Житие
Жизнеописание Троекуровского затворника, старца Илариона Мефодиевича Фокина
Молитвы
Благодать, данная Господом своим апостолам – исцелять различные недуги и изгонять бесов, подавалась и подается верным рабам Христовым как дар и награда за их верность Царю Небесному. И угодник Божий Иларион имел живую веру в Бога и всю жизнь положил неустанному и непрестанному служению страждущему человечеству. За это сокровищница благодатных даров Божиих была для него открыта, и по молитвам старца Илариона совершались множественные чудеса исцелений. И даже сами бесы, по выражению апостолов, повиновались ему о Имени Иисусове. Вот несколько примеров.
Будучи уже наместником Задонского монастыря о. Зосима приехал к Илариону зимою и дорогою сильно простудился. С ним был ужасный жар, вроде горячки. По его просьбе принесли ему из старцевой кельи масла из неугасимой лампады перед иконою Владимирской Божией Матери, и он вытер этим маслом все тело. Утром Иларион прислал ему кусочек антидора, и, как только он съел его, болезнь прошла.
Одна ефремовская мещанка не владела рукой и ногою. Много и долго лечилась, но облегчения не получила. Доктора присудили отнять у нее больную ногу, но она не согласилась и попросила свою мать ходить посоветоваться к старцу Илариону. «Даром ногу пилить, – сказал ей Иларион, – Царица Небесная исцелит твою дочь. Иди отслужи ей молебен с акафистом и воду освяти и моему Ангелу молебен отслужи. Молись только усерднее. Святую воду возьми с собою и давай больной пить. Вот тебе еще и маслица, помазывай им больную руку и ногу твоей дочери. Приедешь в Ефремов, освяти еще воду пред иконою Царицы Небесной Живоносный Источник. Только веруй! Господь силен исцелить больную». По приезде домой, заставши дочь в безнадежном положении, почти при смерти, она поспешила исполнить все, что было приказано старцем, и сверх всякого ожидания больной полегчало. Через два месяца она сама приезжала в Троекурово и, хотя была еще слаба, но во время молебна, стоя на ногах, поддерживала икону Владимирской Божией Матери и совершенно исцелилась.
Купчиха Прасковья Яковлевна Коленкина два года страдала кровотечением и приехала к затворнику Илариону в такой слабости, Что не могла стоять на ногах. Он приказал ей употреблять каждый день по чайной ложке кипяченого церковного вина с пятью кусочками хлеба. После трех приемов она исцелилась. Муж ее тем же, по приказанию старца, исцелился от воспаления легких. А когда у него недели две шла постоянно слюна, Иларион приказал ему принимать в день по чайной ложке постного масла. После трех приемов слюна у него остановилась. Однажды он упал на льду; лицо его так распухло, что долгое время не видно было глаз. Он обратился к Илариону за помощью. Тот дал масла из лампады от своих святых икон, чтобы мазать лицо больного. На другой же день все прошло.
Иван Федорович Летошнев сильно заболел и приготовился к смерти. Вспомнив о старце, он послал к нему своего родственника просить его св. молитв и совета, чем полечиться. Старец отвечал посланному: «Дайте больному две ложки деревянного масла и напойте его парным молоком». Не успел еще посланный возвратиться, как больной настойчиво стал требовать две ложки деревянного масла и парного молока, говоря, что батюшка стоит возле него и приказывает принять это. Окружающие сочли слова его за бред и опасались исполнить его требование. Наконец решились дать. Больной выпил и заснул. Возвратившийся затем родственник с удивлением узнал, что больной уже принял лекарство, назначенное ему Иларионом, и именно в тот час, когда старец давал посланному этот совет. Через несколько дней Летошнев был совсем здоров.
Привезли раз к старцу двух одержимых злым духом. Один был купец из Задонска, а другой елецкий крестьянин. На пути, а еще более, когда приближались к Троекурову, бесноватые были так свирепы, что провожатые должны были заковать их железом. Но, едва показалась келья затворника, они умолкли, а при появлении старца, осенившего больных крестным знамением и напоившего их елеем из лампады, больные исцелились.
Страдавшая тем же лебедянская помещица Анна Петровна Штейн писала Илариону, прося его святых молитв. Старец ответил: «Из села Доброго Лебедянского уезда взять Тихвинскую чудотворную икон Божией Матери, отслужить водосвятие и молебен с акафистом Божией Матери и над болящей священнику прочесть определенные православною Церковью заклинательные на злых духов молитвы». Когда все это было исполнено, Анна Петровна, по молитвам Илариона получила совершенное исцеление. «Когда мы жили в Петербурге, – рассказывала о себе Александра Николаевна Голдобина, – я раз очень простудилась. Болезнь приняла дурной оборот. Доктора находили у меня рак в груди и требовали сделать операцию. Но ни я, ни родители мои не согласились на это, а поехали за советом к нашему уважаемому Старцу, который приказал мне помазать больное место маслом из его лампады (теплившейся перед его келейной Владимирской иконой Божией Матери), и я тот-час же исцелилась. Когда мать наша и мы стали благодарить Батюшку, он по своему смирению, скрывая силу своих молитв, сказал нам: «Ведь эта икона Божией Матери чудотворная».
Сестра ее, Анна Николаевна, в своих записках говорит: «Более года болели у меня глаза. При свидании с Батюшкою он перекрестил их трижды и сказал: «Бог даст, глаза твои никогда не будут болеть. Только сходи к мощам Святителя Митрофана Воронежского». По прибытии из Воронежа глаза мои заметно стали исправляться. Несмотря на слабость зрения, Батюшка приказал мне вышить по канве бумажник для него. С великим трудом, при болезни глаз заканчивала я работу; между тем думала и даже говорила семейным: вещь-то эта хороша и сработана собственно по усердию к Батюшке, а он непременно отдаст своему любимому келейнику. Спустя немного времени глаза мои окончательно исправились, и мы с сестрою приехали к Батюшке. Приятным долгом почла я поднести ему труды мои. Благосклонно приняв бумажник и любуясь им так же, как я дома любовалась, он сказал: «Хорош бумажник, и Спиридону я его не отдам». Долгое время страдала я унынием и нападавшим на меня ужасным страхом. Старец приказал сестре моей, Александре Николаевне, которая пришла о том посоветоваться, ударить три раза веткою ваий меня больную, и я внезапно избавилась от недуга».
