Православная Церковь

Содержание Введение Часть первая. История Начало Византия, I: Церковь эпохи семи Соборов Византия, II: великая схизма Обращение славян Русская Церковь под игом монголов (1237–1448) Церковь под властью ислама Москва и Санкт-Петербург Двадцатый век, I: греки и арабы Двадцатый век, II: православие и воинствующие атеисты Двадцатый век, III: диаспора и миссия Часть вторая. Вера и Богослужение Священное Предание: источник православной веры. Внутренний смысл Предания Внешние формы 1. Библия 2. Семь Вселенских Соборов: символ веры 3. Позднейшие соборы 4. Святые Отцы 5. Литургия 6. Каноны 7. Иконы Троичный Бог Человеческая личность: наше сотворение, призвание и падение Иисус Христос Святой Дух «Причастники Божественного естества» Церковь Божья. Бог и его Церковь Единство и непогрешимость Церкви Епископы, миряне, соборы Живые и мертвые. Богоматерь Последние вещи Православное богослужение, I: небо на земле. Вероучение и богослужение Внешний чин Богослужения: священник и народ Православное Богослужение, II: таинства. Крещение Миропомазание Евхаристия Покаяние Священные саны Брак Елеосвящение Православное богослужение, III: праздники, посты и личная молитва. Христианский год Личная молитва Православная Церковь и объединение христиан. Отношения православных с другими общинами: возможности и проблемы Учиться друг у друга Введение “Все протестанты – скрытые паписты, – писал своему английскому другу русский богослов Алексей Хомяков в 1846 году. – Если прибегнуть к сжатому языку алгебры, то Запад в целом знает лишь одну величину а ; предшествует ли ей положительный знак плюса, как у римо-католиков, или отрицательный знак минуса, как у протестантов, а остается той же самой величиной. Так что переход в православие представляется поистине отступничеством от прошлого, от его науки, символа веры и жизни. Он означает стремительное вхождение в новый, неизведаннный мир” 1 . Говоря о величине а , Хомяков подразумевал тот факт, что все западные христиане имеют общее основание в прошлом, будь то члены свободных церквей, англикане или римо-католики. Все они равным образом (хотя и не всегда признают это) испытали глубокое влияние одних и тех же факторов: централизации папской власти, средневековой схоластики, Ренессанса, Реформации и Контрреформации. Но православные церкви – Греческая, Русская и все остальные – опираются на совершенно иной фундамент. Они не знали средневековья (в западном смысле), не пережили Реформации и Контрреформации; им довелось испытать лишь косвенное воздействие того культурного и религиозного переворота, который преобразил Западную Европу в XVI и XVII вв. Западные христиане, будь то римо-католики или протестанты, обычно начинают с одних и тех же вопросов, хотя могут расходиться в ответах. В православии же не только ответы, но и сами вопросы отличны от тех, что имеют место на Западе. Православный христианин видит историю в иной перспективе. Возьмем, к примеру, православный подход к западным религиозным спорам. На Западе принято считать римский католицизм и протестантизм противоположными крайностями; но православному они видятся двумя сторонами одной медали. Хомяков называет Римского папу “первым протестантом”, “отцом немецкого рационализма”; и точно так же он, несомненно, мог бы назвать приверженца “Христианской науки” эксцентричным римо-католиком 2 . “Как нам предотвратить губительные последствия протестантизма?” – спросил Хомякова высокопоставленный деятель Англиканской церкви, когда тот посетил Оксфорд в 1847 г. Хомяков ответил: “Стряхнуть с себя ваш римский католицизм”. На взгляд русского богослова, протестантизм и римский католицизм суть явления одного порядка: у них общие постулаты, ибо протестантизм проклюнулся из яйца, отложенного в Риме. “Новый, неизведанный мир”: Хомяков был прав, говоря так о православии. Православие – не просто разновидность римского католицизма, но без папы; оно представляет собой нечто в корне отличное от любой западной религиозной системы. Но всякий, кто пристальнее вглядится в этот “неизведанный мир”, откроет в нем много такого, что при всем своем отличии покажется ему странно близким: “Именно в это я всегда