Кликуши: к истории слова и понятия

Эта статья не была бы подготовлена без материалов картотек «Словаря русского языка XI–XVII вв.» (ИРЯ РАН, Москва) и «Словаря русского языка XVIII века» (Институт лингвистических исследований, Санкт-Петербург). Пользуюсь случаем выразить свою признательность сотрудникам этих словарей за полезные консультации и возможность работать с материалами картотек. I II III IV V VI Анализируя культурно значимую лексику, исследователю порой бывает трудно провести границу между историей слова и историей понятия, за этим словом стоящего. О кликушестве написано достаточно много. Этнографический материал обобщен в соответствующей статье словаря «Славянские древности» [Левкиевская 1999], исторический – А.С. Лавровым [Лавров 2000:376–393], культурологический – А.А. Панченко [Панченко 2004:321–340]. Кроме того, существует фундаментальная книга медика Н. В. Краинского [Краинский 1900], содержащая не только медицинский, но этнографический и юридический материал, связанный с феноменом кликушества. Под кликушеством обычно понимается форма поведения, встречающаяся в русской и восточно-белорусской народной традиции. Кликуши не выносят христианских символов – креста, икон, святой воды, молитв, запаха ладана, не могут подойти к причастию. Приступы часто провоцируются христианскими святынями (крест, иконы, святая вода, запах ладана, определенные молитвы, в первую очередь, Херувимская песнь). Слово кликуша происходит от глагола «кликать», поскольку во время припадка кликуша «кличет» разными голосами, «выкликает» имя того, кто навел на нее порчу. В диалектах кликуша может называться кликотницей или икотницей (мужчина – миряк) 1 . Анализируя культурно значимую лексику, исследователю порой бывает трудно провести границу между историей слова и историей понятия, за этим словом стоящего. О кликушестве написано достаточно много. Этнографический материал обобщен в соответствующей статье словаря «Славянские древности» [Левкиевская 1999], исторический – А.С. Лавровым [Лавров 2000:376–393], культурологический – А.А. Панченко [Панченко 2004:321–340]. Кроме того, существует фундаментальная книга медика Н. В. Краинского [Краинский 1900], содержащая не только медицинский, но этнографический и юридический материал, связанный с феноменом кликушества. Под кликушеством обычно понимается форма поведения, встречающаяся в русской и восточно-белорусской народной традиции. Кликуши не выносят христианских символов – креста, икон, святой воды, молитв, запаха ладана, не могут подойти к причастию. Приступы часто провоцируются христианскими святынями (крест, иконы, святая вода, запах ладана, определенные молитвы, в первую очередь, Херувимская песнь). Слово кликуша происходит от глагола «кликать», поскольку во время припадка кликуша «кличет» разными голосами, «выкликает» имя того, кто навел на нее порчу. В диалектах кликуша может называться кликотницей или икотницей (мужчина – миряк) 1 . I Первые фиксации того явления, которое мы называем кликушеством, относятся к началу XVII в. 2 Причем употреблено здесь слово икота, а не кликота. Два наиболее ранних документа, фиксирующих это явление, относятся к середине июля 1606 года. В грамотах Ивана Васильевича, адресованных пермскому воеводе Семену Юрьевичу Вяземскому, содержится рассказ о двух похожих историях. Грамота от 14 июля была инициирована челобитной крестьянина Тренки Васильева, обвиненного в наведении порчи. Поскольку следствие проводилось с нарушениями, царь приказал Семену Вяземскому провести новое расследование и, если будет установлена невиновность Тренки, отпустить его: Второй документ [АИ, II: 83] сообщает похожую историю и мы не будем его приводить. Из этих двух документов видно, что наведение кликоты является поступком уголовно наказуемым и основанием для освобождения обвиняемых являются допущенные во время следствия процессуальные нарушения. Документы фиксируют и название действия, в результате которого здоровый человек получает икоту – порча. В процитированной выше грамоте царь приказывает Семену Вяземскому выяснить, «сынъ Талевъ у Оничка Кичимова жену его испортилъ ли». Аналогичное распоряжение