Пелагия Кононовна Гранина рассказывала о себе: «Нечаянно защемила я палец, и он очень разболелся. Батюшка сказал мне: «Мажь его маслом из лампады, но другим ничем не лечи; а то у меня так-то год целый болел палец». И хотя он еще раз повторил мне эти слова, я не утерпела – стала лечить. Но лекарства не помогали, и боль в пальце усиливалась. Наконец я обратилась к доктору. Он посмотрел и сказал: «Его надо отпилить». Действительно, палец мой сильно разболелся, около него наросло мясо. Почти целый год я так страдала, но, боясь пилить палец, пошла к Батюшке просить его помощи. «Зачем ты лечила? – сказал он, – ведь я тебе не велел. Ступай скорее к Святителю Митрофану, помолись, и я помолюсь за тебя». Прибыв в Воронеж вскоре после открытия мощей Святителя, я с трудом дошла до них от множества поклонников. Приложившись к Святителю, я вместе с тем приложила свой больной палец – и он как будто не болел».
И по кончине своей старец Иларион не оставлял своею помощью прибегающих к нему с верою. Вот свидетельства чудесных исцелений, собранные игуменьей Троекуровской обители Нафанаилой: «Меня саму Господь привел испытать на себе силу молитв Старца Божия и убедиться, что Он и за гробом предстательствует за присных своих. Глаза у меня от сильной головной боли совсем закрылись, и я полгода почти ничего не видала, а к докторам боялась обращаться. Поехала я в Оптину пустынь к Батюшке о. Амвросию. Говорю ему: «Батюшка, как мне быть? Я ничего не вижу, а к доктору боюсь обращаться». Он говорит: «К доктору надо к хорошему обращаться с глазами». – «Говорят, батюшка, в Воронеже хорошие доктора?» – «Зачем в Воронеж?» – «Что же, Батюшка, разве в Москву, может, там лучше?» – спрашиваю я. Он подумал и сказал: «Нет, вот что: ходи ты к Батюшке отцу Илариону. Всякий день ходи. И возьми вот так потри рукой об Батюшку, а потом этой рукой глаза себе потри». Я спросила: «Что же, Батюшка, маслом?» – «Нет, зачем маслом? Ты об Батюшку потри вот так, – и показал рукой, – да глаза потом». Я так и делала, и скоро мои глаза совсем прошли. И сколько лет я живу, всегда прибегаю к Батюшке в случае болезни, и никогда не оставалась молитва неуслышанной».
Послушница Ксения Брыксина долгое время страдала от острой боли в руках. Боль все увеличивалась и дошла до того, что однажды, придя с послушания из кухни, она подумывала, что не в силах будет завтра идти к своему духовнику. Скорбя об этом и от сильной стрельбы и ломоты в руке, она горько плакала и в слезах заснула. Во сне подошел к ней старец Иларион, каким изображен на своем иконописном портрете, и, сказав: «Не плачь, – дай помажу святым маслицем», – помазал, и боль утихла. Ксения стала совершенно здоровая и с тех пор никогда не чувствовала боль в руках.
Елецкая помещица Евдокия Максимовна Полухина страдала болезнью печени. Назначен был консилиум. К больной приезжает тетушка Прасковья Петровна и рассказывает виденный ее сыном сон: «Приходит старичок и говорит: «Что же вы не отнесете больной щепочку, которую мать твоя, бывши в Троекуровском монастыре, взяла из кельи о. Илариона?» Тетушка моя принесла щепочку ко мне. Я попросила стакан воды, опустила туда щепочку, выпила воду, а щепочку приложила к больному месту, потом сама перевернулась на другой бок, чего раньше без помощи других не могла сделать, и крепко заснула. Сон продолжался долго. Проснувшись, я не чувствовала никакой боли. В этот день назначен был консилиум. Когда приехали доктора, то нашли меня здоровой, но я им ничего не сказала о своем исцелении. Свидетельницами сего исцеления были елецкая мещанка Просковья Петровна Быкова и государственная крестьянка Агриппина Ивановна Михайлова». В 1904 г. исцеленная приезжала в Троекуровский монастырь благодарить старца Божия, а к Пасхе 1905 г. в знак благодарности прислала покров на гробницу старца Илариона. Щепочка же была от поленца того, которое затворник клал под голову себе вместо подушки.
Крестьянин Орловской губернии Елецкого уезда Дамской волости Александровской слободы Николай Васильев Стуколов 5 июля 1907 года прислал в Троекуровскую обитель следующее письмо: «Служа на Кураповской мельнице (две версты от Троекурова) у г. Нечаева, я бывал в монастыре, видел отца Илариона и в келий его, и слышал о чудесных исцелениях, бывающих по его святым молитвам. На мельнице постигла меня болезнь живота, так, что я едва мог передвигаться. Вспомнил я про о. Илариона и, приказав принести огуречного рассолу, налил стакан и, сказав: по молитве о. Илариона, выпил. И верно, выпил я прямо и уснул, проснулся, не почувствовал боли, а только немного. С тех пор и доселе иногда начнет немного болеть, но по молитвам о. Илариона боль проходит. Все это до сих пор скрывал, но после виденного мною сна более не могу скрывать и спешу засвидетельствовать свое исцеление по молитвам о. Илариона».
