Хождение св. апостола и евангелиста Иоанна Богослова

По лицевым рукописям XV и XVI веков Императорское Общество Любителей Древней Письменности в самом начале своей деятельности обратило внимание на весьма любимое и распространенное в Старой Руси византийское апологическое произведение «Хождение св. апостола и евангелиста Иоанна». Основатель Общества князь П.П. Вяземский издал еще в 1878 году лицевую рукопись «Житие и хождение Иоанна Богослова» 1 , а в следующем году Обществом был издан труд архимандрита Амфилохия – греческий и славянский тексты «Хождения» по старейшим рукописям 2 . Издание лицевой рукописи «Хождения» в настоящее время стало библиографической редкостью. Этот факт сам по себе указывает, какой интерес оно вызвало среди любителей древнего русского искусства и литературы. Рукопись, которою пользовался князь П.П. Вяземский, позднего времени с рисунками, выполненными малоискусным рисовальщиком, не прошедшим иконописной выучки. Недостаток искусства в рисунках и у рисовальщика искупается другой стороной дела – невольной самостоятельностью. Иллюстратор не копировал с какого-нибудь определенного старого лицевого списка, а вольно и невольно переделывал виденное в самостоятельные композиции, внося в здания, одежды и различные предметы быта знаменательные отличия от иконописного шаблона. Благодаря этому издание князя П.П. Вяземского сохраняет интерес и ценность, несмотря на то, что предлагаемое вниманию любителей настоящее издание воспроизводит миниатюры двух рукописей несравненно более древних и важных в научном отношении. Первая рукопись издается полностью; она относится к исходу XV столетия и составляет часть того сборника, по которому Императорским Обществом Любителей Древней Письменности уже было издано «Житие» благоверных князей мучеников Бориса и Глеба. Вторая рукопись не могла быть издана целиком вследствие её объема, и из неё выбрано 83 миниатюры (на 82 таблицах) 3 . Лицевой сборник, которого эта рукопись составляет первую часть, находится в Библиотеке Императорской Академии Наук под шифром 34.3.5 и пользуется громкою известностью. Никто не оспаривал первостепенного научного значения этого памятника, но относительно времени написания мнения расходятся. Именно один из известнейших палеографов А.П. Соболевский отнес его к XVII веку, тогда как ряд данных говорит за более древнюю эпоху. Попробуем подробно анализировать состав этого сборника и исследовать его бумажные знаки. Великолепная лицевая рукопись Библиотеки Императорской Академии Наук имеет несколько старых наклеек и помет: 1) «29», 2) «70», 3) «364» и переплетена в исходе XVII столетия (как указывают и переплетные листы бумаги) 4 в кожу, тисненную однообразным штампом, заимствованным из заграницы. Переплет охватил три лицевых рукописи в десть. 1) «Хождение по вознесении Господа Нашего Иисуса Христа Святого Евангелиста Ионна и оучение и преставление. Списано Прохором» (лл. 1–93). Миниатюры 1–165. 2) «В тое же день деяние и мучение святых и славных и всехвальных Апостол Петра и Павла» (лл. 94–115). Миниатюры 166–201. 3) «Месяц Июль в девятый день иже во святых отца нашего Феодора епископа Эдейского града вставшего в постницех в велиции Лавра святого отца нашего Савы, по сем же бывша архиепископа в граде Едесе и достопомпимая исправивша дела. Списано от Василия епископа Амасийскаго» (лл. 116–242). Миниатюры 202–380. По листам первой рукописи идет скорописная запись: на 1-м листе не сохранилось ничего, на 2-м «кн... || , на л. 3-м ничего, а с л. 4-го надпись идет полностью: Ве-ли-кой-го-су-да-ры-ни-ца- рев-ны-и ве-ли-кой-княж- ны-На-та-лии-Але-ксев-ны. че- лом-уда-ри-ла-ма-м[а-о]-го-су- да-ры-ни-иа-боя-ры-ня-кня-ги- ня-па-ра-ско-вья-ива-по-ва-до-чь Ро-мо-да-но-в-ская 5 По листам второй и третьей рукописей полууставом: кн҃га гл҃емаѧ оуче́нїѧ ст҃ы́хъ а҆п҆лъ петра̀ и҆ па́ѵла ї и҆ѡа́н̾на Бг҃осло́ва Фео́дора е҆пк ⷭ҇па е҆дес̀скагѡ и҆ страда́нїѧ и҆̀хъ бл҃говѣрныѧ гдрⷭ҇ни црв҃ны и вели́кїѧ кж҃ны ̀ Ната́лїи Алеѯе́єѵны Таким образом, нет никакого сомнения, что Академическая рукопись находилась в личной библиотеке сестры Петра 