содержится и в грамоте от 16 июля, обязывающей воеводу выяснить: Если само явление может называться по-разному (кликота, икота, кликотница), то действие, превращающее обычную женщину в кликушу, всегда называется порчей. Подобные случаи имели место и позже, однако первая фиксация слова кликуша связана с контекстом совсем иного рода. Впервые это слово мы встречаем в петровском указе от 7 мая 1715 г., в котором «ВеликIй Государь указали: ежели гдѣ какiя явятся мужеска и женска пола кликуши, и ихъ имая, приводить въ приказы, и розыскивать...» [ПСЗРИ 1, т. 5 (1715) № 2906:156]. В мотивационной части этого указа рассказывается о событии, которое произошло пятью месяцами ранее в Исаакиевском соборе: В ходе дальнейшего допроса выяснилось, что симулировала она с целью наказать человека, который когда-то избил ее мужа. Мы видим, что контекст, в котором впервые было зафиксировано слово кликуша, более чем на полтора столетия определил отношение государства к этому феномену. Теперь преступником считается не колдун, наславший порчу, а жертва порчи. Таким образом, преступлением становится кликушество как таковое. На причины, по которым Петр с особым пристрастием относился к кликушам, указал в свое время Татищев: Напомним, что к моменту выхода этого указа со дня смерти Софьи прошло более 10 лет. Петровские запреты кликушества были закреплены в тексте архиерейской присяги (1715), где архиерей обещал ежегодно посещать свою паству и следить за тем, чтобы в епархии не было «притворныхъ беснующихся» [ПСЗРИ I, т. 6 (1716): 193] и Духовным регламентом (1721), где ложные беснующиеся архиерейской присяги названы кликушами: При объездах епархии епископ, среди прочего, должен удостовериться, что в данной местности нет кликуш: Таким образом, законодательно оформляется ситуация, при которой кликушество объявляется преступлением, а наблюдение за тем, чтобы эти преступления не совершались, становится обязанностью архиереев. И архиереи честно выполняли то, что «обещались с клятвою». В относящемся к 1785 г. «Деле о кликушах» Архангельского наместнического правления имеется «Мнение архиеп. Архангельского и Холмогорского Вениамина (Краснопевкова-Румовского)»: Далее идет рассказ о том, как он наблюдал употребление в пищу очень плохой воды при объезде епархии. Он полагает, что икотники пьют воду и в их организм попадают семена или зародыши «таких червей, которые зародясь в их желудках, болезни те производят. (...) Болезнь оная икота бывает более на женском поле, нежели на мужском (...) Сие делается может быть из того, что в женских желудках, яко слабейших, семена или зародыши тех червей более, а в мужских от работ или крепких напитков не столько усиливаются, или в самом начале истребляются» [Ефименко 1864:83–87]. II Указ 1714 г. на долгое время предопределил употребление слова кликуша. Наряду со словами ханжа и пустосвят оно вошло в число слов, обозначающих осуждаемые официальной идеологией проявления традиционной религиозности. При этом в текстах XVIII века слово кликуша встречается очень редко, в то время как ханжа достаточно часто. При этом, как это видно, например, из поэмы Ломоносова «Петр Великий», ханжа – это не просто «человек сомнительных моральных качеств», но и «враг государства»: В литературе XVIII века борьба с ханжеством оказывается важной просветительской задачей. Так, в XIV оде Сумарокова («Государыне императрице Екатерине II на день Ея рождения, апреля 21 дня 1764), читаем: Употребление слова ханжа по отношению к приверженцам традиционного благочестия неизбежно провоцировало попытку противопоставить уничижительный термин той практике, с которой он ассоциировался. В 1842 г. епископ Нижегородский Димитрий (Сеченов) писал: Обратиться к слову ханжа мне понадобилось для того, чтобы показать, что ситуация со словом кликуша совершенно иная. Я не знаю ни одного текста, относящегося к XVIII веку, автор которого, подобно еп. Димитрию Сеченову, попытался бы пересмотреть привычные употребления слова кликуша, соотнеся кликушество с упоминаемой в Писании бесоодержимостью. К тому же, в отличие от слова ханжа, зафиксированного большинством словарей, слово