верил!” Многие из тех, кто глубже узнает Православную церковь и ее учение, реагируют именно так, и отчасти они правы. Хотя вот уже более девяти столетий греческий Восток и латинский Запад развиваются в отрыве друг от друга, следуя каждый своим путем, первые века христианства составляют их общую основу. Афанасий и Василий жили на Востоке, но принадлежат также и Западу; в свою очередь, православные, живущие во Франции, Британии или Ирландии, могут считать национальных святых этих стран – Албания и Патрика, Кутберта и Беду, Женевьеву (Геновефу) Парижскую и Августина Кентерберийского – не чужаками, а членами своей собственной церкви. Вся Европа некогда была такой же частью православного мира, как сегодня Греция и Россия. Когда Хомяков писал свое письмо в 1846 г., личные знакомства и контакты между обеими сторонами были редки. В 1830 г. Роберт Керзон путешествовал по странам восточного Средиземноморья в поисках рукописей, которые можно было бы задешево скупить. Каково же было его удивление, когда выяснилось, что Константинопольский патриарх никогда не слышал об архиепископе Кентерберийском! С тех пор положение изменилось. Путешествовать стало намного легче, географические преграды отпали. Да и путешествовать не обязательно: человеку западного мира уже не надо покидать свою страну, чтобы узнать о Православной церкви из первых рук. Греки, живущие на Западе в силу личного выбора или материальной необходимости, а также славяне, эмигрировавшие на Запад в результате преследований, принесли с собой свою церковь . По всей Европе, Америке и Австралии раскинулась сеть епархий и приходов, семинарий и монастырей. Но важнее всего то обстоятельство, что на протяжении нашего столетия во множестве общин возникло и набрало силу беспрецедентное стремление к единству всех христиан, что подхлестнуло интерес к Православной церкви. Греко-русская диаспора рассеялась по миру в тот самый момент, когда западные христиане в своем стремлении к единству начинали осознавать важность православия и хотели больше узнать о нем. На совместных обсуждениях выступления православных неожиданно проливали свет на многие вещи: именно потому, что у православных иная основа, нежели у западных христиан, они смогли открыть неисследованные направления в христианской мысли и вновь предложить давно забытые решения старых проблем. На Западе всегда находились люди, для которых христианство не ограничивалось Кентербери, Женевой и Римом; но в прошлые времена голоса этих людей были гласом вопиющего в пустыне. Теперь это уже не так. Последствия более чем девяти столетий отчуждения нельзя преодолеть быстро, но по крайней мере начало этому положено. Что подразумевается под “Православной церковью”? Разделения, которые привели к нынешнему фрагментарному состоянию христианского мира, происходили в три этапа, с интервалом приблизительно в пятьсот лет. Первый этап разделения приходится на Ѵ-ѴІ вв., когда церкви, известные сегодня под именем Восточных (Oriental) православных церквей, отделились от общей массы христиан. Эти церкви распались на две группы: Церковь Востока (главным образом на территории нынешних Ирака и Ирана; порой ее называют “ассирийской”, “несторианской”, “халдейской” или “Восточно-сирийской церковью”) и пять нехалкидонских церквей (часто именуемых “монофизитскими”): Сирийскую антиохийскую церковь (так называемую “яковитскую”), Сирийскую церковь в Индии, Коптскую церковь в Египте, Армянскую и Эфиопскую церкви. Церковь Востока насчитывает сегодня не более 550 тыс. членов, хотя некогда она была гораздо многочисленнее; членами нехалкидонских церквей являются около 27 млн. человек. Эти две группы иногда совокупно называют “меньшими” или “отделившимися” восточными церквами; но подобных названий лучше избегать, так как они заключают в себе оценочное суждение. Настоящая книга не претендует на освещение христианского Востока во всей его сложности и прямо не связана с “ориентальным православием”, хотя время от времени мы будем его касаться. Наш непосредственный интерес сосредоточен на православных христианах, которые находятся в общении с Вселенским патриархатом Константинополя. Так что, говоря о “Православной церкви”, мы