Трехлетняя девочка, Мария, дочь лебедянских подгородных крестьян, долго болела глазами и под конец совершенно ослепла. И вот в 1897 году родные принесли её к Батюшке в пещеру, дали приложиться к гробнице его и помазали глаза маслом из лампады перед Владимирской иконою Божией Матери. Потом пошли к обедне. Во время Херувимской девочка воскликнула: «Дедушка, я тебя вижу!»
Молодая женщина, крестьянка села Казаки Елецкого уезда – Агафия Рябцева, со дня свадьбы своей шесть лет была одержима бесом. При этом она чувствовала постоянную сильную боль в животе, и во время припадков все тело у нее необыкновенно распухало. И вот в 1900 г. мать повезла её к о. Илариону. За 12 верст от Троекурова, в селе Епанчине, она так начала страшно биться, что пришлось даже привязать её к телеге. И так всю дорогу она мучилась, кричала и поносила старца Божия. Наконец, с большим трудом ввели её в пещеру и положили на гробницу о. Илариона. Долго лежала она, тяжко дыша, и, придя в себя, перекрестилась: «Царица Небесная, я тебя вижу, – тихо произносила она. – Батюшка о. Иларион!.. я выздоровела – помогите мне». Об этом исцелении своем она заявила священнику. Свидетелями этого исцеления были монахиня Досифея, послушница Монаенкова и крестьянка Юдаева.
Жена булочника елецкого мещанина Мария Николаевна Ягунова с первых дней вступления в замужество страдала припадками. Полтора года продолжалась ее болезнь. Муж и мать несчастной употребляли разные средства к излечению недуга, но ничто не помогало. В 1865 г., в июле месяце, пошли они все трое пешком по усердию к Старцу Божию о. Илариону. Лишь только больная завидела издали монастырские здания, так начала кричать и рваться, что многого труда, и то помощи посторонних людей, стоило дотащить ее до гробницы Батюшки, при виде которой ее страдания были ужасны. Но когда надели на голову шапочку о. Илариона, она стала понемногу успокаиваться, наконец, совсем утихла. Несколько дней после того она прожила монастырской гостинице в полном сознании, с верою и усердием приобщилась Св. Христовых Тайн и ушла здоровою. Года через два он опять приходила в монастырь воздать старцу о. Илариону благодарение за исцеление свое от мучительного недуга.
Лебедянская мещанка Анастасия Табакова, с малолетства страдая золотухой, впоследствии застудила ее, отчего образовались у не на голове и на шее шишки и свело руки и ноги. Восемь лет она та страдала. В 1872 г. родители привезли ее в монастырь. Со слез умиления слушала больная молебен Царице Небесной и Угодник Божию Целителю Пантелеймону, а затем и панихиду по о. Илариону. Отправляясь же домой, она взяла с собою св. воды и масла из лампады, от иконы Божией Матери; воду начала пить, а маслом мазать больные члены. Через год приезжал ее отец и со слезами радости рассказывал, что дочь его совершенно выздоровела и теперь свободно действует руками и ногами.
Благочинная нашего монастыря монахиня Еликонида передает следующее. Родственник ее из Тульской губернии, Богородицкого уезда, села Никитского купец Егор Ульянович Ванников, тридцати лет от роду, сильно пил. Пил до того, что с ним сделалась от вина горячка, и доктор советовал даже отдать его в дом умалишенных. Но родные предпочли обратиться к Господу и просить молитв о. Илариона. Привезли его к нам. Все в гостинице были свидетелями припадков одержавшей его горячки. Привели его в пещеру, отслужили по Батюшке панихиду, а он приложился к Батюшке. Потом повели его в келейку и заставили приложиться к батюшкиным халатикам. Оттуда поехали к колодцу, на котором явилась икона Владимирской Божией Матери. Там облили его водою. Он сильно вздрогнул и сразу почувствовал себя хорошо. С тех пор он капли вина не пил никакого.
В том же семействе мальчик три года не ходил, даже не вставал на ножки. Привезли его к нам в Троекуровский монастырь, отслужили панихиду, приложили к Батюшке, и он стал ходить. Двоюродная сестра этого мальчика, девочка одного году от рода, была совсем расслаблена: не владела ни руками, ни ногами и почти совсем не ела. Как ее приложили к Батюшке, она тут же заснула и к вечеру проснулась совершенно здоровая.
Еще когда матушка Еликонида ездила с книгой по сбору, в городе Курске была она у одной женщины в доме. Женщина эта едва ходила от сильной боли. У нее болели бок и грудь. Мать Еликонида посоветовала ей записать себя для поминовения о здравии, пожертвовать что-нибудь на церковь и отслужить панихиду по о. Иларионе. Она дала рубль и записала свое имя. Дня через три встретила она мать Еликониду на улице и благодарила за совет, говоря, что, как отслужила панихиду, в тот же день почувствовала себя здоровой.
В селе Медведках Тульской губернии выходит женщина к матери Еликониде с мальчиком совершенно слепым; глаза больные, все отонком затянуты. Женщина спрашивает: «Нет ли, матушка, у вас какого лекарства? Мальчик наш уже год болеет глазами, и доктора не помогают». Мать Еликонида дала ей маслица из лампады от батюшкиной иконы Владимирской Божией Матери и сказала: «Проси молитв Батюшки о. Илариона и помажь мальчику глаза этим маслом». Женщина послушалась. Помолилась Царице Небесной и мысленно попросила у о. Илариона молитвенного заступничества, помазала сыну – глаза. Мальчик заснул и спал целый день и всю ночь. Проснулся и говорит матери: «Дай мне работу» (он занимался вязаньем чулок). Мать спросила: «Какую тебе работу? У тебя глаза болят». – «Когда же они болели? У меня глаза не болят, они у меня здоровые», – отвечал мальчик. Мать взглянула на него и удивилась: глаза стали совершенно чистые, и следа нет болезни; через год мать Еликонида снов проезжала этим селом, и женщина эта подошла к ней и рассказала об исцелении ее сына.