кликуша словари XVIII в. не фиксируют 3 . Отсутствие слова кликуша в словарях объясняется тем, что для обозначения соответствующего понятия употребляется слово бесноватый (бесноватая). И действительно, в соответствии с греческим ὁ δαιμονιζόμενος и латинским insaniens Лексикон Федора Поликарпова дает бѣснующiйся [Поликарпов 1704:37], а не кликушествующий, а переведенный И. И. Татищевым второй том «Словаря Французской академии» [Вомперский 1986:70] в соответствии с франц, possédé дает «бѣсноватый, бѣсный, бѣснующiйся» [ПФР, II: 219]. При этом в энциклопедический «Лексикон российский исторический, географический, политический и гражданский» Татищев включает соответствующую статью: «Кликуша, то же, что славянское бесноватая или беса имеющая» [Татищев 1979:326–327]. Но в языковых словарях XVIII в. это слово нам не встретилось. Соответствующее явление эти словари называют не кликушеством, а беснованием, бесоодержимостью и т. д.: Не встретилось это слово и в переводных текстах. Например, Санкт-Петербургские ведомости в 1735 г. сообщали: Переводчик популярного медицинского текста также предпочел употребить слово бесноватый, а не кликуша: Примеры употребления слова кликуша в XVIII веке мы можем привести лишь из произведений Татищева. В «Разговоре дву приятелей о пользе науки и училищах» Татищев, рассуждая о вредной науке «чернокнижестве», считает кликуш отечественным аналогом европейских колдунов и шарлатанов: Мы можем констатировать, что в русском литературном языке имеется устойчивая оппозиция – бесоодержимость настоящая (описанная в Евангелиях, побеждаемая «молитвою и постом» ( Мф.17:21 ), а также отчиткой) и бесоодержимость ложная (кликушество). Тот страт культуры, языком которого был русский литературный язык, называл кликушеством ложное беснование (симуляцию или душевную болезнь). А раз ложное – значит, лечить его следует, по цитированному выше изречению В. Н. Татищева, жестокими телесными наказаниями. Характерно, что И. П. Сахаров считал, что кликуши сознательно вызывают приступы, задерживая при помощи трав месячные 4 , а В. И. Даль лучшим лекарством от кликушества считал порку [Даль 1994:28–29]. И даже С. В. Максимов, использовавший в очерке о кликушестве не только собственные наблюдения, но и материалы Этнографического бюро князя Тенишева, писал об эффективности наказаний и о том, что по мере просвещения народа кликушество постепенно сходит на нет [Максимов 1903:153–154]. Церковные писатели также глядели на кликушество сквозь призму Духовного регламента. Позицию епископа Вениамина (Краснопевкова-Румовского) мы уже приводили. Весьма показательным в этом отношении является словарь Г. Дьяченко . Кликуш он определяет так: При этом слова бесноватися, беснующийся, этот словарь толкует как «бесноватый, одержимый бесом», а в качестве иллюстрации дает ссылки на Священное писание. То есть кликушество и беснование оказываются совершенно разными явлениями. Взаимных ссылок эти статьи не имеют. Характерное распределение слов кликуша и бесноватый мы обнаруживаем в материалах следствия Тайной канцелярии по делу князя Е. В. Мещерского (1721 г.). В принадлежащем следователям тексте в основном используется слово кликуша, в то время как в речах допрашиваемых преобладает слово бесноватый: Рассмотренный выше материал дает основания утверждать, что для послепетровской культуры отношение к кликушам всегда негативно. Кликуш могут обвинять в симуляции, могут объявлять кликушество болезнью, но отождествления кликушества и бесоодержимости не происходит. Поэтому, кстати сказать, кликуши, в отличие от юродивых, не становятся предметом любования или героизации, чего, вообще-то, можно было бы ожидать. Однако никому не пришло в голову увидеть в кликуше русскую Кассандру. Дискурс, заданный петровскими указами, не позволил это сделать. III Наиболее ранней из известных мне попыток отличить кликушество (ложное беснование) от бесоодержимости является медицинское исследование кликушества, вышедшее в 1860 году. Эта книга была написана врачом Александром Ивановичем Клементовским и выпущена с разрешения духовной цензуры. Основной приводимый Клементовским аргумент в пользу