К биографии профессора Ф.А. Терновского

(Эпизод из истории русской цензуры) Покойный принадлежал к весьма трудолюбивым и разносторонним изыскателям в области церковной и русской истории. Магистр Московской Духовной академии (1862) и доктор русской истории, по защите диссертации в университете св. Владимира (1877 г.), профессор русской истории в Киев. Дух. академии (с 1863 г.) и доцент церковной истории в университете (с 1872 г.), он в 1879 г. был избран в экстраординарные профессоры университета, но не получил утверждения по условиям тогдашней сметы; кроме того он состоял преподавателем русской истории на Высш. жен. курсах. Ф. А. принимал деятельное участие в судьбе своей приходской школы и в разных благотворительных учреждениях, отличался горячею преданностью своему делу и точным исполнением обязанностей, сохраняя при этом всегда благодушное настроение в своих отношениях и охотно служа всем и каждому своими познаниями, трудом и содействием. В среде слушателей, как светской, так и. духовной школы, он сохранил до конца самую лучшую память, что так рельефно сказалось во время его погребения. Ф. А. Гиляров в своих воспоминаниях, по поводу занятий Ф. А. Терновского в Москов. Духовной семинарии, так отзывается о нем: „Это был очень милый, скромный, Боголюбивый молодой человек. Впоследствии он сделался известен своими церковно-историческими и историко-литературными исследованиями, был профессором в Киев. Духовн. академии, написал диссертацию, в которой нашлись признаки якобы иноисповедных учений. Талантливого и трудолюбивого учёного после этого и свели в гроб“ 1 . Местный исторический орган 2 так охарактеризовал покойного учёного: „Он написал много прекрасных статей по разным отраслям знания. Вместе с тем это был глубоко набожный человек, истинный христианин. Трудно также было встретить человека более его прямого, искреннего, сердечного, кроткого, незлобивого и вместе с тем спокойного, твёрдого в своих убеждениях. Весёлое настроение духа не оставляло его даже в самые трудные минуты. Год тому назад он похоронил жену, а теперь, оставляя 4-х малолетних круглых сирот без всяких средств, он сохранил до последних минут тот же светлый и спокойный взгляд на жизнь и смерть“... 3 Ф. А. Терновский был в дружеских отношениях с известным беллетристом – бытописателем H. С. Лесковым, который, по поводу ero кончины, писал редактору „Киев. Старины“, Ф. Г. Лебединцеву, следующее: „Все, кому доводилось знать этого учёного“, свидетельствуют о нём, как о человеке „не от мира сего“, человеке, обладавшем чистою, возвышенною душою. Он имел в высшей степени прямой, искренний, сердечный, кроткий и незлобивый характер. Религиозность его была полна сознанием величия Божества... Поэтому Ф. А. Терновский интересовался в области русской религиозной жизни главным образом свободными проявлениями религиозного сознания… Наравне с другими русскими религиозно-социальными мыслителями, стремившимися к истинному служению Богу, без предвзятых побочных целей, как A. С. Хомяков, Орест Миллер, Ф. М. Достоевский в „Братьях Карамазовых“, Терновский последовательно проводил идею о независимости православной церкви от влияния государственной власти... Сколько горя свалилось вдруг на эту прекрасную, умную и светлую голову! Какая сила вызывает эту „кучность бед“, которые, по словам Шекспира, „любят ходить толпами“. 