1 царевны Наталии Алексеевны (1673–1716). Весьма интересно и другое указание, что рукопись (по крайней мере, первая её часть) была поднесена («челом ударила») царевне её мамой боярыней княгиней Прасковьей Ивановной Ромодановской (она была дочерью Ивана Панина и женой князя Дмитрия Васильевича Ромодановского) 6 . Близость князей Ромодановских к семье царя Петра известна, факт поднесения не представляет ничего особенного – важно то, что это указание лишает нас права думать, что рукопись происходить непосредственно из библиотеки царей Московских. А между тем такое предположите является само собою при просмотре миниатюр, украшающих рукопись. Если мы не можем сказать, что все три части рукописи написаны одним почерком, что миниатюры принадлежат руке одного мастера, то во всяком случае сходство в манере миниатюр и их раскраске разительное. Перед нами одновременное произведение нескольких художников одной и той же мастерской. Нельзя не обратить внимания на рисунок гор – старый иконный XVI века. Тип Спасителя на иконах изображенных, на миниатюрах – старый с окладистой бородкой, так называемых «новгородских писем» – тоже XVI века. Легкая, полупрозрачная раскраска также указывает на старую школу миниатюристов, и мы должны подчеркнуть, что в немногих местах, где краски наложены густо и ярко, эта раскраска произведена позднее и является чуждой оригиналу. По почерку едва ли можно сказать что-либо против второй половины XVI века, а заставные киноварные буквы связывают по своей манере эту рукопись ещё с обычаями XV столетия. Некоторым диссонансом являются орнаментированные заставки в начале частей рукописи и заставные буквы этих страниц, исполненные под стиль заставок. Нетрудно заметить однако, что и заставки, и буквы нарисованы по написании рукописи. И те, и другие не соответствуют оставленным для них местам. Писцом рукописи предполагались длинные узкие киноварные буквы, как это и исполнено на других страницах. Только на первом листе было оставлено место для большой и широкой буквы. Но и этого места оказалось мало. По бумажным водяным знакам Академическая рукопись делится следующим образом: 1) Лл. 1–60, 62–67, 69–93. Бумага с широко расставленными pontuseaux – без знака. 2) Лл. 61 и 68. Бумага того же качества, но pontuseaux чаще. Знак в виде монограммы из букв «Р» и «R» с розеткою 3) Лл. 94–115, 140–162. Бумага того же качества, но двойного формата, так что рукопись становится писанной в полдесть. Филигрань – изображение сердца, увенчанного короною (нисколько вариантов, например, см. лл. 95, 96, 105). Совершенно такой знак в нашем сборнике «Палеографическое значение бумажных водяных знаков», № 1766. 1) Лл. 116–139. Бумага двойного формата, с знаком – «сфера» (в нескольких незначительных вариантах, например, в л. 122 – более испорченного рисунка). 2) Лл. 163–184, 206–226. Бумага с знаком в виде большого кувшина с одною ручкою, над кувшином корона. На кувшине украшение из черточек и буквы «RC». Pontuseaux – чаще, а в лл. 173–175 совсем частые. 3) Лл. 185–205, 227–242. Бумага с знаком в виде кораблика (например, «Палеографическое значение бумажных водяных знаков», №№1896 и 1897). Несколько вариантов (так в лл. 186, 189 – кораблик почти совершенно правильной формы, в л. 185 – рисунок сбит). Нельзя не отметить, что бумажные знаки в рукописи встречаются во многих случаях в чистых незаписанных местах, так что почти все филиграни могли бы быть воспроизведены фотографией. С точки зрения филигранографии рукопись дает самый определенный ответ. а) Первая бумага сборника со знаком из двух букв, это лигатура из Р и R, увенчанная розеткой. Знак редкий и типичный, который мы находим в русском документе, поручной записи 1554 года. b) Вторая бумага – со знаком сердца, увенчанного короною. Совершенно торжественные знаки в Евангелии, написанном в 1555 году и в знаменитом списке Никоновской летописи, принадлежавшем князю Оболенскому. c) Третья бумага – со знаком сферы. Вполне тожественные знаки находятся в бумаге Патриаршего списка Никоновской летописи. d) Четвертая бумага с кувшином с весьма показательным