О преподавании Патристики в С.-Петербургской духовной академии, в 40-50-х годах XIX столетия

Содержание О первоначальном преподавании Патристики I раздел II раздел III раздел IV раздел V раздел VI раздел VII раздел VIII раздел IX раздел X раздел XI раздел XII раздел Нечто о службе бакалавра Патристики, священника П. Колоссовского Речь пред началом первой лекции по классу Патристики, произнесенная пред студентами XVIII академического курса, при вступлении в должность бакалавра, 10-го сентября 1848-го года Отрывок из речи, сказанной студентам пред началом чтений по Патристике в сентябре 1851-го года Издаваемые здесь заметки о преподавании Патристики в С.-Петербургской духовной академии в 40–50-х годах прошлого века, принадлежащие перу бакалавра о. П. Колоссовского, извлечены из бумаг его, находящихся в библиотеке протоиерея К. Т. Никольского и состоящих, главным образом, из лекций академического патролога, а также из переводов святоотеческих и других творений. Часть этих заметок, присоединенных к одному из томов (1°) этих бумаг (писанных разными почерками) и относящихся, вероятно, ко времени удаления автора из академической корпорации, знакомит нас с историей учреждения кафедры патристики в академии и с постановкой преподавания этой науки в промежуток времени с 1841 по 1853 год при профессорах о. И. Колоколове, И. И. Лобовикове и о. П. Колоссовском. Другие заметки сообщают биографические сведения об этих академических преподавателях и несколько известий об их учено-литературной деятельности. Наконец, отрывки из вступительных речей о. Колоссовского любопытны для характеристики риторических приемов преподавания и взаимоотношения лектора и аудитории. Кроме издаваемых заметок в бумагах о. Колоссовского имеются «конспекты предметов, преподанных студентам четырех учебных курсов (XV, XVI, XVII и отчасти XVIII), по классу патристики, со времени введения этой науки в академии до кончины второго ее преподавателя, бакалавра Ивана Лобовикова, а именно с 4-го сентября 1841 до 19-го мая 1848 года». Но в виду специального характера этих конспектов, оставляем их пока неизданными. О первоначальном преподавании Патристики I раздел Из «Отчета обер-прокурора Св. Синода» за 1839 год видно, что в этом году, при новом образовании учебной части в Семинариях, в состав предметов семинарского учения введена между прочим Патристика под именем «Историко-богословского учения» об отцах церкви. II раздел В 1841-м году Правление Московской духовной академии, имея в виду, что главная цель Академий состоит в приготовлении достойных наставников для Семинарий, входило с представлением к г. синодальному обер-прокурору о необходимости ознакомить воспитанников академии с сим вновь введенным в Семинариях предметом. И Св. Синод, по предложению г. обер-прокурора, определением от 16 (23) июля (1841 года) постановил: изъясненное заключение Московского Академического Правления, касательно необходимости ознакомить воспитанников академии с введенным вновь в Семинариях предметом, – патристикой, как основательное и согласное с главной целью академического образования, утвердить и с тем вместе распорядиться введением патристики в преподавание и по прочим двум духовным академиям (С.-Петербургской и Киевской). III раздел После того, вследствие предложения г. обер-прокурора (от 31-го июля 1841-го года), касательно означенного определения Св. Синода, Внутреннее Правление С.-Петербургской Духовной Академии (журнал 16 августа 1841-го года) определило: «преподавание патристики возложить на двух Наставников Академии по классу Греческого языка; именно на бакалавра священника Иоанна Колоколова, преподававшего Греческий язык в высшем отделении и на имеющего занять, остающуюся праздной, вакансию бакалавра по классу Греческого языка в низшем отделении». О таковом определении и дано знать бакалавру Колоколову выпиской (к исполнению) из журнала 20-го августа 1841-го года. Такая же выписка к должному исполнению дана потом 4 сентября Ивану Лобовикову, поступившему на остававшуюся праздной вакансию бакалавра Греческого языка в низшем отделении и введенному в должность 2-го сентября 1841 года. Того же года, от 12 сентября, г. синодальному обер-прокурору донесено, что «Преподавание патристики в С.