Жизнь и труды святителя Григория Паламы 1959

Содержание От редакции Введение Часть I. Личность св. Григория Паламы Глава I. Учителя св. Григория Паламы Григорий Кипрский Томос 1285 г. От Григория Кипрского к св. Григорию Паламе Св. Феолипт Филадельфийский Св. Феолипт и исихазм Святитель Афанасий I Его преобразования Св. Афанасий и монастырские имущества Его влияние Природа исихастского обновления Гора св. Авксентия Монахи и гуманисты Глава II. Молодые годы Его обучение Монашеское призвание Встреча с мессалианством На горе Афон В Фессалонике В Веррии Пустынь св. Саввы Акиндин на Афоне Игумен Есфигмену Глава III. Варлаам и Соборы 1341 г. Варлаам Его встреча с монахами Акиндин-посредник Способ молитвы исихастов] Варлаам в Авиньоне Акиндин защищает монахов Святогорский Томос Против мессалианх] Созыв собора Попытки примирения Проблема источников Позиция патриарха Июньский собор 1341 г. Изъявление покорности Акиндином «Фальсифицированные писания» Глава IV. Период гражданской войны (1341–1347 гг.) Политическая ситуация Св. Григорий Палама и государственный переворот Палама в монастыре Св. Михаила Сосфенийского В Константинополе В Ираклии Арест св. Григория Паламы Калека и Акиндин Деятельность Акиндина Его Донесение патриарху Отлучение св. Григория Паламы Рукоположение Акиндина Столкновение патриарха с Анной Савойской Паламитская реакция Маневры Калеки Его низложение Византийское общество перед лицом спора Колеблющиеся Антипаламиты Глава V. Григорий Палама, архиепископ Фессалоникийский Томос 1347 г. Избрание Исидора патриархом Оппозиция Собор антипаламитов и осуждение их Св. Григорий Палама и «зилоты» Св. Григорий Палама и Стефан Душан Прибытие в Фессалонику Никифор Григора Созыв нового собора Первое заседание Последующие заседания Протест Арсения Тирского Соборный Томос 1351 г. Оппозиционеры Глава VI. Последние годы Св. Григорий Палама-пастырь Новые политические осложнения Пленник турок Внук Орхана «Хионы» В Никее Возвращение в Константинополь Публичный спор с Григорой В Фессалонике Последние дни Канонизация Часть II. Учение святого Григория Паламы Глава I. Борьба со светским эллинизмом: человек, лишенный благодати Спор о познании Бога Познание через тварный мир Образ и подобие Первородный грех Грех и смерть Передача смерти Знали ли философы Бога? Знание и спасение Объюродевшая премудрость Платон Аристотель Разрезанные змеи Случай Псевдо-Дионисия Глава II. Богословское обобщение исихазма: жизнь во Христе Исихазм до XIV в. Евагрий Преп. Макарий Великий Две антропологии Христианская йога? Очищение и краткословная [μονολόγιστος– букв. «однословная»] молитва Молитва и монистическая антропология Тело участвует в молитве... Настоящий смысл психофизического способа Оправданная критика Роль сердца В физиологии нет догматизма Аскетика Воплощения Цель Воплощения Христианский смысл «возвращения в себя» Христос внутри нас Благодать крещения Утренняя звезда Воскресение души Христианский материализм Глава III. Христос и обоженное человечество: спасение, обожение и екклисиология Духовное и историческое Спасение Таинства Крещение и обожение «Обязательная мистика»? «Природа» и «благодать» Что не есть благодать Тварная и нетварная благодать Синергия Разнообразие благодатных даров Единство Бога Причастие нетварному Отрешение, его истинный смысл Вера «Умное» и «духовное» Преображение способностей чувств Свет: средство и предмет видения Действительное обожение «Нетварные по благодати» «Сотелесность» Участие в Божественной природе Церковь Ее служение Проблема христологии Соединение ипостасное и соединение по энергиям «Тело Божие» Глава IV. Богословие истории: символы и реальность Время линейное и время циклическое Вмешательство Бога в историю Символизм Варлаама Тени и «телесные образы» Псевдо-Дионисий Видение лицом к лицу Прообразы и историческая реальность Эсхатология Преодоление символизма Реалистический символизм Монашество: пророческое служение Монашеское отречение «Великая схима» Глава V. Богословие бытия: сущность и энергия Скрытый Бог Две экзегезы Дионисия Недостаточность отрицательного пути Положительное видение незримого Богооткрывающая роль Христа Божественное существование ad extra Святой Максим Персонализм «Низшая Божественность»? Весь Бог всецело в энергиях Единственный Действователь «Перихорисис» Нет сущности без энергии «Воипостасированные энергии» Сущность как «причина» энергий Энергии и Троица «Умножение» Неделимого Творение Терминологические недоразумения Природа различий в Боге по учению св. Григория Паламы Бог действующий... Глава VI. Две особые проблемы: исхождение Святого Духа и мариология Отголоски арианских споров Персонализм Открытость Богоматерь Пречистая Дева Наследие Адама Заключение Послесловие Насколько помнили св. Григория Паламу в России и Греции? Исихазм XVII–XIX вв. и наследие св. Григория Паламы Афонский спор и предыстория «моды на паламизм» Ближайшие предшественники о. Иоанна Мейендорфа Историография исихазма с 1959 до середины 1970-х гг. Историография исихазма с конца 1970-х гг. до 1995 г. Где Священное Предание? Использованные сокращения и особенности ссылок на некоторые источники От редакции Книга протопресвитера Иоанна Мейендорфа (1926–1992) «Введение в изучение св. Григория Паламы » (таков буквальный перевод названия французского оригинала) относится к числу немногих трудов, которые стали в XX в. классикой православной патрологии и богословия. Без знакомства с нею немыслимо ни православное богословское образование, ни исследовательская работа в области истории византийской культуры XIV в. вообще и истории церкви этого времени в частности. Без нее не обходятся даже те, кто не согласен со многими идеями автора, – ибо, с какой точки зрения ни смотри, ни до, ни после выхода этой книги в 1959 г. не было создано другого «введения» одновременно и в историю эпохи исихастских споров, и в богословское учение св. Григория. Создание этой книги требовало от автора такого сочетания таланта историка с талантом патролога, которое встречается очень редко. Подобные задачи обычно решаются коллективными монографиями – но, как правило, всегда дорогой ценой утраты единства авторского взгляда и, соответственно, потери четкости изображения. Между тем читателю всегда легче сделать поправку на единый авторский подход, нежели выстраивать в логическом порядке результаты разнородного происхождения. Но не только в целостном видении эпохи и догматики состоит ценность этой книги. Очень много в ее содержании не устарело и по сей день, а об устаревшем можно сказать, что устарело оно во многом вследствие ее же достоинств: именно она стимулировала небывалый дотоле интерес к личности св. Григория Паламы и к византийскому исихазму, так что общее количество публикаций по этим темам после ее выхода возросло в сотни раз. Конечно, в этом потоке литературы лишь малая