украшением в виде черточек и с буквами R и С. Тожественные знаки в списке Никоновской летописи собрания князя Оболенского. е) Пятая бумага кораблик особой формы с длинным флагом. Тожественные знаки, например в Минеи-Четьи, рукописи 1567 года, находящейся в библиотеке Императорского Общества Любителей Древней Письменности. Такое сочетание указывает на эпоху царя Иоана Грозного и даже более, на счастливую первую половину этого царствования, ознаменованную не только завоеваниями, но и рядом исторических и художественных предприятий самого широкого размаха. Тожество бумаги некоторых частей рукописи с бумагою двух знаменитых списков Никоновской летописи очень знаменательно и намекает на одну и ту же пору во времени и месте написания. Лицевая рукопись Императорской Академии Наук сохранилась прекрасно. Подкраска и подрисовка заметна сравнительно в весьма немногих местах. В гораздо худшем состоянии дошла до нас рукопись исхода XV столетия, находящаяся в собрании автора. Во многих местах заметна позднейшая более густая закраска, нередко прорисованы контуры, в двух, трех местах сделана попытка придать головкам законченную иконную раскраску. Эта последняя попытка должна быть отнесена к очень старому времени. Нельзя не заметить однако, что подрисовка и прорисовка не коснулась большей части миниатюр и вообще не произвела грубых искажений. Лишь в миниатюре 46 ( м҃ѳ ) можем заподозрить прорисовку вершины здания, но и это предположение, как кажется, ошибочно (ср. с мин. м҃д ). Прежде чем сказать несколько слов об особенностях лицевых изображений той и другой рукописи, сопоставим путем перечня миниатюр самую схему иллюстрации текста в обеих рукописях. Сопоставление миниатюр по сделанному перечню прежде всего указывает на полную независимость одной рукописи от другой. Однородна только легкая, самая жидкая раскраска изображений, резко отличная от обычной византийской манеры. Однако мы не можем не упомянуть, что расцвечение миниатюр жидкой, прозрачной плавью мы найдем и в греческих рукописях. Как пример сошлемся на рукопись Венской Библиотеки Cod. Theol. Graecus, № 40, в котором мы найдем миниатюру, сделанную легким очерком, разными красками (см. рис. 1). Манускрипт этот относится к XV веку. Что касается до текста и миниатюр, то мы замечаем, что по самому тексту две изучаемые нами рукописи различаются и не только по языку и отдельным словом. В старейшей рукописи имеются две фразы, иллюстрированный миниатюрами, который совсем отсутствуют и в текстах, изданных арх. Амфилохием, и в Академической рукописи. А рассказы эти и обе миниатюры [см. лл. 96-ой и 101, мин. 90 ( чг ҃ ) и 99 ( рв ҃ )] в высокой степени интересны. Можно думать, что эти места когда-то были вычеркнуты как несоответствующие и апокрифические. Принимая во внимание легендарный характер всего сказания, такой факт становится особенно знаменательным. Некоторые миниатюры рукописей воспроизводят живописью одни и те же фразы. В старейшей рукописи мы найдем не только несовпадение миниатюр и пропуск многих иллюстраций Академической рукописи, но также и несколько таких миниатюр, которые отсутствуют среди многочисленных миниатюр более поздней рукописи. Рис.1 Изображение Распятия в том особенном переводе, который иконописцами называется «с свислою плотью» 8 Рукопись XVI века стремится в каждой композиции изобразить по крайней мере два момента, старейшая рукопись довольствуется большею частью изображением одного момента. Одни и те же фразы иллюстрируются нередко различно: где в одной рукописи воины, в другой изображены гражданские костюмы. Художники рукописи Академии Наук, по-видимому, совсем не знали о лицевых рукописях, подобных воспроизводимой нами, и творчество их было вполне независимо. Общий характер иллюстраций рукописи конца XV века – иконописный. Горы, здания, большая часть костюмов – все это то, что мы видим на старейших русских иконах. Строго иконные композиции выдают однако работу прекрасного рисовальщика; можно думать, что мы имеем дело не с простыми копиистом-иконописцем, а с мастером «знаменщиком». Очень интересны в миниатюрах некоторые