того, что кликушество отличается от бесоодержимости, сводится к тому, что все упоминаемые в Писании примеры беснования «доказывают, что над духом тьмы полную силу имеет могущество Божие, с помощью которого дьявол изгоняется из человека» [Клементовский 1860:32–33]. Случай кликушества оказывается совершенно противоположным: Отвергнув предположение, что кликушество является бесоодержимостью, а затем отказавшись признать кликуш симулянтами, Клемонтовский предполагает считать кликушество болезнью и дает этой болезни название Demonomania hysteriaca. Дискурс, заданный «Духовным регламентом», для медиков не был актуальным. Именно медику принадлежит наиболее полный и беспристрастный свод данных о кликушестве. Речь идет о монографии Н. В. Краинского, увидевшей свет в 1900 г. Принципы своей работы автор формулирует так: IV Выше мы говорили о том взгляде на кликушество, который демонстрировала образованная часть общества. При этом народная культура видела в этом явлении настоящее беснование, лечить которое следовало или отчитыванием, или же различными обрядами 5 . Приведем несколько сообщений о кликушах, помещенных в опубликованных материалах Этнографического бюро князя Тенишева. При чтении этих материалов следует помнить, что Тенишевские корреспонденты, хотя и хорошо знали жизнь крестьян, но сами, как правило, принадлежали к иным социальным группам (учителя, священники, мелкие чиновники). Их взгляд – это, как правило, взгляд не участника, а квалифицированного стороннего наблюдателя. Священники, отчитывающие кликуш, рисковали, поскольку указом Синода от 13 мая 1773 г. духовенству было запрещено петь молебны и читать слово Божие над кликушами и проч. порчеными людьми, о которых «не иное должно иметь рассуждение, как о прямом притворстве, обмане и суеверии» [Краинский 1900:48]. Священник, принявший народный взгляд на феномен кликушества, рисковал куда больше, чем его прихожане. Во время эпидемии кликушества 1861 года на хуторе Букреевском Екатеринославской губернии крестьяне подали в суд на тех, кто насылал порчу. Соответствующие документы готовил местный священник. Суд постановил, что с крестьян спроса нет, так как они люди темные, а поступок священника передать на рассмотрение Консистории 7 [Там же: 65–67]. Известны попытки оправдать участие священнослужителей в практике отчитывания кликуш, апеллируя существованию в старопечатных требниках соответствующих молитв: Священники, занимающиеся отчитыванием кликуш, видели в кликушестве бесоодержимость. В дневнике за 1865 г. Иоанн Кронштадтский 8 прямо отождествляет кликушество с бесоодержимостью: К концу XIX века церковные власти, по всей видимости, окончательно смирились с практикой отчитывания. Сообщения об этой практике появляются в церковных журналах 9 . V Вплоть до начала XX в. 937 статья «Уложения о наказаниях» определяла наказание кликушам, выкрикивавшим имя наславшего на нее порчу. Это правонарушение грозило тюремным заключением на срок от четырех до восьми месяцев: На рубеже веков, в связи с обсуждением новой редакции Уложения, встал вопрос об исключении этой явно анахронической статьи 10 . В новой редакции Уложения, принятой 22 марта 1903 г., кликуши уже не упоминаются. VI Мы видим, что к концу XIX века резко негативное отношение к кликушам, заданное петровским законодательством, постепенно затухает: церковные журналы перестают считать кликуш обманщицами, законодательство больше не видит в них преступников, а врачи не обвиняют их в симуляции. К началу XX века это слово явно утратило негативную семантику и начинает употребляться в текстах, относящихся к различным жанрам. Однако говорить о «реабилитации» этого слова нельзя, не обратившись к творчеству Ф. М. Достоевского. Дело в том, что в романе «Братья Карамазовы» слово кликуша регулярно употребляется в том значении, в каком его использовала народная культура. Уже в самом начале роман Ф. М. Достоевский соотносит болезнь Софьи Ивановны Карамазовой с простонародным кликушеством: Далее Софья Ивановна регулярно называется в тексте кликушей: Таких примеров можно привести довольно много. В народном значении Ф. М. Достоевский использует слово