В городе Твери зашла мать Еликонида к одной купчихе. У нее большое горе: муж умер, и девочка ослепла уже полтора месяца. На похоронах отца она сильно плакала, а ветер был навстречу. У нее глаза закрылись, и нельзя было поднять век. Доктора не могли помочь. По совету этой монахини купчиха отслужила молебен Владимирской Божией Матери и панихиду по Батюшке и помазала глаза дочери св. маслицем. Это было в чистый четверг, а в понедельник на Пасху мать Еликонида, придя к ним, нашла девочку совершенно здоровой.
«Была я еще, – рассказывает мать Еликонида, – в Туле, в девичьем монастыре, у хорошей своей знакомой м. Александры. У нее гостила одна родственница из Петербурга – больная. Они даже не подозревали, чем она больна. Знали только, что на нее часто нападает уныние. А я всегда носила при себе батюшкин портретик и святое масло. Только прихожу к ним – больная как вскочит, бросилась ко мне: «Вон! Вон! Зачем пришла? Гоните ее вон! Сама таскается, да еще какого-то Лариона с собою принесла!» Одним словом, такой подняла шум, что м. Александра просила меня удалиться для ее спокойствия. Но игуменья того монастыря, узнавши об этом, настояла, чтобы больной дали выпить св. маслица, помазали ее им и насильно приложили к батюшкину портретику. А наутро, когда больная по моему совету отслужила молебен Владимирской Божией Матери и панихиду по Батюшке о. Илариону, священник и монахини были свидетелями ее припадков и исцеления. Потом она при мне, крестясь, с любовью лобызала портрет старца Божия и благодарила Господа за благодатное дарование ей исцеления.
Пришлось и мне самой быть свидетельницей благодатного исцеления по молитвам о. Илариона в семействе боголюбивого и благочестивого князя Лобанова-Ростовского в Ефремовском уезде. В одно время приезжаем мы к ним с матушкой П. А. Уваровой. Дело было филипповками. У княгини был болен первый младенец. Трех месяцев еще ему не было. Сидим мы вечером. Она в ужасной скорби. Входит кормилица и докладывает: «Ваше сиятельство, дитя очень уж трудно. Умирает вовсе». А он уже несколько дней не кушал. Княгиня пошла в детскую. Приходит оттуда вся в слезах. Матушка ей говорит: «Не скорбите, княгиня. Слезами не поможете. А вы помолитесь лучше сегодня ночью старцу Божию о. Илариону. Усерднее помолитесь, и Господь исцелит ваше дитя. И я буду молиться». Княгиня пошла, затворилась в своей комнате и горячо молилась часа два. Потом пошла ночью посмотреть сына, в детскую. Кормилица говорит ей: «Не трогайте его, Ваше сиятельство, он уснул». – «Как уснул? Не умер ли он?» – воскликнула она в испуге. «Нет, он очень покойно спит». Она вернулась к себе. В шесть часов утра приходит снова кормилица: «Ваше сиятельство, пожалуйте в детскую». Княгиня пошла и видит, что сын лежит живой, веселенький и требует кушать. Княгиня в радости дала обещание съездить с ним к Батюшке, поблагодарить старца Илариона. С тех пор они возымели еще большую любовь и веру к Батюшке о. Илариону и обращались к нему с молитвой во всех своих скорбях. Через несколько лет после этого исцеления княгиня была в тягостях и так была слаба, что доктор сказал князю, что она может даже умереть. Они жили тогда в Москве. Боясь за ее жизнь, князь написал моей матушке, прося выслать батюшкину сорочку. Матушка тотчас же по почте выслала ее. Когда княгиня почувствовала боль и страдание, то тут же приказала подать ей батюшкину сорочку. Ей подали, и она вдруг пришла в забвение и разрешилась, не чувствуя никакой болезни. Сама княгиня Анна Ивановна Лобанова-Ростовская рассказывала мне об этом.
Приведу еще несколько рассказов, свидетельствующих о том, что Батюшка о. Иларион и по смерти своей помогает обращающимся к нему.Послушница Феоктиста Подкопаева постепенно начала глохнуть. Она лечилась, но глухота все увеличивалась и дошла до того, что она совсем потеряла слух и только по губам могла понять, что ей говорят. В таком положении она пробыла три дня, и все время плакала и просила старца Божия исцелить ее. На третью ночь видит она во сне: подошел к ней Батюшка, каким он изображен на портрете, и шепчет ей на ухо: «А ты голову маслом помажь да всегда говори: «Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй мя». Проснувшись, она исполнила это приказание, помазала голову маслом из лампады от батюшкиной иконы, и глухота ее прошла.
Другая послушница Евфимия Шушунова летом 1907 года сильно заболела и пролежала целый месяц в постели. Лечилась, но лекарства мало помогали. Тогда она с помощью палки пошла в батюшкину келью, приложилась к чугунному кресту, полежала на батюшкином диванчике и растерла больные члены маслом из лампады перед иконой Владимирской Божией Матери, и на другой же день встала здоровая.
Восьмилетний мальчик Иван Сидоров из города Липецка резал с отцом траву лошадям. Отец на него за что-то вдруг прикрикнул, ним от неожиданности и от испуга сделался припадок, который с тех пор часто повторялся. Родные кинулись по бабкам, но мальчику не легчало. Гостившая у них родственница, послушница Анна Егоровна Сидорова, посоветовала им поить больного водой, спущенной батюшкина портретика. Они так и сделали, помолились усердно, спустили с портретика воду и стали давать ее мальчику. Припадки в скором времени совсем прекратились. Это было в 1906 году. Исцеленный приезжал с отцом служить панихиду по Батюшке.
