Православная вера и жизнь. Догма и этика в православии

Параграф I II III Христианство представляет собой уникальный опыт гармоничного соединения вероучительных и нравственных истин. Идеал христианина невозможно представить себе без правильного понимания и взаимодействия доктринального и этического компонентов. Данная мысль обусловлена тем фактом, что синонимом христианства является Богочеловек Иисус Христос , в Котором в совершенстве проявился модус соединения веры и жизни. О том, как мыслит богословие этот феномен, читайте в тексте доклада епископа Афансия (Евтича). «Вообрази Христа Твоего в хотящем паки родитися, назидай его на основании апостол и пророк Твоих, насади его насаждение истины во Святей Твоей Соборней и Апостольстей Церкви» (Чин Крещения) «Вообрази Христа Твоего в хотящем паки родитися, назидай его на основании апостол и пророк Твоих, насади его насаждение истины во Святей Твоей Соборней и Апостольстей Церкви» (Чин Крещения) § I В сущности, что такое Христианство , как не Сам Господь Христос. А Христос, значит, и есть Логос и Сын Божий, Который воплотился и стал человеком. Само имя Христа (Мессии, Помазанника), как известно, восходит к факту воплощения Сына и Логоса Божия, к соединению в Его Личности Божества и человечества, Бога и человека. Так как во Христе однажды навсегда Бог соединился с человеком, и так как вследствие этого человек был помазан (κεχρισμ?νος) Богом, естество человеческое было помазано естеством Божественным, то Логос Божий, воплотившийся и ставший человеком, и называется „Христом“, т.е. одновременно Богом и человеком – Богочеловеком, Θε?νθρωπος. Этот основной и центральный факт нашей христианской веры нужно уже в самом начале особо подчеркнуть, когда говорим о Православной вере и жизни или о  Православной догме и нравственности. Необходимо это и потому, что сегодня многие, включая христиан, часто делают одну из двух очень старых ошибок: или считают Христа только Богом, забывая, что этот самый Бог стал одним из нас, т.е. человеком с человеческим телом/плотью и кровью; или же, наоборот, Христа считают только неким великим, мудрым и добрым человеком, забывая, что Христос одновременно есть и истинный Бог , ибо Он был и остался Богом и после своего вочеловечения. Это единство Христа Богочеловека, т.е. факт, что Христос одновременно есть и Бог и человек, всецелый, совершенный и истинный Бог и всецелый, совершенный и истинный человек, представляет уникальное событие/явление и истину нашей христианской веры и жизни. Без этой уникальной и последней истины Христианства, истины о Христе Богочеловеке, которая человеку предлагается и дается, чтобы он принял ее посредством веры, верой и жизнью, нет ни Христианства, ни христиан, ни христианской веры и нравственности, христианской догмы и жизни. Христианское свидетельство („мартириа“) о Христе как личном (ипостасном, персональном) Боге и человеке является основным и самым важным свидетельством Святых Апостолов, Мучеников, Исповедников и всех Святых (ср. Деян.1,8.22; 4,33 ; 1Ин. 1,2; 4,14 ; Откр.1, 2; 6,9; 20,4 ). Оно в то же время является и свидетельством Церкви в мире, ее проповедью Евангелия, ее кафолической и вселенской верой. Поэтому Евангелие Церкви, которое Святые Апостолы как свидетели и очевидцы записали и это свое свидетельство запечатали своей мученической кровью, представляет не что иное, как свидетельство о Сыне Божием, Который стал плотью, то есть человеком, и Который ради нас был распят и воскрес из мертвых, и Который как Богочеловек пребывает с нами во все дни до скончания века  (ср. Ин. 1,2–14 ; Мф.16,16; 28,16–20 ; 1Кор.1,23–24; 15,1–20 ; 1Ин.1,13 ). Это в то же время является и содержанием всех святых догматов, исповеданных  и утвержденных на Вселенских Соборах Церкви (ср. особенно Символ Никейского и Халкидонского Соборов). Однако, чтобы не впасть в другую пагубную ошибку, которая увела бы нас за пределы богооткровенной христианской истины, а тем самим и Христа, нужно подчеркнуть еще один момент в нашей вере в Богочеловека Христа. Известно, что наше христианское бытие, и жизнь, и нравственность начинаются с момента, когда крещаемся во Христа, в Его смерть и воскресение (ср. Гал. 3,27 ; Рим.6,3–6 ), ибо тогда крещаемся во Христа, Бога и человека, и облекаемся в Него, становясь учениками и причастниками Его богочеловеческой смерти и Его богочеловеческого воскресения, и тем самым становимся сообразными (подобными) Ему и сращенными с Ним (σ?μφυτοι, σ?μμορφοι), по словам Св. Апостола Павла в молитвах Церкви, читаемых при святом крещении. Итак, в тот момент, когда человек крещается в Православной Церкви, священник мистериологически произносит над ним имя Святой и Животворящей Троицы: „Крещается раб Божий во Имя ОТЦА и СЫНА и СВЯТАГО ДУХА.“ Потом, сразу по крещении, новопросвещенный помазывается помазанием Духа Святого. Этот мистериологический акт Церкви означает, что Христос, в Которого крещаемся, нераздельно соединен с Пресвятой Троицей – с Отцом и Святым Духом. Поэтому и вера наша, и крещение во Христа, как Богочеловека суть одновременно и вера, и крещение в Саму Святую Троицу – единого и единственного Бога нашего. Ибо Христос есть „Один из Святой Троицы“, Который воплотился и стал человеком, оставаясь всегда и неизменно Вторым Лицом Пресвятой Троицы. Само же имя Христово – „Христос“, „Помазанник“ (κεχρισμ?νος), по словам Святых Отцов, уже являет и объявляет нам, людям, целую Святую Троицу: Его (Сына) как Помазанного, Отца, Который Его помазал, и Духа Святого, Которым Он был помазан Отцом. Вот как об этом говорит Святой Василий: „Наименование Христа представляет наше полное исповедание веры; ибо указывает на Бога (Отца), Который Его помазал, и на Сына, Который был помазан, и на Духа Святого, который есть помазание (χρ?