-Петербургской Духовной Академии возложено на бакалавра священника Иоанна Колоколова, преподающего Греческий язык в высшем отделении и на вновь назначенного, по определению Св. Синода, от 27 августа сего года, изъясненному в предложении Его Сиятельства, от 31 того же августа, за № 10117, на вакансию бакалавра по классу Греческого языка в низшем отделении воспитанника здешней Академии окончившего курс учения Ивана Лобовикова». IV раздел Действительное преподавание патристики начато с сентября 1841 года, – в высшем отделении Колоколовым для XV, а в низшем Лобовиковым для XVI академического курса. В каждом отделении еженедельно было по два класса вместе с преподаванием Греческого языка V раздел В течение двух (1841–1842 и 1842–1843) учебных годов, бакалавр священник Колоколов (имевший два класса еженедельно) успел преподать и издать следующее: I) Нечто о Патристике. II) Из первого века, – а) о св. Варнаве, б) св. Клименте, в) св. Игнатие Богоносце , г) св. Поликарпе Смирнском . III) Из второго века: – а) о св. Иустине и б) о св. Иринее. IV) Из третьего века: а) святом Ипполите. Всего о семи святых Отцах. VI раздел В течение тех же двух лет (1841–42, 1842–43) учебных годов, Г. Лобовиков (имевший еженедельно два класса) успел преподать и издать для отлитографирования: «Записки по чтению святых Отец», «Век IV». Именно он начал преподавание свое учением об Отце православия, Афанасие Великом , жизнь и сочинения которого рассматривал в классе более полугода. Затем читал о жизни и замечательнейших сочинениях: Св. Василия Великого (три сочинения), св. Григория Нисского (7 сочинений), св. Григория Богослова (2 сочинения) и отчасти св. Иоанна Златоустог о (два сочинения). Всего о пяти Отцах Церкви. VII раздел Так, в первые два года (1841–42, 1842–43) два наставника, преподававшие патристику (вместе с Греческим языком) и имевшие ежедневно по два класса каждый (в высшем и низшем отделении) успели прочитать о двенадцати святых Отцах. Классов у обоих преподавателей было от 240 до 250 (считая не менее 120 в год) и следовательно, учебных часов (по 1 ½ часа в классе) не менее 380-ти, а может быть более 400, и во всяком случае, для одной патристики никак не менее 200 часов. Значит опять гораздо более, чем назначено в последствии для одного преподавателя той же науки. VIII раздел С сентября 1843 года до самого окончания XVI учебного курса, в июне 1845 года, для преподавания патристики назначено в высшем отделении по два класса, а в низшем по одному еженедельно (Греческий язык в первом отделении однажды, а во втором по дважды в неделю). Все эти три класса занимал, преимущественно Г. Лобовиков. Впрочем, такое преподавание для студентов низшего отделения продолжалось не более одного года, кажется даже до апреля месяца. А). Так, студенты XVII курса в течение (1843–44) первого учебного года слушали чтения: о св. Афанасие, о св. Василие великом и отчасти, о св. Григорие Нисском. Всего о трех св. Отцах, да и то не вполне. Б). Студенты же XVI курса слушали чтения того же Лобовикова в высшем отделении в течение двух лет (1843–44, 1844–45). Именно, – Введение в патристику. Общий взгляд на отеческую письменность первых трех веков. О жизни, сочинениях и учении святых: Варнавы, Климента и Ермы. Затем: О жизни и сочинениях, – Дионисия Ареопагита , Игнатия Богоносца, Поликарпа Смирнского , Иустина Мученика , Киприана и некоторых его современниках. Общий взгляд на отеческую письменность четвертого века. О жизни и замечательнейших сочинениях (немногих) Иоанна Златоустого (два сочинения). Общий взгляд на отеческую письменность пятого и последующих веков. О жизни и сочинениях (какие преподаватель счел важнейшими): Августина Иппонийского (6 сочинений), Кассиана Римлянина , Кирилла Александрийского (5 сочинений), Исидора Пелусиота , Прокла Константинопольского , Нила Подвижника, Феодорита Кирского (два сочинения), Льва Великого , Григория Двоеслова (два сочинения), Иоанна Дамаскина и Фотия Константинопольского . Всего о 27-ми Отцах или считая со всеми, о которых читано тем же студентам XVI курса в низшем отделении, следовательно, в четыре года о 32 отцах. IX раздел Студенты XVII курса слушали патрологические чтения не четыре года (как их предшественники), а несколько менее трех лет (частью 1843–44, – по субботам, – и 1845, – 46, 1846–47). Поэтому им преподано гораздо менее, именно доведены прежние чтения только до Григория Двоеслова , с опущением многих из трех веков. X раздел Студенты ХVIII курса, по закрытии класса патристики в половине мая 1848 года и открытии его уже с 10 сентября того же 1848 года, при определении меня на место умершего бакалавра Лобовикова (19 мая зарезавшегося), слушали патристику гораздо меньше двух лет. Но и в это время им преподано, в моих чтениях по патристике, гораздо большее число предметов, нежели сколько слышали их предшественники (студенты XVII курса) от Лобовикова. Это легко открывается из сличения классных журналов тех лет с прежними. Лобовиков до 19-го мая 1848-го года успел преподать им учение только о 10 отцах, остановившись на св. Афанасие Великом, а наместник его (я), преподававший менее года (именно, – с 10 сентября до исхода мая) прочитал еще об 18-ти отцах, расширив пределы преподавания о каждом из них, именно: о св. Василие Великом, Кирилле Иерусалимском , Григорие Богослове, Амфилохие Иконийском , Макарие Великом , Григорие Нисском, Амвросие Медиоланском , Епифание Кипрском , Иоанне Златоустом, Иерониме Стридонском , Августине Иппонийском, Кирилле Александрийском, Исидоре Пелусиоте, Прокле Константинопольском, Феодорите Кирском, Льве Великом, Григорие Двоеслове, Иоанне Дамаскине. О некоторых из этих Отцов чтение преподано было вновь: это, – о Кирилле Иерусалимском, Амфилохие Иконийском, Макарие Великом, Амвросие Медиоланском, Епифание Кипрском и других. XI раздел Следующему курсу (XIX), слушавшему мои патологические чтения, преподаваемы были безостановочно два учебных года (1849–50, 1850–51). В этот курс несколько изменено направление самого преподавания для наибольшего применения его к потребностям богословской системы. В чтениях преподано учение о 32-х Отцах Церкви. Некоторые, как например, Ипполит, Григорий Неокесарийский , Нил Подвижник, Андрей Критский явились вновь. Усердие студентов к слушанию чтений патрологических и любовь из к патристике ознаменовались тем, что ни по какому предмету не было избрано столько предложений для курсовых сочинений, как по патристике. Выписки для повторения, впрочем, с благословения о. Ректора академии, как это ведено было и по другим классам, выдавались прежние, – с моими поправками. XII раздел Проходя должность преподавателя патристики, с 10-го сентября 1848 года, я старался исполнять свои обязанности со всей добросовестностью и ничем не оскорблял своих слушателей, а тем более начальствующих, от которых до конца сентября 1851-го года не слышал ни одного замечания или выговора, ни на экзаменах, ни при другом каком-либо случае. Но вот, – в один из самых последних дней сентября, преосвященный Ректор академии Макарий (Булгаков) , призвав меня чрез нарочного по окончании моего класса, изволил мне объявить, что яко бы я часто являюсь в классы позже других наставников и притом наговорил мне много неприятностей, как отчасти, может показать отрывок из его тогдашней беседы, которая, – Бог один знает! – для чего была им заведена. Извинившись пред особой Его Преосвященства и поблагодарив за вразумление меня, я при отходе от него радовался его милостивому обхождению и никак не мог себе вообразить какого-либо официального замечания, которое меня ожидало, и как после открылось, известно уже было преосвященному Ректору 1 . Особенная заметка : Бакалавр Иван Иванович Лобовиков был преподавателем патристики с самого начала введения ее в курс Академический, т. е. с сентября 1841-го года до дня своей смерти, последовавшей 19 мая 1848-го года. В течение первых двух лет, Иван Иванович Лобовиков, начав с Афанасия Великого , успел преподать учение только о