О количестве печатаемых в Казани магометанских книг и о школе детей крещеных татар

Магометанские книги, для живущих в России татар, печатаются, почти исключительно, в Казани, в двух типографиях: университета и Коковиной. В пятидесятых годах была еще типография татарина, но она, чрез несколько лет, закрылась по избитости шрифта и по неисправности работы. Книги издаются большей частью татарскими барышниками, которые занимаются этим делом собственно не по религиозному рвению, а по расчетам коммерческим. И они употребляют все торгашеские способы к сбыту своего книжного товара: отправляются на ярмарки, разъезжают по деревням и не только продают книги на чистые деньги, но и меняют на разные сельские произведения. Цель их, разумеется, как можно скорее возвратить затраченный капитал; но этим самым обусловливается быстрое распространение книг в массе народа. Сравним же теперь наши способы книжной торговли. У нас, в последние годы, издано немало книг полезных и по цене доступных для простого народа, но они продаются в губернских городах, в магазинах, откуда им весьма трудно быстро разлиться по захолустьям, по отдаленным деревням и селам. Кажется, было бы полезно – вероучительные и другие полезные книги, в дешевых изданиях, вдруг рассылать прямо по сельским церквам, для продажи местным жителям. При довольно уже распространенной, в настоящее время, между сельским народом грамотности, такая повсюдная, близкая продажа книг должна бы увенчаться успехом. Замечу мимоходом, что дешевые книги, изготовляемые для народа, большей частью не популярно изложены, – то не уклюжие периоды, то слова иностранные или русские, но искусственно составленные и не имеющие хода в народе, ежеминутно ставят в тупик простого читателя. Аристократизм ли эти своего рода или неумелость, но только благородная цель народных просветителей остается почти недостигнутой. Немного таких изданий, как яснополянские книжки, написанные так ясно, просто, общедоступно и интересно. Если у нас иные издания, сделанные казенными учреждениями или разными обществами, могут, по непрактичному способу продажи залеживаться или по крайней мере, не вполне удовлетворять народную потребность; то татарские книгопромышленники, во всяком случае, быстро распространяют в народе свои издания и распродают их до последнего экземпляра. Лично удостоверяясь о народном вкусе и требовании, они, конечно, спешат вновь печатать особенно ходкие книги. По количеству напечатанных, в данное время, книг можно положительно заключать о степени их обращения в народе и дальше, о степени распространения магометанской грамотности между татарами. В какой мере распространена между ними грамотность эта, во всей очевидности, мы можем показать на основании статистических цифр. А сильное распространение магометанской грамотности между некрещеными татарами, мало-по-малу, захватывает своим влиянием и татар крещеных. Поэтому, приводимые мной цифры не будут, конечно, безынтересны и с точки зрения миссионерской. Мои цифры почерпнуты из документов университетской типографии и относятся только к книгам, в ней напечатанным, в продолжение десяти лет, 1855–1864. Сколько, в то же время, было напечатано магометанских книг в типографии Коковиной и помянутой типографии татарина, я не знаю, но, во всяком случае, не меньше, чем в университетской. Я выписал цифры из года в год, но все это печатать было бы слишком длинно; представляю только десятилетние книги, с указанием, впрочем, которые книги печатались ежегодно и даже по несколько раз в год, которые напечатаны несколько раз и которые – один раз. Из этих указаний читатель может сделать заключение о степени распространенности той или другой книги. Начну с крупных цифр. Иман-шарты (азбучка) печаталась ежегодно и в иные годы по несколько раз, всего в десять лет напечатано – 147400 экземпляров. Мюгри-шериф (печать Магомета), ежегодно, всего – 93600. Афтиек (седьмая часть Алкорана), почти ежегодно, 70000. Сюра Ясин , почти ежегодно, 54800. Фазаили-шигур , почти ежегодно, 54 тыс. Умми-сыбьян (молитва, или род талисмана для сохранения детей), почти ежегодно, 44800. Меджмаиль-фазаиль (религиозно-нравственного содержания), почти ежегодно, 33760. Бакырган , почти ежегодно, 25200. Крык-Хадис (40 преданий, на арабском), четыре раза, 24 т. Нурнама часто, 24 тыс. Сюбатюл-аджиз (род катехизиса в стихах), шесть раз, 21600. Магометанский календарь , три раза, 21600. История Иосифа , часто, 21 тыс. Маджмагул-адаб (нравств. содерж.), четыре раза, 19200. Исми-агзам (о великом имени Божием), дважды, 18200. Кензюль-Арш , трижды, 17 тыс. Асхаби-бедир (имена убитых при Бедре), трижды, 16800. Коран , часто, 15600. Рисалеи-азизе (толкование на Сюбатюль-аджиз, трижды, 15600. Толкование афтиека , разных редакций, пять раз, 20400. Шамаиль (описание наружности магомета), дважды, 14400. Дугаи-кадх (молитва), дважды, 14400. Раунакуль-ислам , трижды, 14400. Имам агзам (род катехизиса), трижды, 14400. Ахмедия (стихотв. похвала Магомету), дважды, 12200. – Дальше следуют книги и листки, изданные двукратно, по 9600 экземпляров. Ахыр-заман , Мелике , вид Каабы, Мюгимметюль-муслимин , Рахяти-диль . – Тысяча одно имя Божие , дважды, 7200. Башмак Магомета , дважды. 7200. Значение имана (веры), однажды, 7 тыс. Чудеса пророка (т. е. Магомета), однажды, 6 тыс. Насыхатюсь-салихин 5 тыс. – По 4800 экземпляре., однократно, напечатаны: молитва под названием Каабутюлла , Айнюль-ильм (нравственно-аскетическое, на арабском), Тагбир-наме (снотолкователь), Судья и вор (рассказ), Дугаи-сейфи (молитва), Дугаи-муборек (тоже), Фаузи-неджат , Маулюди-наби (о Магомете), Кыяфат-наме (физиономика), Сейфи-Мюлюк (рассказ), Рисалеи-мугимме , Бурде (на арабском с подстрочным татарским переводом, ода в похвалу Магомету), Фикги-кейдани (на арабском), Гибрет-наме , Насыхат , разные молитвы , Бидахт , Джинанюль-джанан , Мифтахуль-дженнет , Устувани (обрядные законы), Таглим-наме , Шурутус-салят (о молитве, на арабском), Мухаммедия (обширное стихотворение о Магомете и исламе), 3400. – Напечатаны по 2400 экземпл.: некоторые сюры из Алкорана , Дестури-шах , Саваних , Сараджуль-кулуб , Тааллюмюс-салят (на арабском), Мурадуль-арифин , Рисалеи-дженаиз, Мансур-халладж , Уложение о продаже и покупке , Имам-Газзали , Мансурия , Нахшетуль-ахбаб , 1920. Рибгузы 1500. – Наконец, по 1200 экземпл. изданы: Дюрюрюль-келям , Ильмихаль , Бабатагы , Анваруль-ашыкын , Абу-сина (анекдоты, нередко скандалезного содержания, – они поэтому запрещены цензурой). Таким образом, самая распространенная между татарами книга – азбучка. Из одной только университетской типографии ее выходит в год около пятнадцати тысяч. Она на листе заключает в себе, после арабского алфавита, исповедание магометанской веры, молитвы, произносимые во время пяти ежедневных намазов и при других богослужебных случаях, богослужебные обряды и наконец, краткий катехизис, – словом, вкоротке все магометанство, насколько считается нужным мирянину знать его. За этой книгой, самая употребительная седьмая часть Алкорана , она заменяет Алкоран, из которого по несколько стихов необходимо читать во время намаза. Сюбатюль-аджиз и толкование на него, Рисалеи-азиза важны, как подробное, популярное изложение магометанского догматического и нравственного учения. В своем роде занимательна книга Фазаили-шугур , состоящая из рассказов наивных, но тем более для простолюдья привлекательных, которыми доказывается польза и спасительность магометанских молитв и обрядов. Что же касается печати и башмака Магомета, описания его наружности и разных молитв, издаваемых на отдельных листочках: то все это имеет значение талисманов и в каждом почти доме, даже у людей безграмотных, найдете на стене красующимися подобные листки. Масса магометанских книг, находящихся в обороте между татарами, довольно значительна. Не говорю о рукописях и изданиях константинопольских и каирских, которые привозятся усердными