На родине о. Илариона в селе Зенкино, где так еще свежа память о нем, живут некоторые чернички, построившие себе кельи под так называемой Наумкиной горой у батюшкина колодца. Осенью 1906 г. в одной из этих келий гостила родственница хозяек, молодая девушка; чернички уговаривали ее остаться с ними или поступить в какой-либо монастырь, а замуж не ходить. А к ней сватался жених. Девушка была в нерешительности: ей и монастырь нравился, и от мира его утехами отказаться жалко. Переночевавши, они утром встала очень рано и принялись за домашние хлопоты: кто начал печку топить, кто пошел подоить корову, а гостья взяла ведра и пошла за водой к колодцу. Было еще темно, и туман скрывал дальние предметы. Подойдя к колодцу, видит она – стоит у часовни старичок в халатике, совсем такой, как Батюшка на портретике. Подошел к ней и сказал: «Ты по двум дорогам не ходи – выбирай одну». И еще говорил ей нечто о ее жизни, о чем она умалчивает. Во время этого разговора девица не чувствовала никакого страха, и только когда старичок стал от нее удаляться, она опомнилась, бросилась опрометью назад в келью и закричала: «Идите, идите! Смотрите: со мной Батюшка сейчас говорил. Вон он пошел на Наумкину гору». Те пошли посмотреть, но никого уже не было.
Другим свидетельством целительных дарований Угодника Божия старца Илариона служил многоводный источник близ села Зенкино, вырытый им самим. Вода этого источника считалась в окрестности целебной. Сюда матери приносили купать больных детей и замечали: кому исцелеть – сразу поздоровеет, а кому помереть – вдруг сильнее захворает. Над источником была устроена маленькая часовенка. В ней перед образами горела неугасаемая лампада и помещался небольшой портрет старца Илариона. Сюда совершались все крестные ходы на воду. В местной церкви по желанию жителей с. Зенкино перед каждой Литургией совершалась великая панихида по старцу Илариону и родителям его.
Труды Илариона и его помощниц по устроению общины
Увеличившееся со временем число послушниц, селившихся в Троекурово возле кельи затворника Илариона, их строгая подвижническая жизнь под духовным руководством старца, подали Преосвященному Арсению, епископу Тамбовскому мысль устроить при Димитриевской церкви женскую общину. Обозревая однажды пределы своей епархии, Владыка посетил Троекурово и долгое время беседовал со старцем Иларионом, открыв ему свою мысль об устройстве общины. При этом Преосвященный Арсений просил Ивана Ивановича Раевского помочь сему святому и богоугодному делу, обещав со своей стороны всяческое архипастырское содействие. Впрочем, мысль об открытии в Троекурове женской общины не стала для прозорливого старца новостью. Сам он почти с самого своего прибытия в Троекурово часто и уверенно предсказывал устроение здесь иноческой обители. И та же мысль, высказанная ему Архиереем Божиим, могла расцениваться старцем как видимое указание воли Господа на угодность Ему сего дела. Ибо истинной целью устроения общины было желание старца Илариона обезопасить со всех сторон и обеспечить собиравшихся в Троекурове боголюбивых сестер удобством в следовании путем спасения.
Однако, кроме устроения иноческой жизни на основании строго-нравственного порядка, изложенного в монастырском уставе, для жизни любой обители потребны немалые материальные средства. Потому для слабого телом старца, не имевшего у себя никаких средств и жившего в полном смысле милостынею христолюбивых благотворителей, устроить иноческую обитель казалось со стороны делом немыслимым. Потому многие так до конца и не верили в пророческие слова Илариона, который, напротив, имел твердую веру во всесильную помощь Божию. Он знал, что если Господь открыл ему свою волю об устройстве в Троекурове общины, то в его власти послать Илариону и людей, способных помочь в этом богоугодном деле – ходатаев, исполнителей, распорядителей, строителей и благотворителей.
И по вере и молитвам угодника Божия Господь со временем указал Илариону людей для воплощения в жизнь его замысла. В числе самых близких к нему была семья Голдобиных, которых затворник очень любил за благочестивую жизнь, а те, в свою очередь, любили и уважали старца как своего духовного наставника и свято веровали в его отеческое руководство. Из всего благочестивого семейства особенно две сестры – Александра и Анна Николаевны были особенно близки сердцу преподобного Илариона. И обе они по завету его стали подлинными строительницами Троекуровской обители. Эти достойные ученицы старца Илариона юность свою провели в Петербурге, где отец их служил. Мать их была урожденная княжна Еникеева. Все благочестивое семейство Голдобиных пользовалось всегдашней любовью и попечительностью старца за их детскую веру и привязанность к нему. А когда умер отец их, то затворник стал для них вторым отцом – духовным. Все они, мать и три дочери: Александра, Елизавета и Анна каждый год приезжали к старцу Илариону и ничего не предпринимали без его благословения. Провидя в них полезных себе помощниц, когда мать умерла, Иларион благословил их переехать из Петербурга поближе к нему, в Задонск. Покровители осиротевших девиц Николай Николаевич и Наталья Григорьевна Муравьевы посоветовали им купить имение в с. Ивове неподалеку от их Скорнякова и дом в Задонске. Здесь Голдобины вели духовную дружбу с затворником Георгием Алексеевичем Машуриным, Евфимией Григорьевной Поповой и с о. Зосимой (впоследствии наместником монастыря). Лето они проводили в имении, а зиму в городе. Средняя сестра Елизавета скончалась в Ивове и была погребена близ деревянной церкви. Из Задонска Голдобины часто ездили к старцу Илариону, жили здесь недели по две и более. Останавливались они у Прасковьи Васильевны. С течением времени они такую возымели любовь к угоднику Божию, что пожелали переселиться еще ближе к нему. Поговорили со своими попечителями Муравьевыми, и те из уважения к Илариону дороге купили их имение, а Голдобины приобрели имение в Каменке – за 15 верст от Троекурова. Но и здесь они скорбели, потому что и к Троекурово не так близко, и от благодетелей отдалились. Иларион их утешал: «Не скорбите, скоро поближе будете». Действительно, через год близ Троекурова поступило в продажу небольшое имение. Иларион просил Раевского купить у них Каменку, чтобы дать возможность переселиться поближе к нему. Раевский с удовольствием исполнил его просьбу.