часть привносила новое знание, но и этой части оказалось достаточно, чтобы современные представления на этот счет поднялись на качественно новый уровень сравнительно с 1950-ми годами. В такой ситуации естественно было задуматься о написании нового «введения». Но, по всей видимости, никто из ученых, работающих в настоящее время в областях, так или иначе связанных с данным предметом, не в состоянии этого сделать: слишком углубляется специализация научного знания. Сейчас возможны и весьма желательны коллективные монографии, но ими не может быть удовлетворена потребность во «введении». Поэтому издатели решили вновь обратиться к «введению» о. Иоанна, снабдив его лишь дополнениями и комментариями. Те или иные подробности книги о. Иоанна устаревают – но зато выбранный им ракурс рассмотрения исторических событий и учений остается не менее удачным и при современном уровне знаний, а проложенный им путь может и сегодня послужить «введением» в соответствующую область византинистики и патрологии. Особенности настоящего издания Предлагаемый русский перевод соответствует первому французскому изданию книги: J. Meyendorff. Introduction à l’étude de Grégoire Palamas. (Patristica Sorbonensia, 3). Paris 1959, – единственному научному. Издатели позволили себе опустить только два приложения: «Творения Григория Паламы » и «Современные источники». Эти приложения, особенно первое, имели в свое время основополагающее значение для будущих изданий источников. Однако в наше время большинство источников уже издано, и результаты текстологической работы издателей (всегда учитывавших исследования о. И. Мейендорфа ) в гораздо более разработанном виде излагаются в издательских предисловиях перед публикациями. В частности, из творений самого св. Григория неизданным остается только одно небольшое и не слишком значительное произведение – так называемые «Иные главы». В таких условиях приложения – когда-то важнейшая часть книги – сохраняют интерес лишь как факт истории науки, и перевод их на русский язык едва ли может иметь смысл. Вместе с тем русский перевод принципиально отличается от авторизованного английского перевода (A Study of Gregory Palamas. London 1964; Aylesbury 1974 2 ), где были опущены не только приложения, но и почти весь научный аппарат, а также сокращены многие подробности авторского текста. Английский перевод имел лишь популяризаторское значение. Издатели русского перевода ставили перед собой цели одновременно научные и учебные. Возможность совмещения того и другого под одной обложкой следует, как нам кажется, из своеобразия читательской аудитории России. В отличие от Запада, у нас для очень многих византийский исихазм – это не только (или вообще не) область научной эрудиции, а собственная духовная родина или, по крайней мере, важная ее часть. Конечно же, издатели не могли не учитывать интересы таких читателей при выпуске книги о. Иоанна в стране, где интерес к ее проблематике в подавляющем большинстве случаев обусловлен более духовно, нежели интеллектуально. Сделать это было тем более легко и приятно, что многие из последней категории читателей заняты изучением богословских дисциплин (в духовных учебных заведениях или самостоятельно) и имеют потребность не только в богословских и агиографических сведениях как таковых, но и в чисто научных знаниях, которые они впоследствии могли бы применить для самостоятельной работы с источниками. Поэтому издатели смеют надеяться, что выпускаемая книга, не будучи учебником, для многих сможет послужить учебным пособием. Указанные выше цели издания обусловили три направления, по которым проводилось обновление авторского научного аппарата и комментирование. 1 . Необходимость ввести книгу в современный научный контекст вызвала обновление большинства ссылок на источники, дополнение авторской библиографии основными работами, появившимися позднее по каждому из затрагиваемых частных вопросов, а также нередко экскурсы в развитие отдельных направлений исследований с 1959 по 1995 г. 2 . Желание представить книгу как памятник научной мысли и явление истории культуры обусловило внесение тех дополнений, которые указывают место содержащихся в ней идей в научном творчестве ее автора, а также вообще в истории науки. Отмечены и некоторые вненаучные (главным образом богословские и общекультурные) мотивации автора при его обращении к отдельным темам. 3 . Наконец, более глубокая заинтересованность читателей русского перевода в собственно богословском содержании книги заставляла по временам дополнять авторское изложение отдельных моментов учения св. Григория Паламы, более подробно останавливаться на их отношении к патристической традиции и комментировать содержание книги в контексте современных собственно богословских дискуссий. Весь этот материал распределен по трем подразделениям: 1. Изменения и дополнения к авторским сноскам; 2. Послесловие; 3. Комментарии, составленные по главам и помещенные в конце книги (ссылки на них отмечаются в тексте малой римской цифрой полужирным шрифтом). Третье из названных подразделений состоит из довольно пространных комментариев, которые имеют целью представить многочисленные частные вопросы истории Церкви, монашества и богословской традиции в свете того, что об этом можно сказать сегодня, спустя почти 40 лет после написания книги. Вполне очевидно, что подобного рода дополнения не могут не нести печати научных и богословских воззрений их автора (кроме немногих специально оговоренных случаев – В. М. Лурье) и не касаться предметов дискуссионных как в современной науке, так и в богословии. Упоминаемые в книге подробности светской истории Византии, а также реалии, относящиеся к ее государственному устройству, оставлены без пояснений. Изменения сносок авторского текста Дополнения к авторским сноскам заключаются в квадратные скобки. Неоговоренные изменения авторского текста сносок затрагивают главным образом вид библиографических описаний и ссылки на рукописи (когда писалась книга, автору приходилось работать с преобладающей частью источников по рукописям). Последние, в тех случаях когда это возможно, заменены ссылками на издания. Ссылки на устаревшие издания текстов источников, как правило, заменены ссылками на издания современные, но – в тех случаях когда устаревшее издание дает достаточно надежный текст и в то же время в России доступно гораздо легче, чем современное, – авторские ссылки приводятся параллельно в угловых скобках. Ссылки на Триады в защиту священнобезмолвствующих, в оригинале даваемые без указания страниц, снабжены указанием страниц (и, как правило, строк) по последнему изданию. В то же время немногочисленные у автора ссылки на творения святых отцов I тысячелетия оставлены в неприкосновенности; критические издания, если они появились с тех пор, приводятся, но без указания цитируемого места (в книге