кликуша и в главах, посвященных старцу Зосиме [Достоевский, XIV: 29, 44]. Однако такое словоупотребление является уникальным и для творчества самого Ф. М. Достоевского. Во всех остальных произведениях Достоевского слово кликуша не встречается ни разу, а кликушество – лишь в публицистике и в обычном уничижительном значении [Достоевский XXVI: 85]. Лишь к началу XX века слово кликуша, как кажется, утрачивает отрицательные коннотации: О стирании границ между кликушеством и бесоодержимостью свидетельствует появление уже в наше время словосочетания ложное кликушество: Процитированный выше фрагмент исторического романа, написанного в 80-е годы XX века, интересен тем, что для автора слово кликуша означает «бесоодержимая» или «больная», а ложная кликуша симулирует одно из этих состояний. В XIX в. в подобном контексте употребили бы просто слово кликуша. Но наиболее активно сочетания «ложная кликуша» и «лицемерная кликуша» используются в политических памфлетах: Таким образом, вроде бы можно говорить о тенденции постепенного сближения значения слов кликушество и бесоодержимость. По всей видимости, это связано с экспансией в церковную культуру представлений, которые в начале XX века были свойственны исключительно народной религиозности 13 . АИ II – Акты исторические, собранные и изданные Археографическою комиссиею. Т. 2. СПб., 1841. Амиргулова 2006 – Амиргулова В.И. Георгий Коссов // Православная энциклопедия. 2006. XL С. 18–19. Бьюкен, I–V – Бьюкен У. Полный и всеобщий домашний лечебник. Твор. Г. Бухана. Т. 1–5. М„ 1790–1792. Вейсман 1731 – (Вейсман Э.) Немецко-латинский и русский лексикон купно с первыми началами русского языка к общей пользе при Императорской Академии наук печатаю издан. СПб., 1731. Волчков, I–II – Новой лексикон на францусском, немецком, латинском, и на российском языках, переводу асессора Сергея Волчкова. Ч. 1–2. СПб., 1755–1764. Вомперский 1986 – Вомперский В.П. Словари XVIII века. М., 1986. Говоров 1980 – Говоров А. Жизнь и дела Василия Киприанова, царского библиотекариуса. М., 1980. Даль 1994 – Даль В.И. О повериях, суевериях и предрассудках русского народа. СПб., 1994. С. 28–29. Дело Мещерского – Дело о князе Ефиме Мещерском, имеющем в своем доме дароносицу с церковными дарами и икону, на поклонение которой скликал народ и о людях, участвовавших в сем деле // РГАДА. Ф. 7. On. 1. Д. 93. 1721 г. Димитрий 1742 – Слово в день Благовещения пресвятыя Богородицы... проповеданное Димитрием Сеченовым в Москве 25 марта 1742 года. СПб., 1742. Достоевский, I–XXX. – Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений: В 30 т. Л., 1972–1990. Дьяченко 1899 – Полный церковнославянский словарь (с внесением в него важнейших древнеруских слов и выражений) / Сост свящ. Г. Дьяченко. М., 1899. [Репринт: М., 1993.] Ефименко 1864 – Ефименко П.С. Икота и икотницы // Памятная книжка Архангельской губ. на 1864 г. Архангельск, 1864. С. 75–92. Иоанн Кронштадтский, VII – Святой праведный Иоанн Кронштадтский . Дневники. Т. VII. 1865 год. (в печати). Клементовский 1860 – Кликуши. Очерк сделанный А. Клементовским // Московская медицинская газета. М„ 1860. № 25–32. Краинский 1900 – Краинский Н.В. Порча, кликуши и беснование как явления русской народной жизни / С предисл. акад. В.М. Бехтерева. Новгород, 1900. Лавров 2000 – Лавров А.С. Колдовство и религия в России: 1700–1740. М„ 2000. Левенстим 1897 – Левенстим А. Суеверие и уголовное право (Юридическая библиотека № 15). СПб., 1898. Левкиевская 1999 – Левкиевская Е.Е. Кликушество // Славянские древности. Этнолингвистический словарь / Под общ. ред. Н.И. Толстого. Т. 2. М„ 1999. С. 508–511. Ломоносов 1760 – Петр Великий, героическая поэма Михайла Ломоносова. СПб., 1760. Максимов 1903 – Максимов С.В. Нечистая, неведомая и крестная сила. СПб., 1903. Пилус 1992 – Пилус С.А. Великое в малом. Записки православного. М., 1992. Нордстет, I–II – Российский, с немецким и французским переводами, словарь, сочиненный надворным советником Иваном Нордстетом. Ч. I–II. СПб., 1780–1782. Панченко 2004 – Панченко А.