Приведенные ниже случаи из жизни Анны и Александры Голдобиных, рассказанные ими самими, наглядно показывают их взаимоотношения со старцем Иларионом. «По смерти нашего родителя, писала Анна Николаевна, – мы с матушкой прибыли все к о. Илариону. После многих истинно отеческих наставлений всех сестер моих он благословил образами, а меня почему-то ничем не одарил. Оскорбившись, я ушла к жившей тогда около него Прасковье Васильевне и думаю себе: «Что бы это значило? Хоть бы крестик дал мне Батюшка». В эту минуту входит его келейный Никита и подает мне обернутый в бумагу крест на орденской пунцовой широкой ленте, который я блюду доселе как неоценимый знак прозорливости старца и его благословения. В другой раз во время собеседования Батюшки с моей матерью и сестрами мне пришло на мысль узнать от старца, безвинно ли заниматься пением и игрой на фортепиано, до которых я была большая охотница. Только что об этом подумала, старец, обратившись ко мне, сказал: «А ты, Анна, если будешь играть на фортепиано, то не ходи ко мне в келью». Батюшка предсказал также и неожиданный переход наш из Петербурга в Задонск и то, что из всей семьи мы только с сестрой останемся свидетелями его кончины. – «Александра, – говорил он, – положит меня в гроб, а ты похоронишь». Все это сбылось в точности».
Весь остаток дней своих прожили обе сестры Голдобины близ Троекурово, ведя самую строгую жизнь и находясь в полном послушании у старца. Вот что рассказывала впоследствии о сестрах Голдобиных игуменья Нафанаила: «Без благословения Батюшки они, кажется, воды не пили. Такие были рабы Божии и постницы. Батюшка заповедовал им пять дней в неделю кушать, и то по одному разу в день. Из двух сестер Голдобиных Анна Николаевна была тихая, кроткая девушка. Батюшка говорил, что она, как Мария, – благую часть избрала. Никуда она не выезжала, знала только церковь да изредка бывала в келье Пелагии Андреевны Уваровой. Дома она ни во что не входила, занималась молитвою, чтением и рукоделием. Александра Николаевна, напротив, была настоящей Марфой, все хлопотала по хозяйству: и по поручениям старца, и для богадельни, и для сестер. Едет, бывало, к обедне и весь тарантасик занят кувшинчиками, чашечками, корзиночками, свертками – кому ягод, кому молока, кому сливок к чаю привезет. Подъедет к нашей келье: «Наташенька, потрудись, сударик мой, отнеси это вот тому, а это тому». А сама пойдет в церковь и начнет поклоны класть. Поклоны клала так называемые детские. Ни одной иконы не пропустит, все перецелует и перед каждой по несколько поклонов положит. Это казалось кое-кому странным, но она о людском мнении небрегла».
Именно Александра и Анна Николаевны Голдобины стали с ми близкими и деятельными помощниками старца Илариона в деле устроения им женской общины в Троекурове. Особенно это относилось к старшей сестре – Александре, которой преимущественно выпал жребий хлопотать по этому делу. Сама же она часто передавала слова старца Илариона: «Александра, тебя я поручаю Царице Небесной, а моих вручаю тебе. Люби, помни, утешай их. Тебя за них Господь не оставит». Начиная хлопоты об учреждении общины, старец Иларион в конце 1840-х гг. направил Александру Николаевну Голдобину в Лебедянь, где проездом при обозрении епархии был Преосвященный Николай (Доброхотов), епископ Тамбовский и Шацкий. Иларион поручил ей обратиться к Владыке с просьбой благословить и разрешить устроение в Троекурове иноческой женской общины. Сознавая, что у старца Илариона пока нет никаких средств на это, она ли: по вере в него согласилась предстать пред Тамбовским архиереем. Но по молитвам угодника Божия, совсем того не ожидая, получила от Владыки утешительный ответ: «Если отыщутся средства, необходимые для устройства общины, устрояйте».
Получив архиерейское благословение, старец Иларион решил начать дело с приобретения земли для будущей обители. Для этого он велел Александре Николаевне Голдобиной озаботиться покупкой имения и даже указал на соседнее владение помещицы Клишиной в количестве 362 десятин. Теперь настала пора окончательно смутиться духом помощнице старца – приобретение такого большого участка земли для нищего, в сущности, старца ей казалось делом уж совсем невозможным. «Маловерная ты, Александра! – успокоил ее Иларион. – Нам Бог поможет. Только веруй». Смирившись, Голдобина сторговала у Клишиной землю за 30 тысяч рублей и по благословению старца заключила договор, включавший в себя сроки уплаты суммы и даже неустойку за просрочку платежей или отказ от покупки. После этого Александре Николаевне пришлось несколько раз съездить и в Тамбов и в Петербург, ходить по присутственным местам и по благодетелям и, как водится, много потерпеть оскорблений. И через некоторое время Голдобина собрала половину суммы. И такую веру имела она к старцу, что не усомнилась заложить свое имение, когда ему понадобились деньги для уплаты за землю. И вот когда приближался срок выплаты последней суммы, а недостающих 10 тыс. все не было, сестры вновь пришли в уныние, боясь потерять и землю, и уплаченные уже деньги. И вновь утешал их старец Иларион: «Что вы так скорбите? Есть у меня такая добрая барыня, которая даст мне 10 тыс. рублей». И предсказание его сбылось дивным образом. Богатая петербургская особа Феодосия Тарасовна Громова, имевшая обычай благотворить на монастыри и всякие богоугодные дела, нечаянным образом, желая пожертвовать неизвестному ей тогда Троекуровскому затворнику всего лишь 100 рублей, подала его доверенному лицу билет достоинством в 10 тыс. рублей. Впрочем, впоследствии, ближе узнав старца Илариона, она нисколько не жалела об этом случае и искренне считала, что «…чудо это свершилось по его святым молитвам и по Божию к нему благоволению».