σμα), как и научились мы у Апостола Петра в Деяниях Апостольских: Бог Духом Святым помазал Иисуса из Назарета“ ( Деян.10,38 . PG32,116). Следовательно, когда мы, православные, веруем во Христа как Богочеловека, мы одновременно веруем в Святую Троицу, эту последнюю тайну Христианства, которую и открыл нам Христос своим воплощением и вочеловечением. Бог Авраама, Исаака и Иакова, не „Бог“ философов и „Божество“ религий, а единственный Живой и Истинный Бог – открылся и явился миру и человеку в Лице Иисуса Христа, через Его воплощение и вочеловечение. Воплощенный Логос Божий, исторический Богочеловек Иисус Христос и есть само Откровение Божие, личное, сыновнее, самотворящее явление и объявление живого библейского христианского Бога: „Бога не видел никто никогда, Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил“ (?ξηγ?σατο ­­ открыл, объяснил – Ин.1,18 ). Это личное (автургичное, по словам Святых Отцов) явление и объявление Сына Божия в нашем мире, в нашей жизни и нашем человеческом существе/бытии и есть полнота – πλ?ρωμα – Откровения Божия, сердцевина Христианства, суть и бытие христианской Церкви. Без явления и воплощения Христа, Второго Лица Святой Троицы, мы не знали бы ничего о тайнах и таинствах Бытия Божия, о Боге как Святой Троице, как об этом говорит Святой Григорий Палама : „Если бы Логос Божий не воплотился, то Отец не явил бы Себя воистину Отцом, ни Сын – воистину Сыном, ни Дух Святый, также происходящий от Отца, – Духом Святым; Бог не открылся бы в сущности и ипостасях, Он являлся бы только как некая сила («энергия») созерцаемая в тварях“ (PG151,204). В силу всего этого целое христианское Откровение в своем существе христологично и христоцентрично, но этот правильный и по-православному понятый христоцентризм имеет одновременно триадологический (троичный) характер, он триадоцентричен, так как Христос непредставим и немыслим без Святой Троицы и неотделим от Нее. Без этого триадологического контекста нет правильной, православной Христологии, соответственно нет ни православной веры и догмы, ни жизни и нравственности православной. Здесь, в этом весьма важном богословском пункте православной веры, необходимо еще одно дополнение и разъяснение. Многие современные христиане, веруя во Христа, веруют в Него не в Церкви Его и с Церковью Его. Или, точнее, не веруют во Христа как Церковь , а сознательно или бессознательно отделяют Его от Церкви Его, которая является Его личным и соборным Телом, согласно Евангельской проповеди Апостола Павла (особенно в посл. к Рим., 1Кор., Еф. и Кол.). В православной же вере и благодатном, живом и непосредственном опыте Церкви Христос воспринимается и в Него веруют только и всегда с Его Церковью, которая есть Его богочеловеческое Тело. Ибо Христос своим воплощением взял на Себя тело/плоть и Он Сам стал телом, т.е. Церковью ( Ин.1,14; 2 21;  Тим.3,16; Евр.2, 4–16 ; 1Кор.10,16–17; 12,12 ; Еф.1,23; 5,23–32 ; Кол.2,18 ). Вот как об этом говорит Святой Иоанн Златоуст : „Христос взял на Себя тело/плоть Церкви, и Церковь сделал телом Своим“ (PG52,429). Следовательно, Христос неотделим от Церкви, которая есть тело Его, а также Церковь неотделима от Христа, Который есть ее Глава, и начаток (?παρχ?,) ее, и жизнь ее, и нравственность ее. Таким образом, православное понимание Церкви, православная Экклезиология, полностью и всецело содержится в Христологии, так как то, что относится к Церкви, относится и к Христу, и то, что относится ко Христу, относится одновременно и к Церкви Его. Поэтому в момент нашего крещения мы соединяемся с Христом во имя Святой Троицы, но вместе с тем мы присоединяемся к Телу Христову, „насаждаемся“ в Соборной и Апостольской Церкви, как говорится в молитве Таинства Крещения: „Насади его (новокрещенного) как насаждение истины во Святой Твоей Кафолической/Соборной и Апостольской  Церкви“. Стало быть, если отделяем Христа от Церкви, или Церковь от Христа, то делаем непоправимую ошибку, т. е. впадаем в одну из самых больших ересей: развоплощаем Христа, воплощенного Сына и Логоса Божия, и прогоняем Его из Тела/Плоти Его. А это значит, что прогоняем Его из человека и мира. А если развоплощаем и разчеловечиваем Христа Богочеловека, можем ли мы тогда быть христианами и говорить о „Христианстве“? Из всего сказанного становится понятным, что центральная тайна Православия есть Христос – Богочеловек, истинный и совершенный Бог , нераздельно соединенный со  Святой Троицей и истинный и совершенный человек, нераздельно соединенный с человечеством, со всеми людьми, составляющими Его тело – Церковь. Эта истина и богочеловеческий факт представляют всю догму (и догматику) православной евангельской веры нашей, и нашу христианскую евангельскую жизнь и нравственность (православную этику), как это передали нам Апостолы и Отцы Церкви. Христос как Богочеловек для Православия действительно есть и modus credendi, и modus vivendi, и modus cognoscendi, и modus faciendi, – Христос, нераздельно соединенный со Святой Троицей и с человечеством, с Церковью Своею. Такое целостное, интегральное или кафолическое понимание и переживание христианского Откровения и христианской веры, настолько присущее Православию, встречается у Святых Апостолов, и Святых Отцов, и в богослужении, особенно в Литургии Православной Церкви. Вся структура апостольских библейских текстов и святоотеческих богословских творений, а также богослужебных текстов Церкви в своей основе содержит эту всецелую „Тайну Христову“, как это явствует из одного из текстов Апостола Павла. Краткости