Академия наложила в некоторой степени свою печать. на мой характер и направление моих дальнейших научных занятий; именно, мирная трудовая и замкнутая академическая среда, вне светских развлечений и интересов, вместе с условиями последующей жизни сделали из меня человека трудолюбивого, весьма аккуратного в личных и служебных. делах. Курсовые и кандидатские, . письменная работа на заданные профессорами темы, (из области психологии, философии, библейской и церковной (общей) истории, русской истории) и слушание лекций специального исторического отделения сообщили интерес к церковно-исторической науке, втянули в научную работу, дали известный навык в ней и освоили с методологическими приемами исторической науки». 4 . Годы обучения А.П. Доброклонского в Московской Духовной Академии (1876–1880) совпали, по образному выражению профессора С. В. Троицкого , с «медовым месяцем» русской церковно-исторической науки. «В эти годы уже сказались благие результаты академической реформы 1869 г. Устав 1869 г. коренным и самым счастливым. образом изменил постановку изучения истории. Прежде всего он вчетверо увеличил число кафедр исторических предметов. Тогда как до этого устава в академии было лишь две-три таких кафедры, да и те считались второстепенными, так что баллы по истории не принимались во внимание, новый устав установил их восемь (...). Преподавались и вспомогательные предметы – священная и историческая география, библейская и церковная археология. Господствовавшее ранее в академии вероисповедно полемическое направление сменилось строго научным критическим. С введением в жизнь нового устава начались довольно частые публичные диспуты, причем некоторые были целым общественным событием и привлекали к себе внимание не одного лишь московского ученого люда» 5 . В 1880 г. Доброклонский закончил обучение в Академии. В том же году он защитил магистерскую диссертацию по теме «Сочинение Факунда, епископа Гермианского, “В защиту трех глав” (из эпохи Пятого Вселенского Собора)» и был назначен преподавателем церковной истории в Пензенскую духовную семинарию. Однако уже на следующий год, по избранию Педагогического Собрания Правления Рязанской семинарии, он был переведен сюда на преподавательскую должность с одновременным назначением на преподавательскую вакансию в Рязанское женское духовное училище. Кроме того, Доброклонскому было поручено исполнять должность помощника редактора «Рязанских епархиальных ведомостей» (1889–1892 гг.). На протяжении ряда лет Правление семинарии направляло Доброклонского в провинциальные духовные училища (Касимовское, Зарайское, Скопиновское) для участия в приеме экзаменов и ревизии школьного дела. Кроме чтения курса церковной истории в течение нескольких лет А. П. Доброклонскому пришлось преподавать воспитанникам немецкий язык. В 1892 г., по приказу обер-прокурора Св. Синода, Доброклонский был переведен преподавателем в Московскую духовную семинарию. Практически одновременно он был избран приват-доцентом по кафедре церковной истории историко-филологического факультета Московского Университета. Здесь, так же, как и в семинарии, он читал студентам лекции по истории Церкви. В Москве А.П. Доброклонскому пришлось исполнять различные поручения по учебному ведомству. Он контролировал выпускные экзамены в духовных училищах, был членом семинарского Правления, а в 1897–1898 гг. по благословению митрополита Московского исполнял должность инспектора семинарии. В 1899 г. Доброклонский переезжает в Одессу. Здесь он получил должность экстраординарного (1889–1907 гг.) и затем ординарного (1907–1916 гг.) профессора историко-филологического факультета. С 1916 по 1920 г., (вплоть до эмиграции из России) являлся ординарным профессором по кафедре церковной истории. В 1903–1909 гг. исполнял должность секретаря, а в 1910– 1920 гг. – декана историко-филологического факультета. В 1915, 1916, 1917, 1918 и 1919 гг., – временно исполнял обязанности ректора университета. Кроме того, по