подразумеваем эти, а не “ориентальные” церкви. К счастью, в наши дни есть серьезные основания надеяться на полное примирение между этими двумя родами христиан 3 . В результате этого первого разделения православие оказалось ограничено со стороны востока, главным образом, грекоязычным миром. Затем произошло второе разделение, условно датируемое 1054 г. Основная масса христиан отныне разделилась на две общины: на Римско-католическую церковь под главенством Римского папы в Западной Европе и на Православную церковь в Византийской империи. Теперь православие оказалось ограниченным также и с западной стороны. Третье разделение – между Римом и реформаторами – не является нашим непосредственным предметом. Любопытно заметить, что культурные и церковные разделения обнаруживают тенденцию к совпадению. Хотя христианство по своей миссии универсально, на практике оно ассоциировалось с тремя культурами: семитской, греческой и латинской. Вследствие первого разделения сирийские христиане-семиты с их развитой богословской и литературной школой оказались отрезанными от остального христианского мира. Затем последовало второе разделение, которое вбило клин между греческой и латинской традициями в христианстве. В результате в православии возобладало греческое влияние. Однако не следует думать, будто Православная церковь – это исключительно Греческая церковь: сирийские и латинские отцы тоже занимают свое место в полноте православного предания. Когда Православная церковь оказалась ограниченной сперва с востока, а потом и с запада, она стала расширяться на север. В 863 г. свв. Кирилл и Мефодий, апостолы славян, предприняли с миссионерской целью путешествие к северу от границ Византийской империи, и в итоге их усилия увенчались обращением в христианство Болгарии, Сербии и Руси. По мере ослабления Византии эти более молодые северные церкви, наоборот, набирали силу; и когда Константинополь в 1453 г. был захвачен турками, Московское княжество оказалось способным занять место Византии как хранительницы и защитницы православного мира. В течение последних двух столетий ситуация отчасти переменилась в противоположную сторону: хотя Константинополь по-прежнему остается в руках турок и являет собой лишь бледную тень былого величия, православные христиане Греции постепенно возвращали себе свободу, начиная с 1821 г. В то же время Русская церковь в нашем столетии принуждена была в течение семидесяти лет страдать под игом агрессивного антихристианского режима. Таковы основные этапы, определившие внешнее развитие Православной церкви. Географически ареал ее первичного распространения охватывает Восточную Европу, Россию и побережье восточного Средиземноморья. В настоящее время она объединяет следующие самоуправляемые, или автокефальные, церкви 4 : (1) Четыре древних патриархата: 1 . Константинополь – 6 млн. 2 . Александрия – 350 тыс. 3 . Антиохия – 750 тыс. 4 . Иерусалим – 60 тыс. Несмотря на небольшую численность, эти четыре церкви в силу исторических причин занимают особое положение в Православной церкви и считаются первыми по чести. Главы названных церквей носят титул патриархов . (2) Девять других автокефальных церквей: 1 . Россия – 100–150 млн. 2 . Сербия – 8 млн. 3 . Румыния – 23 млн. 4 . Болгария – 8 млн. 5 . Грузия – 5 млн. 6 . Кипр – 450 тыс. 7 . Греция – 9 млн. 8 . Польша – 750 тыс. 9 . Албания – 160 тыс. За исключением Польской и Албанской церквей, все эти церкви существуют в странах, где население целиком или большей частью является православным. Церкви Греции и Кипра – греческие; четырех других стран: России, Сербии, Болгарии и Польши, – славянские. Во главе Русской, Румынской, Сербской и Болгарской церквей стоят патриархи , Грузинскую церковь возглавляет католикос-патриарх , главы других церквей именуются архиепископами или митрополитами . (3) Имеется также несколько церквей, которые хотя и пользуются самоуправлением во многих вопросах, однако не обладают полной независимостью. Такие церкви называются “автономными”, но не “автокефальными”: 1 . Чешская Республика и Словакия – 55 тыс. 5 2 . Синай – 900 3 . Финляндия – 56 тыс. 4 . Япония – 25 тыс. 5 . Китай – ? 