пяти святых отцах, именно: о св. Афанасие Великом, о Василие Великом, Григорие Богослове, Григорие Нисском и Иоанне Златоусте, и по всему этому выдал записки, к которым в последствии уже ничего не прибавлял. В следующее двухлетие, именно с 1-го сентября 1843-го года до июня 1845-го года студентам XVI-го курса в низшем отделении, уже слышавшим чтения Ивана Ивановича Лобовикова об означенных пяти отцах церкви, он начал преподавать введение в патристику, а затем об апостоле Варнаве , Клименте Римском , нечто об Иринее Лионском и некоторых других учителях трех первых веков христианства. Затем, минуя пять вышеозначенных отцов церкви, он продолжал свое преподавание о бл. Августине, Кирилле Александрийском, Феодорите Кирском и Григорие Двоеслове. Большей частью прочитанного им в классе об этих отцах, он изложил в своих записках, которые у него, без всякой перемены, остались и для следующих курсов. Въ апреле и мае 1848-го года, Лобовиков читал последние лекции с академической кафедры; он кончил все свое преподавание около 15-го мая прочтением в классе курсового сочинения о заслугах св. Афанасия Великого в борьбе с арианством, написанного бывшим студентом ХVII-го курса Евграфом Ловягиным , ныне бакалавром Академии. Известно также, что Лобовиков преподавание свое об отцах церкви студентам XVII курса (закончил) прочтением курсового сочинения о жизни св. Григория Двоеслова , которое только что написано было тогда студентом Василием Смарагдовым, который ныне священствует при столичной церкви Симеона Богоприимца 2 . Надобно заметить, что Лобовиков, из всего написанного им о святых отцах, решился было составить особое руководство к преподаванию патристики. С этой целью, он в 1846-м году в «Христианском Чтении» за июнь месяц предал тиснению взгляд на патристику, как науку, который напечатан весь из введения в эту науку, преподанную Лобовиковым. С этой же целью, он успел особенно обработать и исправить свои записки о шести святых мужах апостольских, отлитографированные для студентов XVIII курса. С этой же целью, бывшему редактору журнала «Христианское Чтение» преосвященному Евсевию, Лобовиков представил в мае 1848 года статью о св. Дионисие Археопагите и его сочинениях, которая и отпечатана была в том же журнале по смерти автора. Нечто о службе бакалавра Патристики, священника П. Колоссовского 1853-го года, сентября 1-го дня, бакалавр Колоссовский, по предварительному извещению от студентов, в начале 11-го часа утра, явился из Царского Села в С.-Петербургскую Духовную Академию с записками для преподавания патристики. Удостоверившись, что по общему расписанию учебных часов назначено было в тот день по его предмету две лекции, от 15-ти минут 12-го до 45-ти мин. 1-го часа и от 3-х часов до 30 мин. 5-го часа по полудни, – он от своего товарища, о. архимандрита Кирилла Наумова , узнал, что 31-го августа все наставники академии после молебна представлялись к митрополиту Никанору, для принятия благословения и что Его Высокопреосвященство изволил спросить: «Все ли тут?». На что Преосвященный ректор академии отвечал: «не достает здесь г-на Чистовича, который болен и наставника патристики, который находится в Царском Селе». «Очень жаль, что меня, вопреки обыкновению, начальство не благоволило известить заранее ни о времени молебна, ни о дне явления к Его Высокопреосвященству», сказал священник Колоссовский. – «Впрочем, по замечанию моему, прибавил о. Кирилл, владыка-митрополит не обнаружил никакого недоумения и неудовольствия при словах Преосвященного». После такого известия, бакалавр Колоссовский, у которого до начала первой лекции оставалось еще довольно времени, решился один явиться немедленно к Владыке, который обыкновенно принимает священно и церковнослужителей в 11-ть часов утра. Пришедши в дом Его Высокопреосвященства, он просил письмоводителя Завулонского доложить о нем Владыке, с кратким указанием случая самого представления. Как скоро пробило 11-ть часов, владыка-митрополит изволил выйти, в сопровождении своего секретаря Стефана Григорьевича Навроцкого, из залы в комнату смежную с