избранию Университета, Доброклонский редактировал его научный орган – «Записки Новороссийского Университета». Одновременно с этой работой он читал лекции по церковной истории на Одесских Высших женских курсах (1912–1920 гг.). Революция 1917 г. дала о себе знать в Одессе в начале 1918 г. Как вспоминал в связи с этим протоиерей Георгий Флоровский : «Коммунистический переворот произошел в Одессе в январе 1918 года, и продолжалось это два месяца, так как в марте город был оккупирован немецкими войсками в связи с провозглашением Украинской автономии. В конце 1918 года немцы вынуждены были уйти. Потом к власти пришло независимое правительство, оно продержалось до 1919 года, когда в город пришли французские войска. Французы пробыли в Одессе, если я не ошибаюсь, с апреля по август 1919 года, а затем пришла Белая армия. Белые ушли в январе 1920-го, тогда же покинули Одессу и мы. Ни одно из политических образований в городе не было властью в настоящем смысле слова. Порядка не было ни при одной. Все они были временными, а единственной действительностью стала действительность революции» 6 . Приход большевиков в Одессу не сулил ничего хорошего для «бывших». Спасаясь от красного террора, А.П. Доброклонский вместе со своей семьей покинул Родину. «Мое личное знакомство с Александром Павловичем состоялось в обширных, но мрачных и битком набитых трюмах английского военного транспорта «Rio Pardo», на который мы погрузились в январе 1920 года при эвакуации из Одессы, – вспоминал в 1938 г. один из коллег Доброклонского – В.В. Фармаковский. Трудно было ориентироваться в этом скоплении разнообразнейших элементов эмиграции, начиная с генералов и профессоров и кончая украинскими хлеборобами, сбитыми в трюмах, мало приспособленных для перевозки культурных людей, но фигура Александра Павловича с его седой шевелюрой выделялась, бросалась в глаза и импонировала. 17 дней подневольной совместной жизни в трюмах при почти полном бездействии содействовали более близкому взаимному ознакомлению, – и мы за это время научились уважать Александра Павловича. Он показывал нам постоянно пример безграничной скромности и уважения к чужому я. Несмотря на свой высокий пост заслуженного профессора и свой далеко уже не молодой возраст, он не уклонялся от общественных обязанностей – чистки помещения, уборки снега во время снежной метели, захватившей наш транспорт на открытом море, от раздачи провизии, когда еще до рассвета трюмы оглашались криками судового повара, англичанина, требовавшего в кухню «three strong men»! Мы видели, как Александр Павлович был заботлив по отношению к своей супруге Марии Григорьевне, которая разделяла с ним тяготы пребывания в 1 мужском трюме транспорта «Rio Pardo», отказавшись от помещения в более удобном дамском трюме. При проходе Мраморного моря и Дарданелл Александр Павлович давал нам объяснения о Трое и других интересных исторических местах. После выгрузки в Салониках и краткого сравнительно пути железной дорогой, наша группа эмигрантов обосновалась в южно-сербском городе Вранье. Здесь мы прожили вместе около 3 месяцев и познакомились еще ближе. Александр Павлович принялся за изучение сербского языка, а на досуге совершал большие пешеходные экскурсии в окрестности. Он часто поражал нас выносливостью, совершая, несмотря на свои 63 года, прогулки во Враньскую Баню и обратно, – а это полных 25 километров по гористой местности. Более тесное знакомство мое с Александром Павловичем начинается, однако, в Белграде, где и он и я со своими ближайшими друзьями поселились поблизости друг от друга на окраине города в районе Сеньяка» 7 . В 1920 г. А.П. Доброклонский принимал активное участие в учреждении Богословского факультета Белградского Университета. Осенью того же года Совет Белградского Университета избрал его профессором новоучрежденного факультета. Помимо преподавательской деятельности Доброклонский вел административную и научную работу. Он пользовался большим авторитетом в эмигрантских церковных кругах. Сербский Синод и Патриарх неоднократно приглашали его для исполнения различных поручений, консультаций при рассмотрении учебников по истории Церкви и патрологии для средних школ и духовных семинарий, а также при разрешении вопросов о соединении Церквей, об англиканских организациях и т.