не встречается случаев, когда это имело бы принципиальное значение). При дословном цитировании или пересказе неопубликованных источников автор приводил в сносках порою весьма обширный греческий текст, используя этот прием для хотя бы предварительной и частичной публикации источников. Издатели сохраняли его полностью лишь для не изданных и поныне произведений. В остальных случаях приводится ссылка на издание, а от греческой цитаты оставляется лишь важная терминология, обосновывающая толкование или перевод (при этом она может вноситься, в круглых скобках, в перевод цитаты внутри основного текста). В тех (особенно многочисленных во II части книги) случаях, когда цитата из теперь уже изданного источника имеет особенную важность сама по себе, но в авторском тексте отсутствует ее перевод, греческая цитата заменялась переводом (все такие случаи особо оговорены). Во всех случаях, когда греческие цитаты, оставленные автором без перевода, издателями сохранены, перевод дается факультативно – лишь тогда, когда издатели хотели бы обратить на них внимание читателей-невизантинистов (переведены, впрочем, все подобные цитаты богословского содержания). Встречающиеся у автора неточности в библиографических описаниях и ссылках на источники по возможности исправлялись. Учет новой справочной литсратуры После 1959 г. появилось несколько новых справочников, содержащих сведения, касающиеся темы книги, и, кроме того, в 1994 г. завершилось издание Dictionnaire de spiritualité, d’ascétique et de mystique (Paris). Hauбольшую важность представляет изданный Австрийской Академией наук Prosopographisches Lexikon der Palaiologenzeit / Erstellt von E. Trapp. Wien 1976 ff. Здесь содержатся статьи о каждом лице, упоминаемом в источниках как о жившем в эпоху Палеологов (1261–1453). Статьи резюмируют все, что о нем известно; дается полная библиография по персоналиям, а также полная библиография произведений самого этого лица (если таковые есть). Таким образом, этот словарь заключает в себе еще и нечто похожее сразу и на Clavis Patrum Graecorum, и на Bibliotheca Hagiographica Graeca для палеологовского времени 1 . Несмотря на издаваемые параллельно Addenda et Corrigenda (zu Bd. I. Fasc. 1–8. Wien 1988), сведения этого справочника начинают устаревать. Наши дополнения к тексту настоящей книги подразумевают, что читатель обращается также и к этому справочнику. Поэтому сведения о персоналиях мы приводим либо только самые основные, либо те, которые еще не отражены в Просопографическом словаре. Что касается статей из Dictionnaire de Spiritualité, то они могут послужить хотя и полезным, но едва ли слишком существенным дополнением к нашей библиографии. Из числа прочих справочников отметим еще три издания. Это, во-первых: G. FEDALTO. Hierarchia Ecclesiastica Orientalis. Series episcoporum ecclesiarum christianorum orientalium. Padova 1988 (2 тома с общей пагинацией). Здесь даются библиографические сведения о каждом известном епископе христианского Востока (включая латинских и униатских) почти за 2000 лет, а также основные сведения по епархиальному делению. Во-вторых, географические карты и указатели по всей Византийской империи (издание продолжается): Tabula Imperii Byzantini / Hrsg. ...unter der Leitung von H. HUNGER. Bde 1 sqq. Wien 1976 sqq. Наконец, совершенно необходимый «инструмент для работы» – пятый выпуск «Регест» актов Константинопольского патриархата, охватывающий период с 1310 по 1376 г. и подготовленный к печати знатоком административной структуры и делопроизводства патриархата о. Ж. Даррузесом, принявшим эту эстафету от В. Грюмеля и В. Лорана 2 . Регесты тома отражают состояние документации, порожденной исихастским движением и борьбой исихастов с «варлаамитами», дают ясную картину того, чем могут располагать исследователи при изучении этой весьма драматической эпохи. Ссылки на это издание в каждом случае оговариваются. Сверка греческих цитат и их перевод Многочисленные в тексте книги цитаты из греческих источников, как это само собой разумеется, несут в ней разную нагрузку. Вследствие этого издатели не придерживались единой методики их перевода. Подавляющее большинство переведенных в авторском тексте цитат – из приводимых тут же по-гречески рукописных источников или из Триад св. Григория Паламы. Все эти цитаты, а также цитаты из произведений, вышедших теперь в новых изданиях, заново сверялись с оригиналом, что подчас приводило к необходимости уточнить перевод автора. Остальные источники – те, которые цитировались автором по старым, но не замененным до сих пор изданиям, – с оригиналом сверялись лишь в редких и особо важных случаях. Из последней категории источников главными были Беседы св. Григория Паламы, при цитировании которых мы часто пользовались (всегда это оговаривая) переводом архим. Амвросия Погодина . Во французском языке невозможна такая степень приближения к греческому оригиналу, какая возможна в русском, а в русском, в свою очередь, невозможна такая, как в церковнославянском. Точность же и даже буквальность перевода становятся все более важными по мере перехода от бытовых реалий к богословским понятиям. Поэтому только в меньшинстве случаев (почти все они в I – исторической – части) можно было удовлетвориться переводом с французского перевода автора (который даже и в этих случаях почти всегда сверялся с греческим). Чаще же всего, за исключением специально оговоренного использования опубликованных переводов, цитаты переводились специально для данного издания на русский язык с такой примесью церковнославянского, которая казалась достаточной для достижения нужного уровня буквализма. Подобное использование лексических и синтаксических церковнославянизмов соответствует практике переводчиков прошлого века и, конечно же, не должно затруднять русского читателя, интересующегося православным богословием. Распределение ответственности между издателями И.П. Медведев. – Сверка всех цитат по новым изданиям (за исключением: творений св. Феолипта Филадельфийского , ответа Варлаама Георгию Лапифу, Опровержения Димитрия Кидониса Иоанна Кантакузина , Глав физических... и Письма к Павлу Асеню о единой и великой схиме св. Григория Паламы); библиографические и историографические дополнения к авторским сноскам, отмеченные инициалами И. М.; выборочная проверка переводов с греческого. В.М. Лурье. – Научное редактирование русского перевода авторского текста; сверка по новым изданиям указанных выше источников (не сверявшихся И.