4 Лесков предлагал написать биографию Терновского с приложением его переписки, полагая, что кто-нибудь пожелает сохранить этот милый и чистый облик среди профессоров и со своей стороны обещал дать свои личные воспоминания и копии со своей обширной переписки с Ф. A., но это, к сожалению, ещё не осуществилось. Тем не менее, при всех этих качествах, незадолго до 50-летнего юбилея университета св. Владимира, с ним приключилось печальное обстоятельство, от которого он уже не оправился. В ряду его многочисленных произведений, переводов (с греческого, латинского, французского и немецкого языков) выдающееся место занимают: Изучение византийской истории и её тенденциозное приложение в древней Руси (печат. в Унив. Известиях 1876 и 1877 г. и отд. 214+301–докторская диссертация); Три первые века христианства, опыт руководства по церковной истории, вып. І-й (ibid. 1877 и отд. 261 стр.) и Греко-восточная церковь в период вселенских соборов, опыт руководства по церковной истории, вып. 2-ой (ibid. 1879–84 и отд. 1033 стр.), с подробными библиографическими указаниями. Все они давно стали библиографическою редкостью и в каталогах антиквариев ценятся весьма дорого. Нам известно также, что Ф. А. вёл подробный дневник, который до сих пор хранится в его семье и со временем послужит богатым материалом для истории рассадников высшего просвещения в крае и в частности г. Киева. Служба Ф. А. Терновского в академии продолжалась по октябрь 1883 г., когда он вышел из неё по прошению; вследствие признания в его труде по истории восточной церкви склонности к мнениям и выводам протестантских историков. В университете он оставался до самой кончины, последовавшей 23 мая 1884 г. Несколько раньше он простудился, занимаясь в центральном архиве в Киеве и вскоре затем скончался от ушиба ноги, на который не обратил во время внимания. Официальная заметка о его труде причинившая невзгоды автору, изложена в указе св. Синода 5 . В нашем же распоряжении находится письмо бывшего проф. церковного права в С.-Петербургском университете, прот. М. И. Горчакова к покойному Ф. А. Терновскому, освещающее с некоторой стороны ход этого дела, не без интересного в историческом отношении. Так как все лица, упомянутые в нём, отошли в вечность, то мы находим своевременным дать ему место в печати, присоединив необходимые пояснительные примечания. Письмо это было передано нам самим Ф. А. Терновским. Помещаем его в полном виде: Многоуважаемый Филипп Алексеевич! С болью и трепетом сердечным следил я за грозою, над Вами нависшею и разряжающеюся страшным ударом... Месяца два Ваше дело служило и ещё продолжает служить предметом толков и суждений между учебным и учёным петербургским людом... Все из этого мира лица относятся к Вам с полным участием... Предпринимались некоторые меры к предотвращению или, по меньшей мере, к ослаблению ударов грозы... Но трудно и даже не было возможности расследовать тайных сил, заряжавших и производивших разряды грозы... Всё дело производилось и теперь ещё производится в секрете. По получении от Вас письма, я был в Министерстве, наводил здесь справки у делопроизводителя по разряду высших учебных заведений. Здесь я узнал: дело Ваше в инспекторском департаменте, секретное; в самом департаменте ничего нельзя узнать стороннему для него лицу. Из неофициальной беседы с одним из бывших наших студентов, служащих в Министерстве, я выяснил себе, что мне лучше всего отправиться по Вашему делу к министру. Сегодня (13 декабря) я и был у него. Передаю из разговоров с ним самое существенное для Вас: „нас, т. е. Министерство, прижали к стене“, сообщена записка о книге вашей из св. Синода, предложено сделать „зависящее распоряжение о Вас“ и „о распоряжении просят уведомить“; выход в отставку (или увольнение) можно смягчить столько же, как и по духовному ведомству сделано; но И. Д. Делянов переговаривал уже и сегодня снова будет говорить с Бунге 6 о том, чтобы Вам назначить пенсию, в виду того, что Вы остаётесь ни с чем и имеете двоих детей 7 ; Бунге