д. С самого начала своей эмигрантской жизни Александр Павлович состоял членом (а с 1924 г. Председателем) Общества русских ученых в Югославии, Председателем Русского научного института, членом Русских Археологического и Педагогического Обществ и многих других эмигрантских церковных и общественных организаций. Он принимал участие в русских академических зарубежных съездах в Праге (1921 г.), Белграде (1928 г.), в византологическом конгрессе в Белграде (1927 г.), на съезде русских педагогов в Белграде (1923 г.). В Белграде ученый составил большой труд (собрание лекций по истории Церкви на сербском языке), оставшийся в рукописи. В различных сербских и русских эмигрантских научных журналах им было опубликовано несколько статей и рецензий. Также в рукописи остался написанный по просьбе Сербского Синода трактат, посвященный вопросу соединения Церквей. А.П. Доброклонский умер в январе 1938 г. после тяжелой и продолжительной болезни. Его кончина была поистине христианской. «Александр Павлович, – вспоминал о Доброклонском его коллега В.В. Фармаковский, – был верующий православный христианин, но совершенно был чужд всего показного в своей глубокой и искренней вере. Болезнь свою он переносил стоически, безропотно, хотя сознавал приближение смерти». Почувствовав дыхание смерти, он попросил пригласить к нему священника, исповедался и причастился Святых Христовых Таин. Затем он собрался с силами и позвал всех присутствовавших в доме для того, чтобы объявить свою последнюю волю. Он простил всем долги и передал свои сбережения на благотворительные нужды. К вечеру он впал в беспамятство и на следующий день предал свою бессмертную душу в руки Божии. А.П. Доброклонский , по отзывам знавших его лиц, отличался определенным «жизненным консерватизмом». Иногда этот консерватизм проявлялся в причудливых формах. Так, например, свои работы он писал неизменно гусиными перьями. Он добывал их по случаю и умел мастерски чинить их. Консерватизм Доброклонского сочетался с «безграничной педантичностью» в исполнении принятых на себя обязательств и следовании строгому порядку в исполнении служебных и общественных обязанностей. Эти качества отразились и на научных трудах историка. «На всей ученой работе Александра Павловича, – писал о Доброклонском протопресвитер Николай Афанасьев, – запечатлелся его образ: он был рыцарем богословской науки, которой посвятил всю свою жизнь. Как в жизни, так и в научной работе Александра Павловича поражает одна его черта – именно, рыцарская честность и скрупулезность (тщательность). На его исследования можно полагаться с полной уверенностью: в них не будет сознательно допущено ни одной ошибки и материал будет использован с полным беспристрастием. В своих исследованиях он всецело определялся материалом и боялся выйти за его пределы. В этой скрупулезности, необычайно ценной для научного работника, лежал и основной его недостаток – отсутствие смелости и творческого вдохновения. Боязнь погрешить против исторической истины отвращала его от всяких смелых гипотез. Его горизонт был невольно сужен: широкие перспективы ускальзывали от его ученого взгляда. Отсюда его осторожность ко всему новому. Он был консерватором и в жизни, и в науке, но консерватором, на котором лежала особая чарующая прелесть. В своем консерватизме он старался сохранить лучшее, что оставила нам прошлая жизнь. Охраняя лучшее в старом, он иногда не видел, что за лучшим тянется и то, что отжило, что корыстно и что безжизненно» 8 . Вместе с тем, в своих работах Доброклонский не затушевывал недостатков церковной жизни, имевших место в истории. Его книги нельзя назвать «беспроблемными», им чужда «излишняя апологетическая ревность» и это особенно ясно прослеживается на примере «Руководства по истории Русской Церкви». А. П. Доброклонский не впитал в себя «критицизма» некоторых своих учителей (прежде всего академика Е. Е. Голубинского ). Его научный метод сильно отличался от тех «критических настроений», которые господствовали в трудах многих представителей русской исторической науки рубежа XIX–XX вв. Тем не менее, влияние Е. Е. Голубинского, этого «великана науки», явственно прослеживается в исторических трудах ученого. В свое время на это справедливо указал профессор А.