А. Христовщина и скопчество: Фольклор и традиционная культура русских мистических сект. М., 2004. Поликарпов 1704 – (Федор Поликарпов). Лексикон треязычный, сиречь речений славенских, еллиногреческих и латинских сокровище. М., 1704. ПСЗРИ I – Полное собрание законов Российской Империи [Собрание 1-е]. Т. 1.СП6., 1830. ПФР, II – Полный французский и российский лексикон, с последнего издания лексикона Французской академии на российский язык переведенный Собранием ученых людей. Т. 2. СПб., 1786. РК, I–V.4. – Русские крестьяне. Жизнь. Быт. Нравы. Материалы «Этнографического бюро» князя В. Н. Тенишева. Т. I–V.4. СПб., 2004–2008 (издание продолжается). Сахаров, I–II – Сказания русского народа, собранные И.П. Сахаровым. Ч. I–II. СПб., 1885. Свод законов I–XVI – Свод законов Российской Империи. Все 16 томов со всеми относящимися к ним продолжениями в одной книге / Под. ред. Ф. Волкова и Ю. Филиппова. СПб., 1900. Сергазина 2011 – Сергазина К.Т. Монастырская культура XVIII века и кликушество (по документам дела о князе Е.В. Мещерском) // Православный собеседник: альманах Казанской духовной семинарии. Вып. 1 (21). Казань, 2011. С. 111–117. СПб ведомости 1735 – Санкт-Петербургские ведомости. СПб., 1735. Сумароков I–X – Сумароков А.П. Полное собрание всех сочинений. Т. I–X. 2-е изд. М„ 1787. Татищев 1979 – Татищев В.П. Избранные произведения. Л., 1979. Успенский 1875 – Успенский. О народных приметах и повериях // Курские епархиальные ведомости. 1875. № 10. Чулков 1786 – Абевега русских суеверий, идолопоклоннических жертвоприношений, свадебных простонародных обрядов колдовства, шеманства и проч, сочиненная М. Ч.[улковым]. Иждивением Ф. Гиппиуса. СПб., 1786. Шестов 2001 – Шестов Л. Афины и Иерусалим. М., 2001. Подробнее см.: [Левкиевская 1999:509]. Учитывая, что на XVI–XVII века в Западной Европе приходится пик преследования ведьм, возникает соблазн соотнести эти события. При этом в энциклопедических словарях XVIII в. слово кликуша используется. В словаре М. Чулкова, описывающем мифологические представления разных народов, статья «Кликуша» имеется: «Кликуши, бываютъ кликушами вдохвенныя, или испорченныя женщины, коп приходя въ нѣкоторое неистовство, плетутъ всякой вздорь, и дѣлаютъ иногда пророчества, онѣ кричать голосами разныхъ животныхъ по времянамъ, и выкликиваютъ того имя, кто ихъ испортилъ» [Чулков 1786:222]. О статье «Кликуша» в Лексиконе Татищева см. ниже. «Доселѣ еще остаются темныя понятiя о кликушахъ, которыхъ всегда выдаютъ за бѣснующихся. Но и это есть болѣзнь: искусственная истерика. Кровогонительныя средства, нарушая отправленiе женскихъ органовъ, возвышая раздраженiе нервной системы, образуютъ такое искусственное состоянiе нервнаго электричества, что врачи никакъ не могутъ подвести болѣзни этого рода подъ обыкновенные законы происхожденiя болѣзней. Заметимъ еще важное обстоятельство: многiе изъ поселянъ обладаютъ особеннымъ знанiемъ дѣйствiя веществъ на человѣческiй организмъ, знанiемъ недоступнымъ для врачей» [Сахаров, I: 83]. Именно с позиций народной культуры говорит о кликушах Ф. М. Достоевский в «Братьях Карамазовых». Речь идет о протоиерее Георгии Коссове (1885–1928), причисленном в 2000 г. к лику святых [Амиргулова 2006]. Ему посвящен очерк С. А. Нилуса «Отец Егор Чекряковский» [Нилус 1992:239–274], в котором об исцелении кликуш не говорится ни слова. Как мы помним, по российским законам наказуемым было обвинение в нанесении порчи. Этот фрагмент был указан Юлией Балакшиной, которой я выражаю свою признательность. См., например, журнал «Кормчий». 1901. 41. 6 окт. О юридических проблемах, связанных с кликушеством см. [Левенстрим 1897]. http://kirillfrolov.livejournal.com/631251.html. http://zubkoff.livejournal.eom/51190.html?thread=79094#t79094. В некоторых случаях авторы популярных текстов о кликушестве стараются не употреблять этого слова, имеющего, по их мнению, отрицательные коннотации. Показательным в этом отношении является документальный фильм Дмитрия Сорокина «Икотка» (2010 г.), в котором кликушество рассматривается в ряду паранормальных явлений. Создатели фильма последовательно используют слова икота и икотка, старательно избегая слова кликуша. Слово кликуша звучит в фильме только один раз в цитате из В. М. Бехтерева.