ради приведем только этот текст, который является ясным подтверждением вышесказанного: в нем показана теснейшая взаимосвязь и единство православной Христологии, Триадологии, Экклезиологии, Антропологии, и Сотериологии, т. е. кафоличность (всецелостность, интегральность) и взаимосвязь и взаимопроникновение православной веры, догмы, жизни и нравственности. Речь идет о молитве Апостола Павла в третьей главе Послания к Ефесянам: „Для сего преклоняю колена мои пред Отцем Господа нашего Иисуса Христа, от Которого именуется всякое отечество на небесах и на земле, да даст вам, по богатству славы Своей, крепко утвердиться Духом Его во внутреннем человеке, верою вселиться Христу в сердца ваши, чтобы вы, укорененные и утвержденные в любви, могли постигнуть со всеми святыми, чтò широта и долгота, и глубина и высота, и уразуметь превосходящую разумение любовь Христову, дабы вам исполниться всею полнотою Божиею. А Тому, Кто действующею в нас силою может сделать несравненно больше всего, чего мы просим, или о чем помышляем, Тому слава в Церкви во Христе Иисусе во все роды, от века до века. Аминь“ ( Еф.3,14–21 ). Как видно, в этой короткой, но всесодержательной молитве заключаются: и истина (догмат) о Святой Троице – Отце, Христе и Духе; и истина о Христе, который стал человеком, чтобы нас в Церкви Своей исполнить всякой полнотой Божией; и истина о Церкви как общении во Христе всех святых; и истина о человеке, т. е. о нас, людях, в которых Христос вселяется Духом Святым; и истина о нашей жизни верой и в вере через укорененность в любви, любви, которая является любовью Христовой и даром силы Духа Святого внутри нас, что и есть христианская нравственность, и т. п. Все эти основные элементы нашей веры (т.е. основные догматы ) и главные этические факты нашей жизни (т.е. нравственности) содержатся и в творениях православных Отцов, и в богослужебно-духовной жизни, как мы увидим позже. § II Христологический догмат Церкви, как и Троичный догмат, а также экклезиологический, и антропологический, и все остальные святые догматы нашей веры для нас, православных, не представляют  философские категории или принципы и идеи некой величественной философской системы, называлась она христианской, или идеалистической, или экзистенциалистической, или какой угодно. (Так догматы Церкви хотели употребить, например, В. Соловьев, Н. Бердяев и другие христианские философы, особенно на Западе). В Православии святые догматы даны и осмыслены в иной перспективе: они, прежде всего, являются церковным способом исповедания „веры, однажды преданной Святым“, по словам Святого Апостола ( Иуд.3 ). Они суть то самое библейское спасительное „юродство“ Божие, которое погубило „мудрость мудрецов“ мира сего, чтобы спасти человека ( 1Кор.1,18–31 ). Ибо спасение человека и мира и есть крайняя цель Откровения Божия, содержащегося и богоприличным образом выраженного в вере и догматике Православной Церкви. Православные догматы, выраженные в творениях Святых Отцов и постановлениях/деяниях Вселенских Соборов, представляют продолжение и разъяснение проповеди Святых Апостолов, так как, по словам одного церковного песнопения, „проповедь Апостолов и догматы Отцов утверждают единую веру Церкви“, которой мы живем, спасаемся и обожаемся. Ввиду этого сотериологического характера православных догматов главной заботой Православной Церкви всегда и во все времена оставалось старание о правильном управлении („ортотомия“) словом Истины Божией, т. е. о правильном учении и исповедании веры, которая одновременно является и „словом Истины“ ( 2Тим.2,15 ), и „словом жизни“ ( Флп.2,16 ), и „словом спасения“ ( Деян.13,26 ). Поэтому Православная Церковь, „мечом Духа“ ( Еф.6,17 ) управляющая и руководящая нашим спасением, никогда не была, и не может быть, безразлична к Истине, к правильности, т. е. православности веры, которая, по словам Святого Максима Исповедника , есть „первое врачевство к нашему спасению“ (PG91,465). В противном случае она была бы безразлична к нашему спасению и таким образом перестала бы быть Церковью, изменив себе, своему содержанию, своей миссии, своей сути. Если „без веры угодить Богу невозможно“ ( Евр.11,6 ), то это без сомнения значит без правой веры, без право-славия („орто-доксии“), без правого и правильного верования, и прославления и славословления Бога. „Несомненно, что нужна вера“, говорит Св. Кирилл Александрийский , „и прежде всего правая вера“ (PG72,776). В своей первосвященнической молитве перед страданием Господь молился не только о том, „да будут все едино“ (хотя и это значит: „да будут все едино, как мы, т. е. Святая Троица, едино“ – Ин.17,21–22 ), но Он молился и об освящении верных в Истине, в истинной вере: „Отче... освяти их истиною Твоею: слово Твое есть истина“ ( Ин. 17,17 ). Согласно толкованию Святого Иоанна Златоуста это значит: „Сделай их святыми даром Духа Святого и правильными догматами... ибо правильные догматы о Боге освящают душу“ (PG59,443). В таком отношении к вере православное церковное Предание верно следует Апостолу Павлу, который в своей проповеди настаивает на том, что вера, правильная и живая вера, „вера Истины“ ( 2Фес.2,13 ) является началом и принципом нашего христианского бытия: „Ибо мы сделались причастниками Христу, если только начало нашего бытия (?ρχ? τ?ς ?ποστ?σεως) твердо сохраним до конца“ ( Евр.314 ). Толкуя это место у Апостола Павла, Св. Златоуст говорит: „Что такое начало бытия („?ρχ? τ?ς ?ποστ?σεως “)? – Это вера, которой мы явились (как христиане) и родились, и, так сказать, существенным образом соединились с Христом“ (PG 63, 56). Итак, вера есть начало и основание нашего христианского бытия, которой мы явились (выражение Златоуста ùpe,sthmen значит именно то, что мы получили нашу настоящую ипостась, наше бытие, τ? κατ? Χριστ?