П. Медведевым); перевод или редактирование использованных переводов всех цитат; редактирование библиографического аппарата, дополнения к авторским сноскам (кроме специально оговоренных случаев); Послесловие; поглавные комментарии в конце книги (кроме специально оговоренных случаев). Библиографические дополнения к авторским сноскам и примечания, отмеченные Изд., составлены совместно обоими издателями. Введение Интеллектуальная жизнь средневековой Византии до сих пор остается областью, разработка которой едва начата. В отличие от средневекового Запада, органично и поступательно развивавшегося вплоть до Нового Времени, у византийского Востока не бьшо прямых наследников, способных продолжать интеллектуальную традицию Византии или хотя бы публиковать творения прошлого: византийская культура умерла насильственной смертью в 1453 г. под ударами турок. Несомненно, заслуга переживших эту катастрофу и их потомков, равно как и их славянских и румынских учеников, – огромна: в литургии, в духовной жизни монастырей, в нескольких более или менее тайных школах они сохранили традиции своего прошлого, но редко обладали материальными средствами и необходимым образованием, позволяющими осуществлять это систематически и творчески. Славянские страны, и особенно Россия, могли бы перенять эстафету у Византии, но современный Запад нередко был для них гораздо привлекательнее, чем византийское прошлое... Именно в XVII и XVIII вв., когда на Западе появились многотомные издания патристики, которыми мы пользуемся до сих пор, христианский Восток находился в самом плачевном положении: лишь несколько эрудитов-одиночек были в состоянии возродить к жизни традиции прошлого. Поэтому имена патриарха Досифея Иерусалимского, преп. Никодима Святогорца и некоторых других должны быть помянуты здесь с особым почтением, хотя их труд и не идет в сравнение с трудами западных мауристов 3 ни по качеству, ни по объему. Таковы главные причины недостаточности восточных публикаций византийских текстов. На Западе тоже лишь одиночки интересовались греками, жившими после разделения церквей. Таким образом, обращаясь к исследованию творений св. Григория Паламы, способствовавшего решающему повороту в истории христианского Востока и почитаемого Православной Церковью одним из величайших своих учителей, мы сталкиваемся с тем, что его труды на три четверти не изданы. Дабы исследовать исторические и ученые перипетии, одним из главных участников которых он был, приходится пользоваться рукописными документами, слишком многочисленными, чтобы их удалось охватить полностью, и вместе с тем достаточно определенными, чтобы избежать чересчур смелых гипотез, которыми воображение историков порой заменяет недоступные источники. Наша работа началась поэтому с как можно более полного рассмотрения неизданных трудов богослова-исихаста. Стараясь не отягощать изложение, мы поместили в приложении результаты этого исследования: классификацию и хронологию трудов св. Григория Паламы, их краткий анализ, соображения о рукописях, в которых они содержатся, и т. д. Второе приложение состоит из списка иных использованных источников, многие из которых не изданы и также нуждаются в комментариях 4 . Разумеется, мы не смогли бы осуществить это исследование, не воспользовавшись трудами ученых, начавших изучение рукописей до нас. Уже в XVII в. Жан Буавен определил важнейший период жизни св. Григория Паламы (1341–1347 гг.) в примечаниях к своему изданию Истории Никифора Григоры, для чего воспользовался неизданными трудами учителя безмолвия. Впоследствии русские исследователи XIX в. – Ф. Успенский, епископ Порфирий Успенский , П. Сырку – изучали рукописные источники, относящиеся к богословским спорам XIV в., и опубликовали их фрагменты. Позднее несколько ученых занялись этой работой более методически и полно. Среди них выдающееся место занимает монсеньор Луи Пти, чьи труды позволили многим его сотрудникам (в частности, М. Жюжи и В. Лорану) составить первую полную историю богословских споров и разрешить ряд частных проблем. Другие ученые (Р. Гийан, монсеньор Дж. Меркати, Р.-Й. Лёнёрц, Дж. Скиро) проанализировали труды многих участников событий XIV в. Что касается самого св. Григория, то мы должны особенно отметить малодоступный труд румынского священника о. Д. Станилоаэ, который первым после Буавена исследовал и цитировал в оригинале его неизданные произведения, а также о. Киприана Керна , который, не обращаясь к неизданным текстам, подошел к учению св. Григория Паламы с новой стороны – со стороны антропологии. Наши многочисленные ссылки на работы этих авторов показывают, насколько мы обязаны их трудам. Хотя нам удалось дополнить составленные ими каталоги и проанализировать упомянутые ими произведения, мы вполне сознаем ограниченность нашего труда, целью которого является только «ввести» историка или богослова в мир произведений св. Григория Паламы. Совершенно очевидно, что многие частные проблемы, затронутые нами в первой части, до сих пор не получили окончательного решения и что только полное издание трудов учителя безмолвия позволит критикам оценить наши суждения о его богословии. Таким образом, наш труд – лишь новая точка отсчета, а не конечный пункт исследований о св. Григории Паламе. Однако глобальное исследование, посвященное одному историческому лицу, не имело бы смысла, если бы оно не вело к синтетическому заключению, пусть даже временного характера. Касательно св. Григория наши выводы относятся к двум разным планам: плану историческому и плану вероучительному. Анализ событий, связанных с его жизнью и деятельностью, чтение произведений, оставленных его современниками, оценка отношения власть имущих того времени к учителю безмолвия приводят к мысли, что подавляющее большинство современников видели в св. Григории не новатора, а, напротив, представителя православного консерватизма. Лишь политические причины привели к осуждению, два года тяготевшему над ним. Если бы политические обстоятельства сложились по-иному, «паламитские споры» длились бы не больше нескольких месяцев. По моему мнению, это факт, и беспристрастные историки должны его признать. Что же касается учения, которое св. Григорий защищал и которое подверглось критике со стороны немногих византийских богословов, принадлежавших к различным течениям и не согласных между собой, то само по себе оно представляется развитием учения греческих отцов. Следовательно, учение св. Григория Паламы должно оцениваться в отношении к нему, а не в отношении к более поздним системам. К тому же его учение формировалось постепенно, в зависимости от споров, которые он вел со своими противниками. Эта постепенность, как мы отметим во второй части, позволяет лучше понять двусмысленные порой формулировки, к которым она приводила и ценность которых зависела от выражаемого ими содержания. Чтобы вынести объективное суждение о мысли великого византийского богослова, необходимо вернуть ее в соответствующий духовный контекст. Мы убеждены, что нынешнее возрождение исследований патристики поможет лучшему ее пониманию и правильной оценке Западом богословия, в определенных отношениях лучше других отвечающего исканиям современной мысли. 