передней и тотчас же, остановился близ дверей; так что с одной стороны при нем стоял секретарь, с другой письмоводитель, а с третьей духовные лица, явившиеся по разным делам. Тогда приглашен был, для принятия благословения от архипастыря, священник П. Колоссовский, – и между ними начался разговор следующего содержания. Священник, подошедши к Его Высокопреосвященству, сказал: «Имею честь просить Архипастырского благословения на начатие Академического курса по предмету патристики… Вчера я не мог представиться к Вашему Высокопреосвященству вместе с другими Наставниками Академии, потому что при Царско-сельском училище должен был заняться с детьми в двух классах». Митрополит: Не затрудняетесь ли Вы своими поездами из Царского Села в Петербург?» Священник: «Четвертый год я езжу из Царского Села в Академию и с своей стороны, не встречал и не предвижу никаких затруднений, которые препятствовали бы исполнению моего долга». Митрополит: «Я читал ваши записки и имею полные сведения, что по преподаванию вашей науки усовершения нет». Священник: «Усовершение по преподаванию патристики легко открывается, когда по письменным документам Академии известно, что до поступления меня на должность преподавателя никогда и никем не читано даже о тридцати отцах, со времени же моей службы в первые годы читано более нежели о тридцати св. Отцах, а в прошедшем курсе рассмотрены мной сочинения более восьмидесяти св. отцов и учителей, и о каждом читано столько, сколько требовалось по его богословскому значению». Митрополит: «Ну что же это?… Из Царского Села ездить в Петербург неловко… В прошедшем курсе вы оставлены на должности, потому что были поражены скорбью"… Священник: «Осмеливаюсь надеяться, что и ныне Начальство не лишит меня утешения, соответственно усердию и продолжению моей службы… Благословите же, Ваше Высокопреосвященство, на начало и продолжение нового курса». Митрополит: (Благословляя сказал) «Ну вот… (по благословении, на отходе священника) скорее пойдете в монахи!» Речь пред началом первой лекции по классу Патристики, произнесенная пред студентами XVIII академического курса, при вступлении в должность бакалавра, 10-го сентября 1848-го года Новых наставников обыкновенно рекомендуют Вам начальники, а мне довелось самому рекомендоваться пред Вами. Так свыше определено начаться первым минутам моего собеседования с Вами в качестве наставника… Я решился, прежде всего, воспользоваться этими минутами для того, чтобы, пред лицом бывших своих товарищей и соучеников, откровенно высказать, что чувствую при вступлении в новую мою должность. Не хочу скрывать, что какой-то мрак недоумений невольно облегает душу, когда я представляю все трудности на новом для меня поприще. Дело известное, что в зеркале собственного сознания каждый из нас бывает и ученым, и многознательным, и способным к прохождению многих должностей, – только до тех пор, пока доучивается и слушает наставления других, а как дело дойдет до того, чтобы самому учить и являться на наставнической кафедре, то невольно встречается много затруднений. Для меня подобные затруднения представляются теперь в самых обширных размерах. И то уже нелегко, что при одной из многословнейших и беспокойнейших должностей, заранее на меня возложенной, новая обязанность заставляет, меня быть наставником лиц, почти равных мне по времени образования. Еще больше труда в том, чтобы с успехом продолжить и окончить учение, которое самый даровитый, самый усердный и неутомимо-деятельный мой предместник, общий наш наставник, не довел еще и до половины. Ему, по крайней мере, оставалось время для дальнейших занятий, а у нас и того немного. Притом сами знаете, что требуется во всякое время от преподающего учение об отцах церкви. Пред ним предстанет целый сонм свидетелей священного Предания, с их святой жизнью, многочисленными сочинениями и богомудрым учением. Сколько же нужно духовного просвещения, чтобы достойно обозреть эти великие светила, многократно являвшиеся на тверди церкви вселенной. Сколько нужно глубокомыслия для того, чтобы в писаниях святых мужей разработать, так