Вас помнит и согласен с Деляновым в необходимости как-нибудь помочь Вам; Бунге отзывается о Вас, как о человеке добром; Делянов припоминал при мне Вашу лекцию; он находит Вас человеком кабинетным, не замечающим нынешнего духа времени; он относится с уважением к Вашей учёности, и сожалеет, что Вы, при выпуске в свет Вашей книги, не обратили внимания на обстоятельства времени. В заключение нашей беседы о Вас, мы согласились в убеждении, что возможное при нынешних обстоятельствах выражение к Вам участия никому не может быть поставлено в нравственную вину и что, с переменою духа времени и обстоятельств, может измениться и положение Ваше.      . Считая долгом сообщить Вам об изложенном, позволяю себе спросить Вас: не найдёте ли Вы для себя возможным и нужным принять меры к помещению Вашей дочери в Мариинский Институт на казённый счёт, если она ещё не достигла 12-ти лет; в этом Институте на казённый счёт принимаются дети учёных, духовных лиц и т. п. Если указание моё на это может быть принято Вами, то прошу поскорее мне написать о Вашей решимости определить в Институт малютку и я Вам вышлю сведения, необходимые для определения. Ещё: не найдёте ли Вы возможным обратиться в литературный фонд (в С.-Петербург) с просьбою о назначении Вам из него пенсии. Я уверен, что „Общество вспомоществования нуждающимся учёным и литераторам“ встретит Ваше обращение к нему с полным вниманием. Подкрепи Вас Господи в перенесении ударов жестокой судьбы. С непременным к Вам уважением и преданностью Ваш покорнейший слуга Протоиерей М. Горчаков . СПб. 13 дек. 1883 г. В этом письме сказались хорошо известные черты лиц, принимавших участие в судьбе Ф, А. Терновского: И. Д. Делянова, как он рисуется в современных воспоминаниях проф. Марковникова 8 , E. Н. Водовозовой 9 , I. Ам. 10 , и также H. X. Бунге, который не забывал своих сослуживцев киевлян; но также и ректор H. К. Ренненкампф, не остался безучастным в оказании помощи Ф. А, и, быть может, благодаря этим проволочкам случилось так, что Ф. А. Терновский не был уволен из университета немедленно, а неожиданная его кончина предупредила столь печальную развязку. Это одна сторона печальной истории; но есть и другая. В то время ходили слухи, что виновником кары, постигшей покойного Ф. A., был сам обер-прокурор св. Синода Победоносцев или близко стоявший к церковной литературе Т. И. Филиппов, сообщивший ему о вредном направлении его подчинённого; но и то, и другое оказывается не вполне верным. Благодаря аккуратным записям столь добросовестного летописца современных событий, как архиеп. тверской Савва, есть возможность восстановить истину. В его „Хронике“ по этому делу читаем: „Из Ораниенбаума от 5-го числа (августа 1883 г.) писал обер-прокурор Κ. П. ІІобедоносцев: Преосвященнейший Владыка! Благоволите прочесть прилагаемую при сём записку и затем просмотреть указанные в оной места в прилагаемой книге. Дело не маловажное: прискорбно, если такие идеи проводятся преподавателями духовных академий; и то печально, что первые по сему предмету указания идут от гражданской власти. Записка эта, равно как и книга, сообщаема уже была мною на рассмотрение Высокопреосв. Леонтию 11 . Записка, приложенная при письме, доставлена была К. П-чу Мин. Нар. Просв. В ней содержалась критика на сочин. „Греко-восточная церковь в период вселенских соборов. Сочинение направления неблагонамеренного... По просмотру означенного сочинения, я полагал дать такое заключение: 1) поручить кому либо из преподавателей в академиях церковной истории подвергнуть сочинение строгому критическому разбору, который и напечатать в одном из академических духовных журналов 12 ; 2) Потребовать от Совета Унив. св. Владимира