5 Хотя окончательные формы учения Востока и Запада все же расходятся и расстояние, разделяющее св. Григория и Фому Аквинского, кажется непреодолимым, обе эти части христианского мира восходят тем не менее к общей традиции и, в конечном счете, к общему Писанию. Пусть общее и согласованное возвращение к истокам определит наше отношение к позднейшим Учителям: возможно, их противоположность покажется нам менее резкой. 6 Остается поблагодарить всех тех, кто так или иначе интересовался нашей работой и своими критическими замечаниями, советами, изучением первоисточников способствовал ее завершению. Особенно хочется упомянуть здесь профессора Белградского университета Георгия Острогорского, профессора Сорбонны Поля Лемерля, о. Даррузеса из ордена августинцев-ассомпционистов, а также моих друзей профессора Института православного богословия Бориса Бобринского и преподавателя Университета Оливье Клемана, которым я выражаю живейшую благодарность. Моему труду чрезвычайно способствовали условия работы, предоставленные мне в течение одного семестра в Dumbarton Oaks Research Library and Collection Гарвардского университета в Вашингтоне, благодаря неоценимым сокровищам его Византийской библиотеки, гостеприимству и помощи собравшихся там ученых. Рукописные документы стали мне доступны благодаря содействию Института исследования и истории текстов и Национального научного центра, отправившего меня в научную командировку в Италию. Наконец, мне хочется выразить признательность профессору Сорбонны Родольфу Гийану, согласившемуся руководить моей работой и не жалевшему для меня ни советов, ни помощи, академику Андре Грабару, благодаря постоянной поддержке которого, занятиям в Школе высшего образования и его интересу к моей работе стало возможным ее завершение, и, наконец, А.-И. Марру, оказывающему мне честь включить ее в серию Рatristica Sorbonensia . От редакции Введение Книга протопресвитера Иоанна Мейендорфа (1926–1992) «Введение в изучение св. Григория Паламы » (таков буквальный перевод названия французского оригинала) относится к числу немногих трудов, которые стали в XX в. классикой православной патрологии и богословия. Без знакомства с нею немыслимо ни православное богословское образование, ни исследовательская работа в области истории византийской культуры XIV в. вообще и истории церкви этого времени в частности. Без нее не обходятся даже те, кто не согласен со многими идеями автора, – ибо, с какой точки зрения ни смотри, ни до, ни после выхода этой книги в 1959 г. не было создано другого «введения» одновременно и в историю эпохи исихастских споров, и в богословское учение св. Григория. Создание этой книги требовало от автора такого сочетания таланта историка с талантом патролога, которое встречается очень редко. Подобные задачи обычно решаются коллективными монографиями – но, как правило, всегда дорогой ценой утраты единства авторского взгляда и, соответственно, потери четкости изображения. Между тем читателю всегда легче сделать поправку на единый авторский подход, нежели выстраивать в логическом порядке результаты разнородного происхождения. Но не только в целостном видении эпохи и догматики состоит ценность этой книги. Очень много в ее содержании не устарело и по сей день, а об устаревшем можно сказать, что устарело оно во многом вследствие ее же достоинств: именно она стимулировала небывалый дотоле интерес к личности св. Григория Паламы и к византийскому исихазму, так что общее количество публикаций по этим темам после ее выхода возросло в сотни раз. Конечно, в этом потоке литературы лишь малая часть привносила новое знание, но и этой части оказалось достаточно, чтобы современные представления на этот счет поднялись на качественно новый уровень сравнительно с 1950-ми годами. В такой ситуации естественно было задуматься о написании нового «введения». Но, по всей видимости, никто из ученых, работающих в настоящее время в областях, так или иначе связанных с данным предметом, не в состоянии этого сделать: слишком углубляется специализация научного знания. Сейчас возможны и весьма желательны коллективные монографии, но ими не может быть удовлетворена потребность во «введении». Поэтому издатели решили вновь обратиться к «введению» о. Иоанна, снабдив его лишь дополнениями и комментариями. Те или иные подробности книги о. Иоанна устаревают – но зато выбранный им ракурс рассмотрения исторических событий и учений остается не менее удачным и при современном уровне знаний, а проложенный им путь может и сегодня послужить «введением» в соответствующую область византинистики и патрологии. Особенности настоящего издания Предлагаемый русский перевод соответствует первому французскому изданию книги: J. Meyendorff. Introduction à l’étude de Grégoire Palamas. (Patristica Sorbonensia, 3). Paris 1959, – единственному научному. Издатели позволили себе опустить только два приложения: «Творения Григория Паламы » и «Современные источники». Эти приложения, особенно первое, имели в свое время основополагающее значение для будущих изданий источников. Однако в наше время большинство источников уже издано, и результаты текстологической работы издателей (всегда учитывавших исследования о. И. Мейендорфа ) в гораздо более разработанном виде излагаются в издательских предисловиях перед публикациями. В частности, из творений самого св. Григория неизданным остается только одно небольшое и не слишком значительное произведение – так называемые «Иные главы». В таких условиях приложения – когда-то важнейшая часть книги – сохраняют интерес лишь как факт истории науки, и перевод их на русский язык едва ли может иметь смысл. Вместе с тем русский перевод принципиально отличается от авторизованного английского перевода (A Study of Gregory Palamas. London 1964; Aylesbury 1974 2 ), где были опущены не только приложения, но и почти весь научный аппарат, а также сокращены многие подробности авторского текста. Английский перевод имел лишь популяризаторское значение. Издатели русского перевода ставили перед собой цели одновременно научные и учебные. Возможность совмещения того и другого под одной обложкой следует, как нам кажется, из своеобразия читательской аудитории России. В отличие от Запада, у нас для очень многих византийский исихазм – это не только (или вообще не) область научной эрудиции, а собственная духовная родина или, по крайней мере, важная ее часть. Конечно же, издатели не могли не учитывать интересы таких читателей при выпуске книги о. Иоанна в стране, где интерес к ее проблематике в подавляющем большинстве случаев обусловлен более духовно, нежели интеллектуально. Сделать это было тем более легко и приятно, что многие из последней категории читателей заняты изучением богословских дисциплин (в духовных учебных заведениях или самостоятельно) и имеют потребность не только в богословских и агиографических сведениях как таковых, но и в чисто научных знаниях, которые они впоследствии могли бы применить для самостоятельной работы с источниками. Поэтому издатели смеют надеяться, что выпускаемая книга, не будучи учебником, для многих сможет послужить учебным пособием. Указанные выше цели издания обусловили три направления, по которым проводилось обновление авторского научного аппарата и комментирование. 