ν ?ποστ?ναι, по словам Кавасилы), и которой мы рождены, и „сосуществлены“ Христу. Точно так же вышеприведенные апостольские слова толкует и Феодорит Киррский : „Апостол веру назвал «началом бытия», потому что мы ею возобновлены и соединены с Господом Христом и ею мы получили благодать Пресвятого Духа“ (PG 82, 701). Из этих апостольских и святоотеческих слов ясно видим, что вера, или догма, в православном живом опыте содержит в себе реальность и силу возрождения и соединения с Христом, т. е. рождения в новую и благодатную жизнь, и priobщenie/причащение во Христе и Духе Святом. Это, собственно, и есть истинная жизнь и нравственность Православия: возрождение и возобновление бытия и экзистенции нашей в спасительном соединении и общении с Христом через Духа Святого. Итак, православная нравственная жизнь (православный „итос“ и „этос“), которая состоит в общении нашего человеческого лика и существа с Богом – с Богом Отцом во Христе силою Духа Святого – и в освящении, возрождении и преображении всецелого человека на его пути полного очеловечения и обожения, такая жизнь начинает существовать и развивается только тогда, когда основывается на правой вере – православии. Любое отступление от православия, от Истины, непременно влечет за собой отдаление и отчуждение от духовности, от святой христианской жизни и нравственности. Лучшим примером этого является христианский Запад. Его отступление, в частности, и от истинной веры в Духа Святого (ересь Filioque), собственно и стало причиной упадка духовности на Западе и изменений в западной Церкви.«Вера без дел мертва», говорит Апостол ( Иак. 2, 26 ), но и «дела мертвы без веры», свидетельствуют многие Святые и Святые Отцы. Эти два понятия, т. е. правильные догматы веры и правая жизнь, в православном опыте и переживании нераздельны. Будучи нераздельно соединены, они всегда на себе носят печать и благодать Духа Святого Утешителя – Учителя и Вдохновителя – Церкви. Святость и совершенство Святых, иными словами, то, что является целью всего Божественного домостроительства и спасения и последней целью всей православной веры и жизни, приобретается правой верой и правой жизнью, по благодати Духа Святого. «Ибо вся похвала и блаженство Святых», пишет Преп. Симеон Новый Богослов , «состоит из двух: из православной веры, и похвальной (доброй) жизни, и благодатных даров Духа Святого. Так как там, где есть первые два, присовокупляется и третье. Ибо когда кто-то живет правильно и богоугодно, с верованием православным, и когда бывает облагодатствован Богом и прославлен даром Духа, тогда его хвалит и ублажает вся Церковь верующих и все учители ее» (Огласительное слово 10). Таким образом, очевидно, что правая вера, т. е. православие, есть основание и содержание новой жизни во Христе и новой благодатной нравственности Церкви и каждого человека, который в Церкви перерождается в «новую тварь» во Христе. Стать новой тварью во Христе, – в чем и состоит цель и содержание православной нравственности, – согласно Апостолу Павлу и Отцам означает, что «древнее прошло, теперь все новое» ( 2Кор. 5, 17 ). Прошли, прежде всего, древние и новые заблуждения о Боге, ложные веры и ложные служения Богу, и нам была открыта и дана Истина о живом и истинном Боге, подлинное и истинное богопознание – теогносия и теология – подлинное и истинное служение Богу «в Духе и Истине» ( Ин. 4, 24 ). Или, как характерно говорит Св. Кирилл Александрийский , нам открыты были «догматы истинного богопочитания» (PG 74, 537). В продолжение вышеприведенной мысли Святой Апостол подчеркивает, что во Христе ценна только новая тварь, и добавляет: «тем, которые поступают по сему правилу („канону“), мир им и милость» ( Гал. 6, 15–16 ). Это же «правило», или «канон» новой твари, нового создания во Христе, которому должны следовать, и по которому должны жить христиане, есть, согласно Св. Иринею, – «канон веры», «неизменный канон Истины», который христиане принимают в святом крещении, исповедуя при этом Символ веры (ср. «Против ересей», I, 9, 4; III, 15, 1). Излагая при встрече с англиканцами в 1925 году православное, с Преданием Церкви согласующееся толкование приведенного места из Послания к  Галатам, блаженнопочивший профессор Нового Завета Николай Глубоковский отметил, что правильные, православные догматы и есть те самые «каноны» новой твари во Христе, которым мы должны следовать, ибо они  «выражают природу нашего христианского братства»; они суть «нормы нашего христианского бытия, опредеяемого точными законами, которые служат для него всегдашними основами нормальной жизни», и «обязательные стихии христианской жизни». Догматами подтверждается новая реальность Христианства; они суть основание и защита христианского единства в Церкви. По Апостолу Павлу, Церковь есть «столп и утверждение Истины» ( 1Тим. 3, 15 ). Эту богооткровенную истину Апостола Павла Св. Иоанн Златоуст смело выражает и в обратном смысле: «Истина есть столп и утверждение Церкви» (PG 62, 554). Следуя тому же самому благодатному Преданию, Преп. Максим Исповедник в таком же смысле определяет Церковь: «Господь назвал Кафолическою Церковью правое и спасительное исповедание веры» (PG 90, 93). Подобно им Церковь определяет и Преп. Исидор Пелусиот : «Церковь есть собрание (?