10–20 тыс. (4) Кроме того, существует большая православная диаспора в Западной Европе, Северной и Южной Америке и Австралии. Большинство православных, “рассеянных за рубежом”, юрисдикционно зависят от одного из патриархатов или одной из автокефальных церквей; но в некоторых областях отмечается движение к самоуправлению. В частности, была учреждена автокефальная Православная церковь в Америке (около 1 млн.), однако до сих пор она не получила официального признания со стороны большинства других православных церквей 6 . Итак, Православная церковь представляет собой семейство самоуправляемых церквей. Она удерживается не централизованной организацией и не единоличной властью прелата, а двойными узами единства в вере и общения в таинствах. Каждый патриархат, каждая автокефальная церковь хотя и независимы, однако полностью согласны со всеми остальными церквами во всех вопросах вероучения. Между ними в принципе существует полное общение в таинствах. (Фактически имеются некоторые трещины в общении, в частности, между русскими и украинскими православными; но эта ситуация носит исключительный и, как можно надеяться, временный характер.) В православии нет иерарха, по своему положению сравнимого с папой в Римско-католической церкви. Константинопольский патриарх известен под именем “Экуменического” (то есть Вселенского) патриарха и со времен схизмы между Востоком и Западом занимает особо почетное положение среди православных общин; однако у него нет права вмешиваться во внутренние дела других церквей. Его место сравнимо с тем местом, какое занимает архиепископ Кентерберийский во всемирном Англиканском союзе. Такая децентрализованная система независимых поместных церквей имеет то преимущество, что является чрезвычайно гибкой и легко приспосабливается к изменяющимся условиям. Поместные церкви могут создаваться, упраздняться и восстанавливаться с минимальными нарушениями церковной жизни как целого. Многие из этих поместных церквей представляют собой национальные церкви, так как в православных странах в прошлом церковь и государство были, как правило, тесно взаимосвязаны. Но хотя независимые государства часто обладают собственной автокефальной церковью, церковное членение не обязательно совпадает с государственными границами. Территории четырех древних патриархатов в политическом отношении поделены между несколькими странами. Православная церковь представляет собой федерацию поместных , но не всегда национальных церквей. Ее фундаментом отнюдь не является политический принцип государственной церкви. Среди православных церквей существует, как можно заметить, большой разброс в численности – от России на одном полюсе до Синая на другом. Церкви различаются также по возрасту: одни восходят еще к апостольским временам, в то время как другие возникли чуть более поколения назад. Например, Албанская церковь стала автокефальной только в 1937 г. Православие претендует на то, чтобы называться вселенской церковью – не каким-то экзотическим восточным христианством, а просто христианством. В силу человеческих заблуждений и случайностей истории Православная церковь в прошлом была в значительной мере ограничена определенными географическими территориями. Но для самих православных их церковь есть нечто большее, чем просто совокупность локальных общин. Слово “православие” имеет двойное значение “правильной веры” и “правильного прославления” (или “правильного богослужения”). Тем самым православные высказывают притязание, которое может показаться поразительным: они рассматривают свою церковь как такую церковь, которая хранит истинную веру и вероучение и прославляет Бога в правильном богослужении, – иначе говоря, как земную церковь Самого Христа . Как надлежит понимать это притязание, и что думают православные о других христианах, не принадлежащих к их церкви? В том, чтобы разъяснить это, отчасти заключается цель нашей книги. Введение “Все протестанты – скрытые паписты, – писал своему английскому другу русский богослов Алексей Хомяков в 1846 году. – Если прибегнуть к сжатому языку алгебры, то Запад в целом знает лишь одну величину а ; предшествует ли ей положительный знак плюса, как у римо-католиков, или отрицательный знак минуса, как у