Таким образом, в довольно короткий срок был приобретен участок земли в деревне Мочилки, послуживший к основанию иноческой женской общины в с. Троекурово.
Кончина старца Илариона
К концу своей подвижнической жизни старец Иларион настолько ослабел, что не мог уже ходить в храм Божий, редко стал принимать посетителей, а кушать готовили ему раз в месяц. Питался он единственно просфорой и антидором со святой водой. А за сорок дней до кончины затворник уже не вставал со своего диванчика и жизнь свою поддерживал в день несколькими глотками воды из своего головинщинского колодца, за которою нарочно посылал келейного. Он просил Господа открыть приближение смерти каким-либо видимым знаком на руке или ноге. По усердной молитве старца знак этот явился за шесть недель до его кончины, а именно – на левой ноге у него почернел и онемел большой палец. «Теперь я знаю, – сказал старец своему келейнику Спиридону, – что телесная моя храмина скоро разрушится». Тогда же он прозрел глазами, которыми не видел шесть последних лет.
Предчувствуя кончину свою, Иларион просил ускорить отделку церкви с. Губино и стал торопиться покончить дело устроения общины. Земля была куплена, и старец написал духовное завещание, по коему всю землю эту дарил в вечное владение Троекуровской женской общине. Александру Николаевну Голдобину назначил душеприказчицей и заповедал ей три дела: первое – открыть общину, второе – покровительствовать собранным им сестрам и третье – выстроить церковь во имя св. пророка Илии над святыми вратами будущей обители. По поводу последней просьбы старца Александра Николаевна особенно переживала, горестно спрашивая его всякий раз: «Где же мне взять деньги?» На что всегда получала ответ: «Благо есть надеятися на Господа, нежели надеятися на человека, а я приказываю тебе – выстрой. Сила Божия в немощах совершается».
Почти перед самой смертью Илариона приезжал Федор Захарович Ключарев посетить любимого им старца. Тот сказал ему: «Прошу тебя, не оставь мою обитель, а я, если обрету дерзновение пред Господом, потщусь исходатайствовать тебе Царствие Божие в обителях Небесных. Мне уже надоело жить, а ты поезжай в Оптину пустынь, там ведь хорошие старцы есть – Макарий и другие; вот у них и попроси совета – они научат, что тебе предпринять для жизни духовной». Совет старца исполнился в точности – богатый тульский помещик Ф. 3. Ключарев впоследствии стал насельником Оптиной пустыни и жизнеописателем многих подвижников Христовых – затворника троекуровского Илариона, затворника задонского Георгия и др. Велики была скорбь, и горьки были слезы послушниц, окружавших старца Илариона. А он утешал их то пророческим обещанием, что будет «на этом месте обитель, как лавра цветущая», то кротким отеческим обращением: «Не скорбите, ведь я телом только разлучаюсь с вами, а молитвенный дух мой пребудет вечно в этом благословенном месте. Не плачьте, Господь вас защитит. Ведь кто любит меня,и вас будет любить. А вы, как придет скорбь, болезнь или недоумение, какое, отслужите молебен пред Владимирскою иконою Царицы Небесной с акафистом. Я и сам пред Ее иконою молился. А потом и меня грешного помяните, отслужите панихиду». Сам Иларион очень чтил при жизни эту икону и заповедал келейнику и по исходе души своей из тела отслужить Ей молебен. Последние дни земной жизни затворник Иларион не принимал никого, кроме духовника своего, сестер Голдобиных и самых близких из послушниц.
За три дня до кончины Иларион пожелал святой водицы из Тюшевского колодца Царицы Небесной Живоносный Источник. Преданные старцу Илариону лица постарались исполнить последнее его желание – Голдобина послала за 40 верст за водою, которая и была ему принесена. Старец в это время лежал на диванчике лицом к стене; обернувшись, он перекрестился, проглотил две ложки святой воды, третью отстранил своей рукой и поблагодарил за любовь. После того он уже ничего не вкушал. Последнюю же исповедь перед кончиною принял друг его о. Никандр Андреев – священник села Губино.
А 5 ноября 1853 г. в самую полночь на девяносто восьмом году от рождения троекуровский затворник Иларион Мефодьевич Фокин тихо отошел ко Господу. Весть о его кончине быстро разнеслась по округе, и множество людей из соседних уездов – Данковского, Раненбургского, Елецкого, Липецкого, Козловского и Ефремовского – собрались отдать последний долг почившему подвижнику, благодетелю сирот и утешителю скорбящих, отцу и руководителю ищущих спасения, всецело и всю свою жизнь преданному Господу. По свидетельству очевидцев, народу собралось в Троекурово до 10 тысяч. Почти пять дней тело угодника Божия стояло непогребенным и с раннего утра до поздней ночи служились панихиды об упокоении души его.
В продолжение всего времени до погребения тела келья его и храм Божий наполнены были знатными лицами, духовенством, горожанами и крестьянами, богатыми и нищими – все теснились около гроба подвижника, желая воздать ему последнее целование, и оплакивали в нем своего общего отца духовного. Сама же келья и храм исполнены были неземным благоуханием, исходившим из гроба угодника Божия.
Наконец 9 ноября игуменом Лебедянского Троицкого монастыря Сергием при участии местного благочинного и десяти священников совершены были заупокойная литургия и чин погребения. Разрешительную молитву прочел духовник почившего – местный священник Семен Песков, и, когда приступил к гробу, чтобы вложить рукописание в десницу почившего, то к ужасу его пальцы Илариона как бы сами разжались и крепко взяли из рук его грамоту. О. Семен отошел, не помня себя от изумления и обливаясь слезами. Многие сестры заметили его смущение, но приписали это скорби. Лишь потом он сам многим рассказывал об этом, и, по словам игуменьи Нафанаилы, она лично слышала от него этот рассказ.