В. Карташев 9 . Доброклонский, – отмечал в своем монументальном труде по истории Русской Церкви синодального периода И. К. Смолич , – был значительно осторожнее Голубинского. «В первых трех частях своего «Руководства», охватывающих период до XVIII в., он следовал по большей части двенадцатитомной «Истории Русской Церкви» митрополита Макария Булгакова , а не критическому пафосу исследований Голубинского» 10 . Другими церковными историками, повлиявшими на научное творчество А.П. Доброклонского , были профессора Московской Духовной Академии В.О. Ключевский (1841–1911) и особенно А.П. Лебедев (1845–1. Под руководством и по заданию последнего Доброклонский написал свое (упомянутое уже нами выше) сочинение о Факунде, епископе Гермианском (1880 г.). По словам проф. С.В. Троицкого , А.П. Лебедев «был не только плодовитым ученым, но и вдохновителем и умелым руководителем начинающих научных работников», он «успел создать целую церковно-историческую школу» среди учеников которой были Н. Глубоковский , И. Мартынов, Н. Лебедев и др. 11 Вместе с тем А.П. Лебедев , привлекавший к себе учеников, «не был самостоятельным исследователем. Он больше следил за западной литературой своего предмета, чем изучал самый предмет. Он был того мнения, что, прежде, всего, нужно «догнать» западную науку. С ней он и старался познакомить своих слушателей покороче. И в этом его бесспорная заслуга» 12 . Во многом благодаря профессору Лебедеву А. П. Доброклонский сумел хорошо овладеть западной исторической литературой по своему предмету. Важнейшим трудом А.П. Доброклонского , принесшим ему степень доктора церковной истории, является книга «Преподобный Феодор Исповедник и игумен Студийский» 13 – монументальное исследование, насчитывающее более двух тысяч страниц мелкого шрифта. Научные достоинства этой книги были высоко оценены не только в России, но и за ее пределами. В 1915 году Академия Наук присвоила автору премию имени М. Н. Ахматова, а в 1917 г. Св. Синод удостоил его за эту работу полной премии имени митрополита Макария. В своей работе о преподобном Феодоре Студите А.П. Доброклонский обратил особое внимание на характеристику государственно-церковных отношений в Византии VIII–IX вв., а также на их историю предшествующего времени. Историк видел в преподобном Феодоре не только выдающегося учителя аскетизма и апологета почитания святых икон, но и неутомимого борца за церковную свободу, живо откликавшегося на главные вопросы современной ему общественной и политической жизни. При этом Доброклонский обратил особое внимание на неизменную защиту преподобным Феодором церковной свободы. Этот интерес историка нельзя назвать случайным, ибо в современную ему эпоху вопросы взаимоотношения Церкви и государства имели отнюдь не теоретический характер. «Человек правых политических убеждений, – пишет о Доброклонском профессор С.В. Троицкий , – он вместе с тем глубоко понимал, чувствовал и ценил церковную свободу и всегда был против вторжения грубой силы в святое святых человеческой души. Его обычная спокойная манера изложения событий, манера летописца, сменяется воодушевлением, и подчас доходит до лирического пафоса, когда переходит он к итогам борьбы своего героя – Феодора в защиту церковной свободы» 14 . К этой теме Доброклонский охотно обращался и в других своих отдельных статьях, например, в статье о Вселенских Соборах, об акривии и экономии, об отношении европейских правительств к католицизму и т. д. При этом он «не смешивал церковной свободы с клерикализмом», особо подчеркивая, что подобно тому, как в эпоху гонений на христиан кровь мучеников была, по словам Тертуллиана , семенем христиан, – в эпоху государственной церкви церковная свобода покоилась на личных подвигах отдельных христианских героев. «Руководство по истории Русской Церкви» А.