объяснения, на каком основании он допустил, вопреки Цензурному уставу, напечатать означенное; 3) Внушить, через подлежащие начальства, братьям Терновским, что если они будут продолжать преподавание в таком же духе и направлении, в каком издана ими настоящая книга, они будут удалены от должности 13 . Несколько же далее архиеп. Савва сделал поправку и сообщил более точное показание: 11-го числа (ноября) вечером был у мин-ра. И. Д. Делянова... Иван Дав-ч сообщил мне, что дело о сочинении бр. Терновских возбуждено в Мин. Вн. дел и записка об этой книге, препровождённая к Κ. П. (обед-ву), составлена H. В. Варадиновым (членом совета M. В. Д.). За напечатание такой антиправославной книги Филипп Терновский удалён от должности профессора Киев. дух. академии 14 . Утверждали тогда также, что против него существовало уже ранее недовольство в духовно-административных сферах. Так, 26 окт. 1883 г. прот. C. К. Смирнов (рект. Моск. дух. акад.) писал архиеп. Савве: „По известиям из Киева – беда постигла Филиппа Т-го, который во время вашего ректорства (т. е. Саввы) кончил здесь курс и который известен стал в последнее время грозною статьёю о митр. Филарете 15 . Его отставили от службы в университете 16 . Прошёл слух, что Киевская академия должна была подвергнуться ревизии, которую связывали также с делом Т-го. Сам автор „Хроники“ объясняет мнения Терновского его увлечением иностранными сочинениями, но в особенности он сетовал на своего ученика за его „поверхностные и оскорбительные газетные статьи о покойном м. Филарете, по поводу его юбилея в минувшем (том же 1883 г. 17 „О Терновском я был совсем иного мнения“, прибавляет пр. Савва 18 . А тому же C. К. Смирнову он сообщал, что слух о ревизии Киев. дух. академии совершенно не основателен, что в Синоде не было и речи ни о какой ревизии. По поводу же соч. Терновского, заподозренного и отчасти изобличённого в неправославии, было только решено поручить ректорам академий иметь бдительный надзор за направлением профессорских лекций“ 19 . Любопытно, что никаких запросов в университете, по поводу напечатания на страницах его издания труда Терновского, не последовало, быть может, потому, что это были последние дни самоуправления университетов. Отпевание покойного происходило в стенах университета и сопровождалось обычными сочувственными речами. Погребение же состоялось на старом Щекавицком кладбище (на Подоле). Предполагалось, что процессия прямо направится к назначенному месту, но студенты, нёсшие гроб, сделали небольшой круг, мимо Духовной академии (Братский монастырь), перед κοτο­рой была совершена лития. В 1908 г., в день 25-летия кончины покойного была отслужена панихида бывш. ректором академии еп. Феодосием, (потом еп. оренбургским, f 1914г.) с академической братией. Рус. Арх. 1904, № 5, с. 107. Киев. Стар. 1884, т. IX, стр. 358. См. его биографию в Ист. Моск. Духов. Акад. М. 1879, 244, 267–268. 568; в Словаре профес. унив. св. Владимира, 642–644, а также в Рус. Биограф. Словаре, в обоих с подробн. перечнем трудов, 496–498. Истор. Вест. 1908, №10, с. 168–170. См. Церк. Обществ. Вестник 1884 г. №№ 28, 29 и др. поврем. изд. Некролог и описание похорон (Киевлянин, 1884,№№ 114,115,116).Указом св. Синода постановлено было воспретить 2-ое изд. помянутых (по ист. церкви) книг, уволить Терновского от педагогической службы по прошению и предложить г. Синодальному обер-прокурору сообщить Мин. Народ. Просв. для зависящего распоряжения, что преподавание церк. истории в таком направлении, в каком составлены обе книги Филиппа Терновского признаётся вредным для воспитанников высших учебных заведений. Предполагавшееся переиздание его трудов пока не состоялось. Министр финансов, знавший Ф. А. по его профессорской деятельности в университете и общественной в Киеве. Четверо: сын, вскоре умерший, по окончании университета, и три дочери (ныне замужние). Рус. Арх. 1910, № 3, с. 365–371; ср. также некролог (Ж, M. Н. Пр.1898,№ 1. Голос Минувш. 