пилигримами в обратный путь из Мекки. В некотором отношении справедливо, поэтому самохвальное утверждение татар, соблазняющее крещеных их единоплеменников, что у магометан книг очень много, а у русских, как выучат букварь, то дальше и учиться не чему и книг больше нет. К счастью еще, все магометанские книги по языку, более или менее, не популярны, а иные прямо на арабском языке и потому простолюдин, читая эти книги и распевая наизусть магометанские арабские мотивы, ни сам не понимает, ни другим не может растолковать, что читает. Суеверные магометанские рассказы распространяются больше посредством тайной передачи от начетчиков более сведущих в магометанских языках. В последнем дневнике В. Тимофеева 1 , между прочим, приводятся слова одной набожной старокрещенной старушки: «мы, бывало, говорили: татары да татары, а вот в русских книгах есть прекрасные наставления». Это уже голос реакции, которая, следовательно, с успехом может быть ведена однородным оружием, т. е. грамотностью и книгами, и которая, во всяком случае, действительнее материальной, внешне принудительной силы. Эта та реакция и составляет наше упование, и нашу единственную заботу. А чтобы истина православия и евангельская нравственность получила непосредственный доступ к уму и сердцу простодушных крещонов, мы употребляем самый простой, народный татарский язык. А наша школа – маленькое зерно, из которого должно разрастись, со временем, обширное татарско-православное общество. Это не только наша надежда, но положительное убеждение; и оно то заставляет нас докучать православной публике частыми корреспондентами все о школе, да о школе. Наша цель – убедить всех смотреть на нашу школу, не просто, как на место обучения грамоте и цифири, но как на действительное миссионерское, христианско-просветительное учреждение. Плоды этого учреждения, конечно, в будущем и быть может, отдаленном; но и теперь уже есть небольшие задатки миссионерского значения и так сказать, закала школы. Вот, например, что рассказывает прошлогодняя ученица, девочка Федора, приехавшая недавно опять учиться в школу. «Есть у меня старшая сестра Агафья. С ней мы часто пели молитвы (в татар. переводе). Она почти все молитвы изучила наизусть, которые я знала, именно, вот эти молитвы: Отче наш , Царю небесный, Богородице, Милосердия двери, молитвы утренние и вечерние, пред обедом и после обеда, Господи, аще не быхом, Душе моя, душе моя, восстани, Чертог твой вижду, Помощник и Покровитель с прочими ирмосами. На поле, во время полуденного отдыха, распевали мы эти молитвы. Если случалось кому быть рядом с нами в работе и они слушали нас с умилением. Часто я брала с собой на поле букварь и читала, а семейные слушали. Особенно любит слушать моя мать. Часто она сама заставляла меня читать дома по вечерам. Маленького брата своего, Тихона, я учила грамоте по букварю, он прошел, начиная с азов, все склады. Еще три подруги выучили наизусть Отче наш и Помощник, и Покровитель. – Нашего же прихода в дер. Билятии есть у меня тетка Акулина. Она несколько раз наказывала, чтобы я приехала к ней погостить, потому что она соскучилась по мне. 1 ноября, батюшка отправил меня к ней. Я взяла с собой букварь да рукопись, в которой написано, как Христос призывает к себе грешную душу 2 . Это я читала там. Особенно интересно было чтение в день заговенья. В Билятлях в этот день ведется такой обычай: крещоны толпой ходят из дома в дом и закусывают. Когда пришли в дом моей тетки некоторые старушки, заставили меня читать. Я читала прежде из букваря: о сотворении мира, из катехизиса – заповеди с объяснением, нравоучения, а потом сочинения св. Тихона, как Христос призывает к себе грешную душу. Все собрание слушало усердно, а некоторые старушки вздыхали. Один старик крещеный, по окончании чтения, спросил меня, долго ли я училась. Я ответила, что одну зиму. Он, удивляясь, стал мне говорить: у меня сын учился у муллы два года, но он не может так ясно читать, как ты: он у меня без книги (наизусть) читать мастер, но только ничего нельзя понять слов его, а сам он объяснить не умеет. – Еще один старик спросил меня: бьют ли вас, когда учат? Я сказала, что нет. Тогда он сказал: если не бьют, так пользы от ученья не будет. Я слышал вот что: тем, которые учились, и видели наказание и труды, Господь скажет: за то, что вы ради меня учились и видели наказанье, сделаю Я вас угодниками (дам награду), а другим скажет: так как вы ради меня не видели во время ученья наказания, то я вас не сделаю угодниками. – Я на это ответила: Иисус Христос учил много людей, так не то, чтобы бить, даже бранного слова не сказал им, – и все они, однако же, сделались угодниками». Замечательно вообще религиозное усердие женщин преимущественно пред мужчинами. И Федору, в настоящую зиму отправили в школу по настоянию матери, которая сообразила, что в следующую зиму нужно будет везти в школу сына Тихона, а дочери придется уже остаться дома. Учеников в нашей школе прибыло. Приехала упомянутая ученица Федора. Яков, из деревни Аланки, привез с собой еще двоих мальчиков; но один из них, десятилетний мальчик, поучившись недели две, возвратился домой, соскучившись по матери. Его родители, у которых он единственный сын, довольно зажиточны и вероятно, к нему очень ласковы. На прощанье учитель В. Т. дал ему букварь, тетрадку бумаги и карандаш, и велел ему заниматься дома; а если потом задумает опять приехать в школу, чтобы приезжал. Отец же этого мальчика сказал, что он его приневоливать не будет, но если сын сам пожелает ехать в школу, то привезет его. Хорошо бы со временем открывать маленькие школы в деревнях. Другой же мальчик, привезенный Яковом аланским, отличается сильной даровитостью и усердием. Приехали трехсосненские Денис и Василий, которые в прошлом учебном году поступили к нам из магометанского учения. Приезд этих учеников тем более обрадовал нас, что было доказано превосходство школы В. Тимофеева над татарскими школами. Наконец, приехали прошлогодне ученики: двое из Билятлей и один из Ташлияра. Таким образом, из прошлогодних не явился (но, по слухам, приедет) один только Антон из Уряс-баши. Всех учеников перед Рождеством было на лицо тридцать шесть. Школа получила обильные доказательства усердия православного общества. Высокопреосвященнейший владыка наш пожаловал, в день св. Архистратига Михаила, 5 руб. Казначей с братией Сызранского монастыря прислали 22 руб. Н. Н. Б. пожертвовал 5 руб. А. П. М. – 10 р. Из редакции Православного Обозрения прислано 100 руб., пожертвованные благотворительной особой, живущей в Москве и пожелавшей скрыть свое имя под буквами Л. С. Это последнее пожертвование тем, на мой взгляд, знаменательно, что жертвующая особа пожелала иметь известие о получении денег за подписью именно Вас, Тимофеевича. Таким образом, наш неутомимый учитель, единственная опора нашей школы, привлек к своему лицу заслуженное доверие от иногородних. Отдаленные знают его со стороны деятельности по школе и не имеют того неудобства, которое тяготеет над некоторыми жителями нашего города, а именно, последние, повидимому, скандализируются крестьянским происхождением В. Тимофеевича и особенно тем, кажется, как он, назад тому несколько лет, был работником в городе и возил воду… Но, апостол говорит, буяя мира избра Бог , да премудрые посрамить: и немощная мира избра Бог, да посрамить крепкая: и худородная мира и уничиженная избра Бог и не сущая, да сущая упразднить. Н. Ильменский Этот Дневник будет напечатан в мартовской книжке. Ред. Эта рукопись – толстая тетрадь, написанная самой Федорой, крупной прописью по двум линейкам, в прошлом году; тут заключаются ирмосы великопостного канона св. Андрея Критского с кондаком, еще: Господи, аще не быхом имели, великая ектения и наконец, из творений святителя Тихона задонского , как Христос призывает к себе грешную душу, творение краткое, но весьма умилительное и удачно переданное в народно-татарском переводе.