1 . Необходимость ввести книгу в современный научный контекст вызвала обновление большинства ссылок на источники, дополнение авторской библиографии основными работами, появившимися позднее по каждому из затрагиваемых частных вопросов, а также нередко экскурсы в развитие отдельных направлений исследований с 1959 по 1995 г. 2 . Желание представить книгу как памятник научной мысли и явление истории культуры обусловило внесение тех дополнений, которые указывают место содержащихся в ней идей в научном творчестве ее автора, а также вообще в истории науки. Отмечены и некоторые вненаучные (главным образом богословские и общекультурные) мотивации автора при его обращении к отдельным темам. 3 . Наконец, более глубокая заинтересованность читателей русского перевода в собственно богословском содержании книги заставляла по временам дополнять авторское изложение отдельных моментов учения св. Григория Паламы, более подробно останавливаться на их отношении к патристической традиции и комментировать содержание книги в контексте современных собственно богословских дискуссий. Весь этот материал распределен по трем подразделениям: 1. Изменения и дополнения к авторским сноскам; 2. Послесловие; 3. Комментарии, составленные по главам и помещенные в конце книги (ссылки на них отмечаются в тексте малой римской цифрой полужирным шрифтом). Третье из названных подразделений состоит из довольно пространных комментариев, которые имеют целью представить многочисленные частные вопросы истории Церкви, монашества и богословской традиции в свете того, что об этом можно сказать сегодня, спустя почти 40 лет после написания книги. Вполне очевидно, что подобного рода дополнения не могут не нести печати научных и богословских воззрений их автора (кроме немногих специально оговоренных случаев – В. М. Лурье) и не касаться предметов дискуссионных как в современной науке, так и в богословии. Упоминаемые в книге подробности светской истории Византии, а также реалии, относящиеся к ее государственному устройству, оставлены без пояснений. Изменения сносок авторского текста Дополнения к авторским сноскам заключаются в квадратные скобки. Неоговоренные изменения авторского текста сносок затрагивают главным образом вид библиографических описаний и ссылки на рукописи (когда писалась книга, автору приходилось работать с преобладающей частью источников по рукописям). Последние, в тех случаях когда это возможно, заменены ссылками на издания. Ссылки на устаревшие издания текстов источников, как правило, заменены ссылками на издания современные, но – в тех случаях когда устаревшее издание дает достаточно надежный текст и в то же время в России доступно гораздо легче, чем современное, – авторские ссылки приводятся параллельно в угловых скобках. Ссылки на Триады в защиту священнобезмолвствующих, в оригинале даваемые без указания страниц, снабжены указанием страниц (и, как правило, строк) по последнему изданию. В то же время немногочисленные у автора ссылки на творения святых отцов I тысячелетия оставлены в неприкосновенности; критические издания, если они появились с тех пор, приводятся, но без указания цитируемого места (в книге не встречается случаев, когда это имело бы принципиальное значение). При дословном цитировании или пересказе неопубликованных источников автор приводил в сносках порою весьма обширный греческий текст, используя этот прием для хотя бы предварительной и частичной публикации источников. Издатели сохраняли его полностью лишь для не изданных и поныне произведений. В остальных случаях приводится ссылка на издание, а от греческой цитаты оставляется лишь важная терминология, обосновывающая толкование или перевод (при этом она может вноситься, в круглых скобках, в перевод цитаты внутри основного текста). В тех (особенно многочисленных во II части книги) случаях, когда цитата из теперь уже изданного источника имеет особенную важность сама по себе, но в авторском тексте отсутствует ее перевод, греческая цитата заменялась переводом (все такие случаи особо оговорены). Во всех случаях, когда греческие цитаты, оставленные автором без перевода, издателями сохранены, перевод дается факультативно – лишь тогда, когда издатели хотели бы обратить на них внимание читателей-невизантинистов (переведены, впрочем, все подобные цитаты богословского содержания). Встречающиеся у автора неточности в библиографических описаниях и ссылках на источники по возможности исправлялись. Учет новой справочной литсратуры После 1959 г. появилось несколько новых справочников, содержащих сведения, касающиеся темы книги, и, кроме того, в 1994 г. завершилось издание Dictionnaire de spiritualité, d’ascétique et de mystique (Paris). Hauбольшую важность представляет изданный Австрийской Академией наук Prosopographisches Lexikon der Palaiologenzeit / Erstellt von E. Trapp. Wien 1976 ff. Здесь содержатся статьи о каждом лице, упоминаемом в источниках как о жившем в эпоху Палеологов (1261–1453). Статьи резюмируют все, что о нем известно; дается полная библиография по персоналиям, а также полная библиография произведений самого этого лица (если таковые есть). Таким образом, этот словарь заключает в себе еще и нечто похожее сразу и на Clavis Patrum Graecorum, и на Bibliotheca Hagiographica Graeca для палеологовского времени 1 . Несмотря на издаваемые параллельно Addenda et Corrigenda (zu Bd. I. Fasc. 1–8. Wien 1988), сведения этого справочника начинают устаревать. Наши дополнения к тексту настоящей книги подразумевают, что читатель обращается также и к этому справочнику. Поэтому сведения о персоналиях мы приводим либо только самые основные, либо те, которые еще не отражены в Просопографическом словаре. Что касается статей из Dictionnaire de Spiritualité, то они могут послужить хотя и полезным, но едва ли слишком существенным дополнением к нашей библиографии. Из числа прочих справочников отметим еще три издания. Это, во-первых: G. FEDALTO. Hierarchia Ecclesiastica Orientalis. Series episcoporum ecclesiarum christianorum orientalium. Padova 1988 (2 тома с общей пагинацией). Здесь даются библиографические сведения о каждом известном епископе христианского Востока (включая латинских и униатских) почти за 2000 лет, а также основные сведения по епархиальному делению. Во-вторых, географические карты и указатели по всей Византийской империи (издание продолжается): Tabula Imperii Byzantini / Hrsg. ...unter der Leitung von H. HUNGER. Bde 1 sqq. Wien 