костюмы, которые облекают язычников и иногда волхвов и жрецов. Короткие, узкие куртки, узкие в обтяжку штаны, короткие плащи, наброшенные на плечи, небольшие шляпы с полями. Такое одеяние и неиконно, и отнюдь не напоминает исторического русского платья. Юноши на миниатюрах м҃ и мд ҃ напоминают нами итальянских щеголей ХV столетия. Интересна шапка на некоторых «игемонах» в форме низкого цилиндра без полей с расширением кверху. Подобной формы шляпу мы найдем и на итальянских картинах ХV века. На изображениях кораблей на корме видны двухъярусные надстройки. Нельзя не обратить особенного внимания на изображение плачущей женщины на миниатюре 13 ( ѕ҃і ) и на юношу, из которого исходить бес (мин. 75– о҃і). Эти два рисунка напоминают нам итальянских рисовальщиков ХV века и отходят от обычного иконописного шаблона. Такие следы чужеземного искусства проходят однако столь тонкой струей, что в общем композицию миниатюр разбираемой рукописи надо признать проникнутой чисто иконным стилем. Список «Хождения св. Иоанна Богослова», хранящейся в Библиотеке Академии Наук, принадлежит к числу работ иной мастерской. Прежде всего мы замечаем некоторое освобождение от иконного шаблона. При стремлении дать возможно большее число иллюстраций пришлось измышлять разнообразие композиций. Знаменит несомненно опытный рисовальщик с значительным художественным чутьем. Разнообразие положение человеческих фигур, различные очень обдуманные положения рук и ног, умение выражать таким путем чувства радости, горя, изумления, ужаса – положительно обращают внимание при просматривали рукописи. В изображении зданий рисовальщик проявляет фантазию, отходит от иконных «палат», но мы не можем уличить его даже в знакомстве, например, с Нюренбергскою хроникою. Наоборот изобилуют древние одноглавые храмы, изображения которых пропадают на московских иконах. За то появляются причудливые колонны, едва ли не взятые из деревянного русского зодчества. Вольно или невольно зарисовываются бытовые предметы (заметна, например, русификация в изображении движения бадьи в колодце), на мин. 54 тщательно вырисованное седло, очень высокое и с высокой передней лукой, напоминает седла русской конницы – детей боярских. В костюмах мы найдем еще большую русификацию. Длинные кафтаны, с длинными рукавами, московские шапки нескольких форм – не редкость. Отметим одеяние бирюча на миниатюре 37-й. В изображениях некоторых сцен мы подмечаем реализм, но, по-видимому, обоснованный на бывших примерах. Блуд Дионисовых жрецов изображен с необыкновенной тактичностью, а в сценах крещения (см. мин. 103) рисовальщик позволил себе изобразить голую спину. Совершенно подобную вольность и именно в такой же сцене крещения мы найдем, например, в латинском антифонарии в Зальцбурге (монастыре св. Петра), рукописи половины XII столетия 9 . На миниатюре 40 царь «Андреан» изображен сидящим, поджавши ноги, по восточному 10 . То же самое мы видим и относительно некоторых игемонов. Этот налет востока и его обычаев в изображениях не случаен. Как в рукописи XV века язычники п волхвы изображены «фрязями», так в Академической рукописи язычники, а особенно палачи, изображены бритыми с восточными физиономиями, иногда в чалмах (см. например «Материалы для истории иконописания», табл. ССССХІІІ. №№ 852 и 853). В «Житии св. Феодора Эдесского », где изображается восточный двор, тщательно зарисованы пышные чалмы и у царя, и у его придворных. Во всех сценах, где св. Иоанну Богослову приходится благословлять, рисовальщик рукописи Академии Наук изображать двуперстное перстосложение, за исключением л. 15 об. (мин. 25), л. 79 об. (мин. 140), л. 80 (мин. 141). В этих миниатюрах варьируется сцена крещения св. Иоанном язычников, но имеются композиции крещения и с двуперстным перстосложением. В смысле хронологического определения такая двойственность не представляет особой ценности – она указывает лишь, что в эпоху написания рукописи вопрос о перстосложении не был поставлен так остро, как это случилось после реформы патриарха Никона . В настоящее время в наших храмах на старинных иконах двуперстное