θροισμα) святых, соединенных правою верою и совершенным житием» (PG 78, 685). Из всех этих высказываний становится ясным и очевидным, что для православного Предания, и вообще для православного церковного опыта и чувства, вера и жизнь, догма и нравственность не только неотделимы от Православной Церкви, но и отождествимы с ней, именно потому, что она есть Тело Христово и что ею руководит, ее вдохновляет и животворит Жизнедательный Дух Святой. Для Святых Апостолов и Отцов Церкви Истина и Жизнь суть Христос; вера и спасение есть опять Христос, но всегда в Церкви, в Своем богочеловеческом теле. Так и Церковь Христом и через Христа становится и есть истина и жизнь, так как в ней всегда присутствует Христос и благодать Духа Святого. Не будь Церковь воплощенным присутствием – именно это обозначает ее название тело – Истины и Жизни Бога в этом мире, она была бы не Телом Христовым и Церковью Бога живого, а неким безжизненным и мертвым «собранием», «церковью лукавнующих», по словам Псалмопевца ( Пс. 25, 5 ). Поэтому Церковь, как Невеста Христова, как «Дева чистая», не имеет пятна или порока ( 2Кор. 11, 2 ; Еф. 5, 23–27 ), она, по словам одного древнего церковного писателя, девственна и чиста именно «ввиду правильности догматов и нравственностей» ( Ориген , фрагм. 45 на Евангение от Иоанна). Итак, в Православии и вера и жизнь, и догма и нравственность носят на себе и в себе отпечаток и характер христологический, а это значит одновременно и триадологический, и пневматологический, а тем самым и экклезиологический, и сотериологический, как мы увидим позже. Триадологический характер в православном благочестии и нравственной жизни отмечают все Отцы Православной Церкви, так как он имеет своим источником таинство Святого Крещения, совершаемого во имя Святой Троицы: «От Отца через Сына в Духе Святом». Слова молитв, читаемых при крещении: «О еже просветитися нам просвещением разума и благочестия, наитием Святаго Духа» и «О еже приити на воду сию чистительному Пресущественныя Троицы действу («энергии»)», обозначают, что новая христианская жизнь в нас начинается и, конечно, продолжается как дело и действо Святой Троицы, «Которой мы крещены, Которой и живем, и познаем, и понимаем; под покровом Которой находимся и будем находиться во веки веков, ибо от Нее мы получили и бытие и благобытие» (τ? ε? ε?ναι) (Преп. Симеон Новый Богослов , Богословское слово 1). Троичная благодать, которую «таинственно (μυστικ?ς) получил каждый, кто крестился православно», говорит Преп. Марк Подвижник , действует в этом  человеке «по мере его делания заповедей Божиих» (Филокалия, I, 113 и 115). Это же делание и исполнение заповедей, или «соблюдение заповедей Божиих» ( 1Кор. 7, 19 ), тоже имеет триадологический характер. Ибо, согласно учению и благодатному опыту Преп. Максима Исповедника , «Божественный Логос Бога Отца таинственно («мистикôс») присутствует в каждой из Своих заповедей, а Бог Отец естественным и неделимым образом весь присутствует во всецелом Своем Логосе. Поэтому воспринимающий божественную заповедь и исполняющий ее воспринимает находящегося в ней Логоса Божия. А воспринявший через заповеди Логоса, через Него и в Нем естественным образом совоспринял и Духа Святого. Ибо сказано: Истинно, истинно говорю вам: принимающий того, кого Я пошлю, Меня принимает; а принимающий Меня, принимает Пославшего Меня ( Ин. 13, 20 ). Поэтому воспринявший заповедь и исполнивший ее воспринял и таинственно («мистикос») имеет в себе Святую Троицу» (PG 90, 1156–7). Это учение Преп. Максима вполне согласуется с Евангельским преданием Апостола Иоанна: Кто деятельно и истинно соблюдает слово и заповедь Христову, говорит Св. Апостол, тот пребывает в Боге, и Троичный Бог – Отец, Сын и Дух – придет к нему и обитель у него сотворит ( Ин. 14, 23 ). Это учение Преп. Максима в равной мере совпадает и с Экклезиологией Апостола Павла. Каждый христианин и вся Церковь, согласно этому Апостолу, становится кафоличным (всецелым) обиталищем, и домом, и храмом Божиим, «храмом богоносным» и «христоносным», «храмом Духа Святого», т. е. храмом, в котором обитает Христос, и Отец Его, и Утешитель, как об этом характерным образом говорят нам Святители Игнатий Богоносец и Иоанн Златоуст , повторяя слова Апостола Павла. Итак, жизнь и нравственность наша, и конец их – обожение, состоят в вере, и благодати, и общении (κοινων?α) Святой Троицы . «Освящение и обожение ангелов и людей есть познание Святой Троицы», говорит Преп. авва Фалассий, ученик Преп. Максима (Филокалия, II, 210). Но особенно характерными для православного благочестия и нравственной жизни являются его христологичность и христоцентричность. Для Святых Отцов вера и есть не что иное, как сам Христос. Так, Св. Игнатий Богоносец пишет: «Совершенная вера есть Иисус Христос» (Посл. Смирн. 10, 2). А также Преп. Максим Исповедник : «О Христе говорим, что Он есть ипостасная вера» (PG 90, 332). В другом месте он пишет: «Ипостасная вера активна, деятельна, через нее Бог Логос проявляется в делателях, будучи воплощаем через заповеди, через которые Он, Логос, возводит этих делателей к Отцу, в Котором Он  есть по естеству» (PG 90, 336). Эти аскетико-мистические слова Преп. Максима, которыми он описывает христологическое содержание православного деятельного подвижничества, в котором Христос поистине являет Себя как ипостасная вера, вера осуществованная и воплощенная, эти слова должны быть поняты в контексте христологического догмата в том его виде, в каком формулировал его IV Вселенский Халкидонский Собор, т. е. в контексте богочеловеческой реальности веры и жизни Православной Церкви. Таким образом, Христос есть ипостасная и живая богочеловеческая вера, как интегральное – кафолическое – богооткровение истины и жизни, которая в себе содержит и добродетель, т. е. нравственность. И действительно, согласно Святым Отцам, Христос есть «начало и основание всех