сказать, рудники священного Предания, открыть в них золотые жилы и как драгоценный металл извести на свет чистое, православное учение, представив его в полном блеске и величии. Подлинно, здесь так много требований, что для надлежащего их выполнения едва ли достанет сил одного труженика. Но, – благодарение Богу! – При самом мраке недоумений на новом пути есть для меня три руководственные звезды, самые отрадные и утешительные. Это, – надежда на помощь Божию, не оставляющую никого среди самых трудных подвигов; это, – собственное усердие, отчасти подкрепляемое трудами предшественников; это, наконец, – ваши благонамеренная снисходительность и расположенность ко мне, многократно дознанная тогда, когда я был вашим товарищем. Имея в виду все это, я заранее осмеливаюсь сказать, что ежели на новом для меня поприще блистать не сумею, то полезным быть надеюсь 3 . Отрывок из речи, сказанной студентам пред началом чтений по Патристике в сентябре 1851-го года «…Можете вообразить, что ожидает патролога на обширном поприще отеческого богословия. Пред ним предстанут непобедимые Афанасии, обессмертившие свое имя в борьбе с сильными врагами православия. Предстанут богомудрые Василии, почтенные именем великих, – по высоте созерцания, глубине мысли и чувства, и обширной учености, сделавшиеся чудом своего века. Предстанут с ярким блеском драгоценного слова златоустые и златоточивые Иоанны, которые подобно со-именному их Апостолу, кажется почивали на лоне самого Искупителя и оттуда почерпали тайны божественной истины и святой любви. Предстанут медоточивые Амвросии со всей сладостью их утешительно-приятного учения. Предстанут богопросвещенные Григории и другие святые мужи, удостоившиеся разделить высокое имя Богослова с одним из первых Апостолов, – за свои равноапостольные труды в утверждении славы Пресвятой Троицы, столько же между колеблющимися ее читателями, сколько и между открытыми ее врагами. Не сомневаюсь, что для того, чтобы достодолжным образом оценить таких великих учителей, потребны силы более чем обыкновенно-человеческие силы. Кто поймет эту высоту богословствования, не возвысившись сам до нее? Кто уразумеет это духовное помазание, не причастившись сам его благодати? Кто разгадает тайны Духа, глаголавшего в них, не возвысившись до благоговейного созерцания его благодатной силы и до святого общения с ней?… И покушаться на это не значит ли добровольно вызывать на себя уже готовый суд Божий на пытливых и дерзких исследователей тайн божественных?"… Сообщил Н. Никольский Весь документ писан Колоссовским собственноручно. Прим. H. Н. Sic. Глагол в последней фразе опущен. Прим. Н. Н. Ректор академии Евсевий, епископ Винницкий, благословив нового наставника, бакалавра Колоссовского, повелел ему одному явиться в класс, а сам остался с инспектором, архимандритом Макарием Булгаковым для братской беседы в академическом саду. – Простившись с начальниками своими в саду же, новый наставник явился в класс в 20-ть минут 12-го часа утра. – Предшественником его был бакалавр Иван Лобовиков, умерший 19-го мая 1848-го года и успевший, до того времени, окончить лекции об Афанасие Великом, с которого некогда и начал первую свою должность. – Колоссовскому следовало начать первую лекцию о Василие Великом, которого он и стал обозревать после произнесения этой речи и общего взгляда на святых отцов ІV-го века. – Многосложнейшей должностью названа в речи должность эконома Академии с исполнением обязанностей и помощника экономии. – Студенты ХVIII курса были по академическому учению моложе нового наставника только двумя годами и вместе с ним два года слушали лекции по истолкованию Священного Писания , в бытность его самого студентом академии ХVII курса. Как тогда, так и при возложении на Колоссовского должности экономской, студенты XVIII курса выражали ему свою особенную благорасположенность, сохранившуюся и при должности бакалавра. Этим студентам, по выслушании годичного курса лекций Лобовикова, оставалось слушать чтения его преемника только несколько месяцев; именно, – с сентября 1848-го до июня 1849-го года.