перстосложение большею частью переписано в именословное. В свою очередь старообрядцы все попадающие в их руки лицевые рукописи и иконы также подправляют по своему – именословное перстосложение переделывается на двуперстное. Лишь весьма немногие совестливые иконники не «сшибали» «отметь», а прикрывали краской. А между тем для периода до Стоглавого собора именословное перстосложеиие не представляло редкости и встречается, чередуясь с двуперстным. Стоглавый Собор не повлек за собою резкой религиозной распри, и двуперстное перстосложение вытеснило именословное постепенно. Было бы весьма поучительно сравнить лицевые рукописи «Хождения св. Иоанна Богослова» с древними иконами этого апостола, на которых изображение святого окружено «местами» «жития». Такие иконы существуют, но мне не приходилось видеть относящихся ко времени двух разобранных нами рукописей. В «Материалах для истории русского иконописания» воспроизведена большая икона, находящаяся в храме Покрова Св. Богородицы на Рогожском старообрядческом кладбище в Москве (табл. CCLXXII, № 502). Образ прекрасной работы, но поздней, приблизительно середины второй половины XVII века (во всяком случае не старше). Композиции на этой иконе вполне иконные, но с новшествами в архитектуре, с типичными весьма поздними «горками». По всей манере письма – это памятник уже другого времени. Лицевой сборник библиотеки Императорской Академии Наук рукопись не единственная в своем роде, он принадлежит к числу немногих редчайших рукописных памятников, совокупность которых составляет цикл, характеризующий искусство одной из достопамятных эпох Московского государства. Часть таких рукописей находится в частных руках и недоступны для воспроизведения, тем более надо желать, чтобы Императорское Общество Любителей Письменности, продолжая выполнение своей научной задачи, издало, как прочие части Академического сборника, так и лицевое «Житие свв. Петра и Февронии», сохранившееся в нескольких экземплярах. Известные нам списки «Жития свв. Петра и Февронии» все представляют более или менее старый копии с оригинала, современного и одной работы с миниатюрами Академического сборника. При одном таком списке (гр. Ф. А. Толстого, I, 265) мы найдем и часть лицевого жития св. Феодора Эдесского с несколькими изображениями, срисованными, но с уменьшением в масштабе, с миниатюр Академической рукописи. Знаки бумаги и эту копию не позволяют отнести ко времени более позднему, чем эпоха царя Михаила Феодоровича. Нумерное издание №XXIII (Спб. 1878. 4°). Нумерное издание №XXXI (Спб. 1879. F°) в котором рукопись эта описана подробно. Такой выбор не наносит особенного ущерба воспроизведению миниатюр, так как при стремлении миниатюриста дать возможно большее число иллюстраций, ему пришлось каждое событие изображать в нескольких моментах. Среди 165 миниатюр, находящихся в «Хождения», имеется значительное число композиций, очень схожих между собою. Со знаком “La folie”. За помощь в разборе этой трудно читаемой полузаклеенной записи приносим благодарность В.В. Майкову См. И. Е. Забелин. „Домашний быт русских цариц». (М. 1872– 8°), стр. 509, и кн. Л. Долгорукова: „Российская родословная книга», ч. II (Спб. 1855. 8°), стр. 50. Прасковья Ивановна князю Кесарю Федору Юрьевичу приходилась троюродной теткой. Св. Иоанн приказал – Евангелие «ἐν δέρμασι» оставить на Патмосе, а другой список «τὸ ἰὲ ἐν χάρταις ἀποκομίσαι ἐν τῇ Ἐφεσίων πόλει» Из Венской рукописи Cod.Theol. Graecus №40 (письма св. Кирилла), л.176 об.; миниатюра сделана желтой, голубой и краской красками, легким и очерком. Веке XV. Таким и образом и русская миниатюра с бледной прозрачной раскраской имеют предшественников в греческих рукописях. См. Bvberl : «Dio Romanischen Wandmalereien im Kloster Nonnberg in Salzbnrg» (Wien. 1910. 4°), стр. 27, рис. 27 (готовящийся к крещению язычник снимает рубашку). Жест снятия одежд встречается на некоторых иконах, изображающих «Вход во Иерусалим». Он подпирается жезлом под мышку, как калека, но это случайно. «Жезл правления» изображается постоянно в руках царей, игемонов и даже сатаны в аду.