добродетелей», как говорит Преп. Григорий Синаит ; или, по словам Преп. Максима Исповедника, Христос есть «ипостась всякой благодати и добродетели». Согласно же на опыте основанному свидетельству Преп. Симеона Нового Богослова , Христос во всяком верующем в Него становится «силою рассуждения, мощью разума, крепостью премудрости, державою правды, и основою любви к Богу и людям; Он становится энергией всякой святой заповеди и воли Божией, и разумным и естественным отвращением от всякого зла и греха, и страсти и злобы. Ибо Христос есть надежда наша и мир, и без Христа не только никто не может сделать какое-либо добро, но и всякий бывает отчужден и отдален от Бога.» (Слово 13). Христианская духовная жизнь и нравственность в Православной Церкви являются не какими-то «imitatio Christi», неким внешним или психологическо-пиетистическим «подражанием», а жизнью во Христе (ср. Ап. Павел, Н. Кавасила, Иоанн Кронштадтский ), христожизнью («χριστοβ?ωμα») и христоуподоблением, богочеловеческим сожительством и симбиозом, подобно лозе и ветвям ( Иоан. 15, 2–5 ). Православная духовно-нравственная жизнь есть всецелое облечение во Христа, начавшееся в святом крещении и продолжающееся до тех пор, пока Христос не станет для нас «все и во всем и вовне и внутри» ( Кол. 3, 10–11 и Св. Златоуст ). Затем, эта жизнь есть евхаристическое воплощение Христа в верных и вочленение верных во Христа, или – «вохристовление», как говорит отец Иустин Попович . Согласно же Симеону Новому Богослову, духовная жизнь Святых состоит в том, что они имеют «всецело приобретенного в себе всецелого Христа – на деле, в опыте, в чувстве, в познании и в видении» (Катехизическое слово 8). Совершенный христианин, по Преп. Анастасию Синайскому, является «истинным домом Христовым, созданным из добрых дел и благочестивых (­правых, православных) догматов (PG 89, 329). Все богочеловеческое домостроительство Спасителя Христа ради нас и нашего спасения – Его рождение, крещение, преображение, распятие, воскресение и т. п. –  повторяется в Православной Церкви и жизни христиан, сколь литургически, в каждой святой Литургии, столь и подвижнически и на деле, в жизни каждого христианина. Из этих двух нераздельных сторон одной и той же реальности именно и состоит литургическо-подвижническая нравственность Православия, поскольку Христово домостроительство спасения мистериологически и благодатно повторяется и продолжается и в каждой святой Литургии, и в каждом святом христианине. Ибо Христос, как говорит Св. Николай Жичский, явился в мир не только для того, чтобы научить нас, что есть жизнь, или для того только, чтобы исправить нашу жизнь, но и для того, чтобы стать и быть нашей жизнью («Молитвы на озере»). «Бог послал в мир единородного Сына Своего, чтобы мы получили жизнь чрез Него», говорит Апостол и Евангелист Иоанн (1 Ин, 4, 9). Это «чрез Него» Апостола Иоанна тождественно выражению «в Нем», «во Христе» у Апостола Павла. И то и другое апостольское выражение указывают нам на одну и ту же реальность Христовой жизни в верных и жизни верных во Христе. Иными словами, православная христианская духовно-моральная жизнь состоит в том, что Св. Апостол Павел выражает словами: «И уже не я живу, но живет во мне Христос» ( Гал. 2, 20 ). Этот «перихорисис» (взаимопроникновение) богочеловеческой жизни Христовой в Апостоле Павле и каждом поистине верном христианине, где Христос для христиан становится «всем во всем» – и телесно и духовно (Св. Игнатий Богоносец) – представляет, собственно, спасительное следствие и продолжение для нас, христиан, спасительной тайны ипостасного соединения двух природ в Богочеловеке Христе. Мистериологическое повторение и продолжение богочеловеческого  домостроительства Христова в христианах начинается святым крещением. В крещении верующий рождается во Христе и Христос рождается в верующем. Потом верующий живет земною жизнью Христовой: сораспинается с Христом в Его смерть и умирает для греха и страстей (Преп. Исаак Сирин ), но в то же время воскресает и оживает вместе с Христом в «иную жизнь» – жизнь вечную и божественную (Св. Григорий Богослов ). Он постоянно питается телом и кровью Христовой в Святой Евхаристии, в которой соединяется с Христом и со своими братьями людьми, становясь «сотелесником», и «сокровником», и «соприсным» Христу, по смелым словам Святых Отцов. Таким образом он переживает и повторяет в себе всю богочеловеческую жизнь Христову. Вот как об этом пишет Преп. Григорий Синайский: «Всякий, крестившийся во Христа, должен достичь того, чтобы пройти все возрасты во Христе (τ?ς ?ν Χριστ? μεθηλικι?σεις). Так как он заранее получил их силу и через заповеди может обрести их и научиться им» (Филокалия, IV, 63). Подобным образом говорит и Преп. Максим Исповедник: «Логос Божий, однажды родившись по плоти, всегда вследствие человеколюбия по своей воле рождается по Духу в тех, кто этого желает; и становится младенцем, формируя Себя в них посредством добродетелей; и бывает видимым/обнаруживается настолько, насколько принимающий Его может вместить» (PG 90, 1181). Слова этих двух Святых ясно показывают, в чем заключается и какова реальность православной духовной жизни и нравственности: Христос рождается и формирует Себя (μορφο?