1976 sqq. Наконец, совершенно необходимый «инструмент для работы» – пятый выпуск «Регест» актов Константинопольского патриархата, охватывающий период с 1310 по 1376 г. и подготовленный к печати знатоком административной структуры и делопроизводства патриархата о. Ж. Даррузесом, принявшим эту эстафету от В. Грюмеля и В. Лорана 2 . Регесты тома отражают состояние документации, порожденной исихастским движением и борьбой исихастов с «варлаамитами», дают ясную картину того, чем могут располагать исследователи при изучении этой весьма драматической эпохи. Ссылки на это издание в каждом случае оговариваются. Сверка греческих цитат и их перевод Многочисленные в тексте книги цитаты из греческих источников, как это само собой разумеется, несут в ней разную нагрузку. Вследствие этого издатели не придерживались единой методики их перевода. Подавляющее большинство переведенных в авторском тексте цитат – из приводимых тут же по-гречески рукописных источников или из Триад св. Григория Паламы. Все эти цитаты, а также цитаты из произведений, вышедших теперь в новых изданиях, заново сверялись с оригиналом, что подчас приводило к необходимости уточнить перевод автора. Остальные источники – те, которые цитировались автором по старым, но не замененным до сих пор изданиям, – с оригиналом сверялись лишь в редких и особо важных случаях. Из последней категории источников главными были Беседы св. Григория Паламы, при цитировании которых мы часто пользовались (всегда это оговаривая) переводом архим. Амвросия Погодина . Во французском языке невозможна такая степень приближения к греческому оригиналу, какая возможна в русском, а в русском, в свою очередь, невозможна такая, как в церковнославянском. Точность же и даже буквальность перевода становятся все более важными по мере перехода от бытовых реалий к богословским понятиям. Поэтому только в меньшинстве случаев (почти все они в I – исторической – части) можно было удовлетвориться переводом с французского перевода автора (который даже и в этих случаях почти всегда сверялся с греческим). Чаще же всего, за исключением специально оговоренного использования опубликованных переводов, цитаты переводились специально для данного издания на русский язык с такой примесью церковнославянского, которая казалась достаточной для достижения нужного уровня буквализма. Подобное использование лексических и синтаксических церковнославянизмов соответствует практике переводчиков прошлого века и, конечно же, не должно затруднять русского читателя, интересующегося православным богословием. Распределение ответственности между издателями И.П. Медведев. – Сверка всех цитат по новым изданиям (за исключением: творений св. Феолипта Филадельфийского , ответа Варлаама Георгию Лапифу, Опровержения Димитрия Кидониса Иоанна Кантакузина , Глав физических... и Письма к Павлу Асеню о единой и великой схиме св. Григория Паламы); библиографические и историографические дополнения к авторским сноскам, отмеченные инициалами И. М.; выборочная проверка переводов с греческого. В.М. Лурье. – Научное редактирование русского перевода авторского текста; сверка по новым изданиям указанных выше источников (не сверявшихся И.П. Медведевым); перевод или редактирование использованных переводов всех цитат; редактирование библиографического аппарата, дополнения к авторским сноскам (кроме специально оговоренных случаев); Послесловие; поглавные комментарии в конце книги (кроме специально оговоренных случаев). Библиографические дополнения к авторским сноскам и примечания, отмеченные Изд., составлены совместно обоими издателями. Интеллектуальная жизнь средневековой Византии до сих пор остается областью, разработка которой едва начата. В отличие от средневекового Запада, органично и поступательно развивавшегося вплоть до Нового Времени, у византийского Востока не бьшо прямых наследников, способных продолжать интеллектуальную традицию Византии или хотя бы публиковать творения прошлого: византийская культура умерла насильственной смертью в 1453 г. под ударами турок. Несомненно, заслуга переживших эту катастрофу и их потомков, равно как и их славянских и румынских учеников, – огромна: в литургии, в духовной жизни монастырей, в нескольких более или менее тайных школах они сохранили традиции своего прошлого, но редко обладали материальными средствами и необходимым образованием, позволяющими осуществлять это систематически и творчески. Славянские страны, и особенно Россия, могли бы перенять эстафету у Византии, но современный Запад нередко был для них гораздо привлекательнее, чем византийское прошлое... Именно в XVII и XVIII вв., когда на Западе появились многотомные издания патристики, которыми мы пользуемся до сих пор, христианский Восток находился в самом плачевном положении: лишь несколько эрудитов-одиночек были в состоянии возродить к жизни традиции прошлого. Поэтому имена патриарха Досифея Иерусалимского, преп. Никодима Святогорца и некоторых других должны быть помянуты здесь с особым почтением, хотя их труд и не идет в сравнение с трудами западных мауристов 3 ни по качеству, ни по объему. Таковы главные причины недостаточности восточных публикаций византийских текстов. На Западе тоже лишь одиночки интересовались греками, жившими после разделения церквей. Таким образом, обращаясь к исследованию творений св. Григория Паламы, способствовавшего решающему повороту в истории христианского Востока и почитаемого Православной Церковью одним из величайших своих учителей, мы сталкиваемся с тем, что его труды на три четверти не изданы. Дабы исследовать исторические и ученые перипетии, одним из главных участников которых он был, приходится пользоваться рукописными документами, слишком многочисленными, чтобы их удалось охватить полностью, и вместе с тем достаточно определенными, чтобы избежать чересчур смелых гипотез, которыми воображение историков порой заменяет недоступные источники. Наша работа началась поэтому с как можно более полного рассмотрения неизданных трудов богослова-исихаста. Стараясь не отягощать изложение, мы поместили в приложении результаты этого исследования: классификацию и хронологию трудов св. Григория Паламы, их краткий анализ, соображения о рукописях, в которых они содержатся, и т. д. Второе приложение состоит из списка иных использованных источников, многие из которых не изданы и также нуждаются в комментариях 4 . Разумеется, мы не смогли бы осуществить это исследование, не воспользовавшись трудами ученых, начавших изучение рукописей до нас. Уже в XVII в. Жан Буавен определил важнейший период жизни св. Григория Паламы (1341–1347 гг.) в примечаниях к своему изданию Истории Никифора Григоры, для чего воспользовался неизданными трудами учителя безмолвия. Впоследствии русские исследователи XIX в. – Ф. Успенский, епископ Порфирий Успенский , П. Сырку – изучали рукописные источники, относящиеся к богословским спорам XIV в., и опубликовали их фрагменты. Позднее несколько ученых занялись этой работой более методически и полно. Среди них выдающееся место занимает монсеньор Луи Пти, чьи труды позволили многим его сотрудникам (в частности, М. Жюжи и В. Лорану) составить первую полную историю богословских споров и разрешить ряд частных проблем. Другие ученые (Р. Гийан, монсеньор Дж. Меркати, Р.