П. Доброклонского появилось из печати после выхода в свет классического учебника по истории Церкви профессора П. В. Знаменского (1836–1917). В своих научных трудах П.В. Знаменский использовал тогда еще новый метод научного исследования, основанный на мысли о том, что «история не является только биографией высоких лиц и рассказом о громких событиях». Высокая оценка учебника П.В. Знаменского, данная историками-специалистами, соответствовала достоинству его книги. Труд А.П. Доброклонского, как и книга П.В. Знаменского, был написан на основе большого лекционного курса, читанного автором перед студенческой аудиторией 15 . В этом особенность и сходство сочинений Знаменского и Доброклонского. Сопоставляя два этих учебных руководства, П.Б. Струве совершенно справедливо указывал на их высокую научную ценность: «Руководство» А.П. Доброклонского , как, конечно, и соответствующий труд его предшественника в этой области, П. В. Знаменского , не есть во все компиляция. Оба эти произведения – превосходные общие обзоры, равных которым по систематической полноте содержания, обилию фактов и формальной законченности обработки вряд ли может указать какая-либо другая область русской истории, – во всяком случае такими общими обзорами не обладают до сих пор ни общая русская история, ни история Русского права, ни история русской хозяйственной жизни. После сказанного мне нечего настаивать на том, какое значение не только для специалистов и ученых, но и для всех русских людей имеет стройное и верное научное изложение истории русской Церкви, данное нашим почившим сочленом. Это сочинение (...) должно стать настольной книгой всякого русского человека, притязающего презирать в будущее нашего народа и нашего государства, опираясь на серьезное и любовное изучение великого русского прошлого» 16 . При этом П.Б. Струве верно подчеркивал, что Доброклонский все же не был «таким самостоятельным и всесторонним специалистом-исследователем в области русской истории, каким был П.В. Знаменский » 17 . К этому сопоставлению двух сочинений можно добавить мнение И. К. Смолича , указывавшего на систематическое, но более сухое, чем у П.В. Знаменского изложение истории в «Руководстве» А.П. Доброклонского . «Руководство» написано очень стройно. Как цельный обобщительный итог (...) оно вправе рассчитывать на заслуженную признательность со стороны образованных читателей и преподавателей этой науки. Жаль, что оно издано было в недостаточном количестве экземпляров и сразу же стало относительно редкой книгой». Впрочем, А. В. Карташев указывает и на недостатки книги – «утрированную объективность, сухое воздержание от идейного освещения и принципиальных оценок излагаемых фактов» 18 . Особую научную ценность представляют заключительная часть «Руководства» А. П. Доброклонского . «Обогащение новыми данными науки в изложении «Руководства» возрастает с движением времени: московский период изложен свежее и шире, чем киевский, а патриарший уже представляет полноту, превосходящую курс Филарета и, конечно, Макария, перо которого остановлено смертью на половине периода, – писал в своем историографическом обзоре профессор А. В. Карташев . – Здесь мы уже встречаем часто самостоятельную исследовательскую работу автора. Что же касается последнего IV тома «Руководства», то это еще в большей степени оригинальное создание с обильной цитацией первоисточников (особенно Полного Собрания Законов Российской Империи). До сих пор этот том остается для нас самым полным сводом исторических сведений о Синодальном периоде в его целом» 19 . «Свою историю синодального