ται, ср. Гал. 4,19 ) в каждом члене Своего Тела – Церкви и в целой Церкви соборно, так что все верные становятся христами, и в то же время – все бывают «одно во Христе» ( Гал.3,28 ), живя Его богочеловеческой жизнью во всей ее полноте. По словам Св. Мефодия Олимпийского : «в каждом Христос духовно рождается, и поэтому Церковь в муках рождает, доколе не родится и изобразится в нас Христос (ср. Гал.4,19 ), чтобы каждый из святых христиан через причастие Христу родился христом..., так что каким-то образом все, через причастие Святого Духа крестившиеся во Христа, становятся христами» (Симпосион, VIII, 8). В этом пункте вновь ясно предстает все сотериологичое и антропологическое значение халкидонского догмата в жизни правоверующей (Православной) Кафолической Церкви и в жизни каждого человека – ее члена. Приведенное нами понятие и наименование «христос», которое, как мы показали, относится не только к Христу, но и к верующим в Него людям, указывает нам одновременно и на пневматологический, т. е. святодуховский, святоблагодатный характер православной жизни и нравственности. Ибо верующие именуются «Христом» (помазанником), потому что помазуются (χρ?ονται, χρ?σμα) Духом Святым, и Дух Святой есть Тот, Который дальше поддерживает и деятельно осуществляет Христову жизнь и нравственность в христианах. Согласно православному пониманию, жизнь и нравственность человека могут быть поистине христианскими только если они «духовны», если они являются «плодом Духа» ( Гал. 5, 22 ), благодатным плодом Духа Утешителя,  Который излился на Церковь в день Пятидесятницы и с тех пор беспрестанно животворит ее. «Духовная» жизнь или нравственность в Православии означает не некую «спиритуальную», «идеальную» (или интеллектуальную) жизнь вне тела и без тела, – так как это была бы, хотя и более возвышенная, чем телесная, однако всего лишь жизнь «душевная» («психическая», по Ап. Иакову,3,15), – а означает жизнь, преображенную и исполненную Духом Божиим, жизнь, животворимую и облагодатствуемую силою, действием и энергиями Духа Святого (о чем подробно говорит Ап. Павел в 8-ой главе Послания к Римлянам). В противоположность римско-католическому пренебрежению Духом Святым и Его благодатным действием в Теле Христовом – Церкви, как в ее Святой Литургии (эпиклеза, т. е. всегдашнее призывание благодати и действо Духа), так и в жизни и подвигах ее верующих членов (богатство харизм или даров Духа), – ересь Filioque как раз является и причиной и следствием этого пренебрежения в Западном Христианстве Личностью и нетварной энергией (несотворенной благодатью) Духа Святого, – итак, в противоположность этому, в Православии Дух Святой понимается и воспринимается как творец, и руководитель, и оживитель, и обожитель всего церковного бытия и жизни. Ибо, по словам Св. Григория Паламы, Дух Святой есть «сотворец Отцу и Сыну всех тварей, и сообновитель тех, которые пали» (PG151,317). В этой богословской истине и пережитом факте святодуховского опыта мы находим все Православное Предание, со Святых Иринея и Василия до Преподобных Симеона Нового Богослова и Серафима Саровского . Поскольку ограниченность объема данной статьи не позволяет более подробно остановиться на этом святоотеческом пневматологическом понимании и опыте православной жизни и нравственности, приведем только один характерный отрывок из пневматологического предания Святых Отцов. Это часть 3-его богословского слова Преп. Симеона Нового Богослова:«Душе Святый, несказанно от Отца исходящий и через Сына к нам верным приходящий; Душе жизни и разума, Душе святости и совершенства, Душе благий, мудрый, человеколюбивый, приятный, славный; Душе, питающий и в то же время напаяющий, милующий, просвещающий, укрепляющий; Божественный Душе терпения, Душе, подателю радости, веселия духовного, целомудрия, мудрости, ведения, кротости, незлопамятства, непопечения о здешнем, созерцания тамошнего; Душе, отгоняющий уныние, рассеивающий нерадение, прогоняющий суетное любопытство и лукавство; Душе, объявляющий тайны, являющиеся залогом Царствия Небесного, источниче пророчества и учительства, истребителю греха, врата покаяния,  Душе, указывающий наподобие привратника входную дверь подвижникам; Душе любви, мира, веры, воздержания, Душе вожделенной любви, эту же любовь и подающий, Ты, Душе Святый, прииди и вселися в нас и пребудь с нами неразлучно, нераздельно, освящая, и преображая, и просветляя сердца наши, как единосущный и равночестный Сыну и Отцу, и как Тот, который обожает приемлющих Его, уничтожая всякий грех и принося с нисшествием Твоим всякую добродетель» (Богословское слово 3). Этот столь характерный для Православия пневматологический текст Преп. Симеона показывает, каким значительным и богатым является божественное дело Духа Святого в Церкви Христовой, в вере, жизни и нравственности ее членов. Из этого текста видно, что весь православный духовно-нравственный подвиг жизни и спасения, – понятый одновременно и как аскеза и подвиг борьбы против греха и страсти, и как подвиг стяжания святых добродетелей, стяжания освящения и обожения, – есть дело Духа Святого, благодать Которого получаем от Христа «через святые таинства и святые добродетели» (Prepod. Иустин Попович). Согласно тому же Преп. Симеону, последняя «цель и назначение всего Христова домостроительства по плоти» есть именно «восприятие Духа Святого в души наши», т. е., иными словами – стяжание и приобретение Святого Духа, как говорил и Преп. Серафим Саровский . Это восприятие и приобретение Духа Святого обозначает наше духовное и телесное соединение с Богом во Христе силою и благодатью Духа Утешителя, так чтобы через это богообщение и соединение, согласно Преп. Симеону, стал «триипостасным по благодати и человек, единый по усыновлению бог, составленный из тела, и души, и принятого им Божественного Духа» (Катехизическое слово 15). В этих последних словах Преп. Симеона Нового Богослова ясно подчеркнут и обозначен христологический и пневматологический характер православной антропологии: благодать Богочеловека Христа, даваемая людям Святым