1915, „Из недавнего прошлого“: „Делянов человек не злой, даже мягкосердечный, но на редкость слабохарактерен“... (№ 2) Голос Минувш. 1917 г: „Патриархальный министр“· Ковалевский: „У Чернышева моста“ (Р. Стар. 1909, №№ 1 и 2. Характеристика от кн. Ширинского до гр. Делянова. Митрополит московский. Рецензия проф. Моск. Дух. акад. А. П. Лебедева , под заглавием: „Греко-восточная церковь в период вселенских соборов*, критические заметки о соч. проф. Терновского (прибавл. к Твор. cb. отцов,1883, т. XXXI: сс. 648–676) не могла удовлетворить автора „Хроники“, так как рецензент и сам находился в некотором подозрении. Пр. Савва пишет: 17 авг. (1884) вечером был у меня Конст. Петр. и кушал чай. Были собраны по его желанию, наставники и он беседовал более часа. Беседа направлена была преимущественно против А. П. Лебедева (потом проф. Моск. унив.) и Е. Е. Голубинского (потом д. члена Ак. Наук) и т. д. Говорил он увлекательно и с одушевлением (ѴП, 291). Но пр. Порфирий, получив книгу Ф. А. Терновского, писал ему: „Книга хороша“, прибавив к этому несколько замечаний в обычном ему стиле (сообщено). I рец. А. М-ва на „Три века“ в Чт. 06. л. д. пр. 1879 г. Тогда же было выяснено, что С. А. Терновскому принадлежали лишь библиографические указания в названном сочинении. Он состоял профессором церков. истории, а потом евр. языка и библейской археологии в духовной академии в Казани († 1916 г.). Хроника моей жизни, т. VII, сс. 25–26, 79– 80, 129. H. В. Варадинов учился в Дерптском университете, где приобрёл и степень доктора прав, состоял чиновником особых поручений при ген. губ. Прибалтийского края, потом в M. В. Д. по делам книгопечатания, принимал участие в выработке универ. устава 1884 г. Известен также многими статьями юридического и практического содержания. Главный труд его „История Мин. Вн. дел* в 8-ми томах (СПб. 1858–63). Словарь Венгерова (7, IV). ' Помещённой в год юбилея моск. митр. Филарета в Нов. Врем. Статья эта была составлена по телеграфной просьбе редакции органа (1883, №№2466–67) и написана была на основании писем и дневника м. Филарета. По словам Лескова, она произвела впечатление и дала автору её сразу огромную известность. И в этом случае сыграл указанную выше роль Т. И. Филиппов. „Очезрителем по словам Лескова, этого эпизода был товарищ Ф. А. Терновского, некто A., который видел, как Тертий явился к Победоносцеву с номерами Нов. Времени и, кладя их на стол, сказал: „Полюбуйтесь!“ Тот сделал жалкое лицо и протянул: „Знаю“. „Что же вы сделали? “ – „Ничего“–„Неужели этот негодяй до сих пор ещё не выгнан?“ Победоносцев промолчал. – „Он должен быть выгнан!“ Тот опять промолчал... Далее мой послух не знает, что было, Шубинский и Суворин говорят, что дать знать об этом Терновскому надо, но что похвальбу Тертия (Филиппова) можно считать за вздор и бояться нечего. Прошу вас сказать ему, как найдёте удобнее“. Таким образом и в этом случае Победоносцев играл второстепенную роль (Истор. Вест. 1908, №10, с. 168–169). Очевидно ему не нравилось вмешательство других лиц. Пр. Савва, VII, 75 –79. В другом месте архиеп. Савва ещё резче выражается об этих статьях (т. VI, 768; ср. отзыв проф. Киев. Дух. акад. Воронова (ib. с. 769), в письме к нему же, не менее резкий. Савва рекомендовал его в Киев. академию и не раз вспоминал о нём (см.II, 440–41, 743, 758, 782; III, 100, 333; IV 350). Пр. Савва, ѴII, сс. 129, 149, 18