периода, – пишет о «Руководстве» И. К. Смолич , – (...) Доброклонский строит на воспроизведении документального материала, не углубляясь ни в критику эпохи или ее последствий для церковной жизни, ни в их оценку. Автор очень точен при ссылках на источники (это качество он унаследовал у Голубинского), что дает читателю возможность проверить его выводы. Несмотря на отсутствие критики, которое объясняется конечно же тем, что работа писалась в эпоху Победоносцева, «Руководство» Доброклонского нельзя считать официозом, так как многие его характеристики вполне самостоятельны. Этот труд может быть очень полезен благодаря систематическому и методологически удачному расположению материала» 20 . Св. Синод высоко оценил «Руководство» А. П. Доброклонского . В синодальном отзыве говорилось, что труд А. П. Доброклонского «заслуживает полного одобрения и, несомненно, полезен не только для учеников духовных семинарий, но и для самих преподавателей церковной истории в духовных семинариях, равно как и для всего русского православного общества как чтение по истории отечественной Церкви, и содержательное, и увлекательное, написанное с достоинством, соответствующим высоте и важности предмета». С этой высокой оценкой трудно не согласиться даже по прошествии почти ста лет. В заключение наших вступительных замечаний к настоящему изданию хотелось бы выразить молитвенную благодарность ныне уже покойному Евгению Алексеевичу Карманову († 1998) за его большую дружескую помощь нашему Издательству при подготовке книги к печати и за его ценные советы. Мы благодарим профессора Никиту Алексеевича Струве (Париж), любезно предоставившего нам редкие исторические материалы о жизни и трудах А.П. Доброклонского . Мы выражаем также свою признательность сотрудникам Славянской Библиотеки в Париже за их участие и поддержку. Илья Соловьев С сожалением приходится констатировать, что в современной церковно-исторической литературе уделено довольно мало внимания личности и научным трудам профессора А.П. Доброклонского . Досадно было, например, увидеть, что его имя пропущено в новейшем библиографическом указателе «Русские писатели-богословы! Историки Церкви». Выпуск 1. М., 1997. Доброклонский А.П. Моя краткая автобиография // Записки русского научного института в Белграде. Вып. 15. Белград, 1938. С. 1. Киприан (Керн) , архимандрит. О. Антонин Капустин архимандрит и начальник Русской Духовной Миссии в Иерусалиме (1817–1894), М., 1997. С. 25–26. Доброклонский А.П. Указ. соч. С. 2–3. Троицкий С.В. А.П. Доброклонский как историк Церкви // Записки... С. 10. Цит. по кн. Георгий Флоровский священнослужитель, богослов, философ. М., 1995. С. 27. Фармаковский В.В. Покойный А.П. Доброклонский по личным воспоминаниям // Записки... С. 23–24. Афанасьев Н. П ам яти А.П. Доброклонского // Вестник. Орган церковно-общественной жизни. Париж, 1938. С. 17. Карташев А.В. Очерки по истории Русской Церкви (репринтное издание). М., 1991. Т. 1. С. 36–37. Смолич И.К. История Русской Церкви. 1700–1917 гг. Т. 1. М., 1996. С. 53. Троицкий С.В. Указ. соч. С. 11. Флоровский Георгий , протоиерей . Пути русского богословия. Париж, 1988. С. 334–335. Доброклонский А.П. Преподобный Феодор Исповедник и игумен Студийский. Ч. 1 – Его эпоха, жизнь и деятельность. Одесса, 1913. Ч. II. Одесса, 1914. Троицкий С.В. Указ. соч. С. 20. Проф. П.В. Знаменский на протяжении сорока лет читал свой церковно-исторический курс в Казанской Духовной Академии. Его «История Русской Церкви» переиздана в серии «Материалы по истории Церкви» (кн. 10) нашим издательством совместно со Славянской Библиотекой в Париже в 1996 г. В предисловии к этому изданию изложен краткий очерк жизни и деятельности проф. П.В. Знаменского. Струве П.Б. Труды по истории А.П. Доброклонского . Речь, произнесенная в Общем собрании Русского Научного Института в Белграде 23 марта 1938 г. // Записки... С. 29–30. Там же. С. 29. Карташев А.В. Указ. соч. Т. 1. С. 37. Там же. С. 36. Смолич И.К. Указ. соч.1. С.53.