Последнее целование усопшего продолжалось четыре с половиною часа. Честные останки старца Божия в простом деревянном, им самим приготовленном гробе, сокрыты были в ископанной им же пещере в ограде Димитриевской церкви, над которой устроена была деревянная часовня. Позднее троекуровским помещиком Владимиром Артемьевичем Раевским, племянником Ивана Ивановича Раевского и наследником его имения, на месте часовни была поставлена деревянная церковь во имя Владимирской иконы Божией Матери. В сороковой день блаженной кончины старца Илариона 14 декабря 1853 г. после торжественной панихиды, собравшей множество почитателей памяти Троекуровского затворника, о. Семеоном Песковым была сказана следующая речь, в которой изображена вкратце вся жизнь почившего угодника Божия:
«Тридцать пять дней протекло с того времени, как в этом св. храме собором пастырей был совершаем христианский обряд над телом в Бозе почившего в счастливой нашей веси столетнего подвижника, затворника о. Илариона. На погребение чадолюбивого отца своего, каковым и был о. Иларион, любовь собрала тысячи детей, чтобы отдать последний долг усопшему, облобызать в последний раз отеческие длани его и видимо расстаться с ним надолго. Так думаю, и в настоящее время тою же любовью окрыленные, паки стеклись вы, о Христе братия, в сей же храм, чтобы, так сказать, дополнить долг свой почившему отцу нашему. Между тем для облегчения единодушной скорби нашей о столь драгоценной потере не излишним считаю воспомянуть достопамятные черты из жизни подвижника для собственного назидания и по возможности каждому из нас примера. Жизнь старца, как подобного нам человека, можно разделить на периоды. Первый период – младенчество; об этом периоде можно сказать только то, что старец как избранник Божий в самом младенчестве носил уже в себе, как в семени, тот драгоценный плод, который впоследствии начал произрастать, расцвел и наконец, созрел. В период отрочества своего о. Иларион был отроком кротким, благочестивым и богобоязненным, сыном покорным, утехою своих родителей. За отрочеством по порядку следует юношество. Вступив в этот период, пышно зацвел юноша Иларион, но не тем обманчивым цветом мира сего, скоро увядающим, а цветом мира духовного, вечно цветущим и всегда благоухающим. Из-за пламенной любви к Богу о. Иларион оставляет дом родительский, отца, мать и, что всего поразительнее, в самый день брака юную свою подругу и с верою вручает себя всецело Тому, Который сказал: Иже оставит дом, или братию, или сестры, или отца, или матерь, или жену, или чада, или села имени Моего ради, сторицею приимет и живот вечный наследит ( Мф.19:29 ). Но цвет – не плод. Он может обещать только плод приятнейший, если не будет поврежден знойным ветром или утрачен другим каким-либо образом. Много нужно труда и ухода, чтобы дождаться от цветущего дерева доброго плода или чтобы самый цвет не был, так сказать, пустоцветом. Цветущая благочестивыми подвигами юная жизнь о. Илариона не раз подвергалась знойным ветрам, наносимым от исконного врага нашего спасения – дьявола посредством клеветы, злоречия, гонений и всевозможных скорбей. Иларион, осеняемый благодатною помощью, постоянно внимал себе, тщательно охраняя цвет юности своей как дар, благоугодный Господу и Творцу своему. Он удалялся, бегая и водворяясь в пустыни ( Пс.54:8 ); уподоблялся, неясыти пустынной; бдел и был яко птица особящаяся ( Пс.101:7-8 ); колена своя измождал от молитвы и плоть свою от усиленнаго поста; слезами своими постелю свою омочал ( Пс.6:7 ) и такими-то неусыпными трудами охранял, возращал и поливал цвет юности своей, всецелою любовию прививаясь к Божественной лозе – Христу Спасителю и Искупителю. Непрестанно взывая с Апостолом: ни смерть, ни живот, ни Ангелы, ни Начала, ниже Силы, ни настоящая, ни грядущая, ни высота, ни глубина, ни ина тварь кая возможет мя разлучити от любве Божия, яже о Христе Иисусе Господе нашем ( Рим.8:38-39 ). В нашу весь приведен был Промыслом Божиим блаженный старец уже в зрелых летах, мужем совершенным. Отсюда он, как светильник, возженный Господом Богом, в продолжение 30-ти почти лет ярко светил своею богоугодною жизнью, – и вот где именно приносил сторицею плод духовный, возращая и укрепляя в благочестии своими отеческими советами и спасительным руководством всех, приходивших к нему. Когда могли еще служить силы телесные крепким силам души его, он ежедневно посещал храм сей, слушал Божественную литургию и весьма часто сообщался Божественной трапезы. В келий до последней минуты жизни постоянным его упражнением была молитва, со строгим постом соединенная. Умолчу о характере блаженного затворника. Умолчу потому, во-первых, что многие из вас лично знали о. Иллариона. Во-вторых, потому более, что нет слов, которыми бы можно было достойно изобразить его неподражаемую кротость, его высочайшее смирение, Иовлево терпение, истинную и нелицемерную любовь к ближнему, даже и к самым врагам. И всецелую, неизменную от юности до гроба преданность воле Творца своего и Господа. Словом, вся жизнь в Бозе почившего отца нашего затворника Илариона была неисчерпаемым источником всех добродетелей и высоких подвигов, вместе с тем и прекрасным примером для людей всех возрастов. Добрый наш отец, Богомолец и подражатель благого Бога, не оставлявший никого без утешения и доброго совета в земной жизни твоей! Не оставь нас молитвами своими и за гробом. Веруем, несомненно, веруем, что ты предстоишь престолу Вышнего на небеси со святыми. Аминь».
Так окончилась земная жизнь старца Илариона Троекуровского, бывшая неисчерпаемым источником добродетелей, высоких подвигов и духовных дарований.
Составители: Найденов А.А., Клоков А.Ю.
Богослужебные тексты
Богослужение сегодня