Духом, является составной частью человека. (Это благодатное понимание человека лежит и в основе православного понимания первородного греха, который состоял именно в том, что человек потерял Духа Святого, что отдалился от благодатной жизни и общения с Богом). Эта основополагающая истина православной антропологии встречается уже у Св. Иринея Лионского : «Там, где есть Дух Божий, там есть и живой человек» (Против ересей, V, 9, 1–3). Таким образом, из всего сказанного видно, что православная христианская жизнь и нравственность имеют христологический и в то же время триадологический и пневматологический характер. Православный христианин христообразен и христоносен («христонравственен», «христоэтичен»), и тем самым духовен – «пневматикос антропос», согласно Апостолу Павлу. Его жизнь и «итос» суть истинный кафолический этос Бога и человека, или, по словам Св. Игнатия Богоносца, это – ?μο?θεια Θεο? (­ единоэтичность с Богом, этос Божий – Посл. к Магн. 6, 2), т. е. это этос Богочеловека Христа. Этот этос лучше всего проявляется в нашей христианской богочеловеческой любви, любви к Богу и людям, любви христообразной – одновременно боголюбивой и человеколюбивой. § III У всего, сказанного нами о православной христианской жизни и нравственности Православной Церкви и ее Святых, которые в себе носят и хранят в неповрежденном виде истинную жизнь и этос Христов, у всего этого есть одна общая точка, общее место и время, в котором оно воплощается и проявляется реальным и существенным образом. Это место – «хорос» и время – «хронос» есть церковь, православный храм и православное богослужение в нем, а прежде всего и в центре всего – Евхаристический синаксис, т. е. Святая Литургия. Ибо Святая Литургия и есть само бытие и истина Православной Церкви, ее жизнь и ее главное дело, ее истинный кафолический (соборный) этос. Божественная Литургия как евхаристическое собрание и акт Бога и Его народа, совершающаяся в православном храме как «благословенное Царство» Святой Троицы, через иерургию (священнодействие) Великого Архиерея Христа и через призывание (эпиклезу) и нисхождение Святого Духа, являет собой и объявляет в пространстве и времени «Тайну Бога в теле/плоти», т. е. тайну Богочеловека Христа и Его тела – Церкви. Эта тайна собирает («экклисиази») и соединяет Бога – Святую Троицу – и людей, чад Божиих, воедино. В ней Христос, «Первородный между многими братиями» ( Рим.8,29 ), соединяется с верующими, которые являются Его братьями и «сопричастниками», членами Его богочеловеческого тела. Таким образом, в общем евхаристическом синаксисе (собрании), единодушно (?μοθυμαδ?ν) и на одном и том же месте (?π? τ? α?τ?) (ср. Деян. 2,44.46; 15,26 ), в Святой Литургии как синаксисе и собрании Богочеловека Христа и Его тела – Церкви, Бог соединяется со Своим Народом: «род избранный, царственное священство, народ святый, люди взятые в удел, дабы возвещать совершенства/добродетели (т. е. этос) Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет» ( 1Пет.2,9 ). Святая Евхаристия, Святая Литургия открывает и одновременно составляет кафолический этос Православия. В Святой Литургии каждый человек находит свое подлинное, истинное и реальное отношение и общение с Богом, с другими людьми, своими братьями и «сотелесниками» во Христе, а также свое правильное отношение к миру как творению Божию. Ибо Святая Литургия есть соединение и преображение во Христе людей и мира и совокупной твари, так как эту тварь Церковь в Святой Евхаристии собирает, объединяет, освящает и приносит («просфери», «анафери») всю совокупно Богу–Творцу и Спасителю мира и Отцу людей. В Святой Литургии, через Евхаристическое приношение, Церковь исцеляет и восстанавливает, соединяет и преображает людей и всю тварь таким образом возвращая отчужденного человека самому себе, Богу и другим людям, так что общение Церкви, как единство Христа и людей, соединенных друг с другом, предстает как самое совершенное общество, богочеловеческое общество. (Поэтому Святая Литургия является единственной подлинной социальной «программой» Православия). Своей литургической практикой Церковь формирует людей, придавая им образ Христaв, Его божественный и человеческий облик, давая им Его богочеловеческую жизнь и этос, и таким образом, через возобновление лика человеческого «по образу (иконе) Создавшего его» ( Кол. 3, 10 ) возобновляется и лик земли и мира, так как вся тварь ожидает явление/откровение «свободы славы детей Божиих» ( Рим. 8, 19–21 ). На самом деле, только возобновляясь по образу и подобию Божию, человек в этом лике и облике Бога Живого в себе самом и в других, находит свой подлинный – православный – этос и характер, свою полноту, как это показали нам Святые Божии (Преп. Максим Исповедник и другие). Христос, Который есть «Образ Бога невидимого» ( Кол. 1, 15 ), объявил нам, людям, лик, и характер, и этос Бога, но одновременно Он объявил в Себе лик, и облик, и подлинный этос человека. И то и другое Он как Богочеловек продолжает объявлять в истории и мире, в Церкви Своей и через Церковь Свою, осуществляющую это всей своей жизнью и деятельностью, в особенности своим богослужением и своей Божественной Евхаристией. В святом богослужении Православной Церкви, и прежде всего в Святой Литургии, собирается, объединяется и возглавляется и личный, персональный подвижнический этос верующего христианина, человека, и общий, «общественный» (литургический) этос всех людей, христиан, проявляясь как единый кафолический (соборный) литургическо-церковный этос, т. е. как лично-соборная жизнь и нравственность Христова, отражающаяся и проявляющаяся в каждом верующем и во всех вместе как одном теле – Церкви.