-Й. Лёнёрц, Дж. Скиро) проанализировали труды многих участников событий XIV в. Что касается самого св. Григория, то мы должны особенно отметить малодоступный труд румынского священника о. Д. Станилоаэ, который первым после Буавена исследовал и цитировал в оригинале его неизданные произведения, а также о. Киприана Керна , который, не обращаясь к неизданным текстам, подошел к учению св. Григория Паламы с новой стороны – со стороны антропологии. Наши многочисленные ссылки на работы этих авторов показывают, насколько мы обязаны их трудам. Хотя нам удалось дополнить составленные ими каталоги и проанализировать упомянутые ими произведения, мы вполне сознаем ограниченность нашего труда, целью которого является только «ввести» историка или богослова в мир произведений св. Григория Паламы. Совершенно очевидно, что многие частные проблемы, затронутые нами в первой части, до сих пор не получили окончательного решения и что только полное издание трудов учителя безмолвия позволит критикам оценить наши суждения о его богословии. Таким образом, наш труд – лишь новая точка отсчета, а не конечный пункт исследований о св. Григории Паламе. Однако глобальное исследование, посвященное одному историческому лицу, не имело бы смысла, если бы оно не вело к синтетическому заключению, пусть даже временного характера. Касательно св. Григория наши выводы относятся к двум разным планам: плану историческому и плану вероучительному. Анализ событий, связанных с его жизнью и деятельностью, чтение произведений, оставленных его современниками, оценка отношения власть имущих того времени к учителю безмолвия приводят к мысли, что подавляющее большинство современников видели в св. Григории не новатора, а, напротив, представителя православного консерватизма. Лишь политические причины привели к осуждению, два года тяготевшему над ним. Если бы политические обстоятельства сложились по-иному, «паламитские споры» длились бы не больше нескольких месяцев. По моему мнению, это факт, и беспристрастные историки должны его признать. Что же касается учения, которое св. Григорий защищал и которое подверглось критике со стороны немногих византийских богословов, принадлежавших к различным течениям и не согласных между собой, то само по себе оно представляется развитием учения греческих отцов. Следовательно, учение св. Григория Паламы должно оцениваться в отношении к нему, а не в отношении к более поздним системам. К тому же его учение формировалось постепенно, в зависимости от споров, которые он вел со своими противниками. Эта постепенность, как мы отметим во второй части, позволяет лучше понять двусмысленные порой формулировки, к которым она приводила и ценность которых зависела от выражаемого ими содержания. Чтобы вынести объективное суждение о мысли великого византийского богослова, необходимо вернуть ее в соответствующий духовный контекст. Мы убеждены, что нынешнее возрождение исследований патристики поможет лучшему ее пониманию и правильной оценке Западом богословия, в определенных отношениях лучше других отвечающего исканиям современной мысли. 5 Хотя окончательные формы учения Востока и Запада все же расходятся и расстояние, разделяющее св. Григория и Фому Аквинского, кажется непреодолимым, обе эти части христианского мира восходят тем не менее к общей традиции и, в конечном счете, к общему Писанию. Пусть общее и согласованное возвращение к истокам определит наше отношение к позднейшим Учителям: возможно, их противоположность покажется нам менее резкой. 6 Остается поблагодарить всех тех, кто так или иначе интересовался нашей работой и своими критическими замечаниями, советами, изучением первоисточников способствовал ее завершению. Особенно хочется упомянуть здесь профессора Белградского университета Георгия Острогорского, профессора Сорбонны Поля Лемерля, о. Даррузеса из ордена августинцев-ассомпционистов, а также моих друзей профессора Института православного богословия Бориса Бобринского и преподавателя Университета Оливье Клемана, которым я выражаю живейшую благодарность. Моему труду чрезвычайно способствовали условия работы, предоставленные мне в течение одного семестра в Dumbarton Oaks Research Library and Collection Гарвардского университета в Вашингтоне, благодаря неоценимым сокровищам его Византийской библиотеки, гостеприимству и помощи собравшихся там ученых. Рукописные документы стали мне доступны благодаря содействию Института исследования и истории текстов и Национального научного центра, отправившего меня в научную командировку в Италию. Наконец, мне хочется выразить признательность профессору Сорбонны Родольфу Гийану, согласившемуся руководить моей работой и не жалевшему для меня ни советов, ни помощи, академику Андре Грабару, благодаря постоянной поддержке которого, занятиям в Школе высшего образования и его интересу к моей работе стало возможным ее завершение, и, наконец, А.-И. Марру, оказывающему мне честь включить ее в серию Рatristica Sorbonensia . Clavis Patrum Graecorum M. GEERARD'a (Vols. I–V. Turnhout-Leuven 1974–1987) доходит только до VII в. и лишь случайно затрагивает более поздние тексты. Болландистский справочник: F. HALKIN. Bibliotheca Hagiographica Graeca. T. IIII. (Subsidia Hagiographica, 8a) Bruxelles 19573; IDEM. Novum Auctarium Bibliothecae hagiographicae graece (Subsidia Hagiographica, 65) Bruxelles 1984, содержит сведения о грекоязычной агиографии до Нового времени включительно, но в отношении текстов именно палеологовского периода его сведения устарели довольно заметно. Он, однако, вполне сохраняет интерес в отношении тех житий святых палеологовской эпохи, которые писались в период турецкого владычества. J. DARROUZĖS, A. A. Les régestes des actes du Patriarcat de Constantinople. Vol. I. Les actes des patriarches. Fasc. V. Les régestes de 1310 à 1376. Paris 1977. Мауристы – бенедиктинские монахи из Конгрегации Св. Мавра, занимавшиеся изданием творений греческих святых отцов. Все их издания перепечатаны в Патрологии Миня и в значительной части сохраняют научное значение до сих пор. По их изданиям читали древних отцов отцы Церкви в последние столетия. В русском переводе оба эти приложения сняты. Причины объяснены во вступительной заметке «От издателей». О том, какой эта связь с «исканиями современной мысли» представлялась автору, см. ч. II, особ. гл. V (об «экзистенциализме», или «богословии бытия», и о «персонализме»). Ср. Послесловие.