протестантов, а остается той же самой величиной. Так что переход в православие представляется поистине отступничеством от прошлого, от его науки, символа веры и жизни. Он означает стремительное вхождение в новый, неизведаннный мир” 1 . Говоря о величине а , Хомяков подразумевал тот факт, что все западные христиане имеют общее основание в прошлом, будь то члены свободных церквей, англикане или римо-католики. Все они равным образом (хотя и не всегда признают это) испытали глубокое влияние одних и тех же факторов: централизации папской власти, средневековой схоластики, Ренессанса, Реформации и Контрреформации. Но православные церкви – Греческая, Русская и все остальные – опираются на совершенно иной фундамент. Они не знали средневековья (в западном смысле), не пережили Реформации и Контрреформации; им довелось испытать лишь косвенное воздействие того культурного и религиозного переворота, который преобразил Западную Европу в XVI и XVII вв. Западные христиане, будь то римо-католики или протестанты, обычно начинают с одних и тех же вопросов, хотя могут расходиться в ответах. В православии же не только ответы, но и сами вопросы отличны от тех, что имеют место на Западе. Православный христианин видит историю в иной перспективе. Возьмем, к примеру, православный подход к западным религиозным спорам. На Западе принято считать римский католицизм и протестантизм противоположными крайностями; но православному они видятся двумя сторонами одной медали. Хомяков называет Римского папу “первым протестантом”, “отцом немецкого рационализма”; и точно так же он, несомненно, мог бы назвать приверженца “Христианской науки” эксцентричным римо-католиком 2 . “Как нам предотвратить губительные последствия протестантизма?” – спросил Хомякова высокопоставленный деятель Англиканской церкви, когда тот посетил Оксфорд в 1847 г. Хомяков ответил: “Стряхнуть с себя ваш римский католицизм”. На взгляд русского богослова, протестантизм и римский католицизм суть явления одного порядка: у них общие постулаты, ибо протестантизм проклюнулся из яйца, отложенного в Риме. “Новый, неизведанный мир”: Хомяков был прав, говоря так о православии. Православие – не просто разновидность римского католицизма, но без папы; оно представляет собой нечто в корне отличное от любой западной религиозной системы. Но всякий, кто пристальнее вглядится в этот “неизведанный мир”, откроет в нем много такого, что при всем своем отличии покажется ему странно близким: “Именно в это я всегда верил!” Многие из тех, кто глубже узнает Православную церковь и ее учение, реагируют именно так, и отчасти они правы. Хотя вот уже более девяти столетий греческий Восток и латинский Запад развиваются в отрыве друг от друга, следуя каждый своим путем, первые века христианства составляют их общую основу. Афанасий и Василий жили на Востоке, но принадлежат также и Западу; в свою очередь, православные, живущие во Франции, Британии или Ирландии, могут считать национальных святых этих стран – Албания и Патрика, Кутберта и Беду, Женевьеву (Геновефу) Парижскую и Августина Кентерберийского – не чужаками, а членами своей собственной церкви. Вся Европа некогда была такой же частью православного мира, как сегодня Греция и Россия. Когда Хомяков писал свое письмо в 1846 г., личные знакомства и контакты между обеими сторонами были редки. В 1830 г. Роберт Керзон путешествовал по странам восточного Средиземноморья в поисках рукописей, которые можно было бы задешево скупить. Каково же было его удивление, когда выяснилось, что Константинопольский патриарх никогда не слышал об архиепископе Кентерберийском! С тех пор положение изменилось. Путешествовать стало намного легче, географические преграды отпали. Да и путешествовать не обязательно: человеку западного мира уже не надо покидать свою страну, чтобы узнать о Православной церкви из первых рук. Греки, живущие на Западе в силу личного выбора или материальной необходимости, а также славяне, эмигрировавшие на Запад в результате преследований, принесли с собой свою церковь . По всей Европе, Америке и Австралии раскинулась сеть епархий и приходов, семинарий и монастырей. Но важнее всего то обстоятельство, что на протяжении нашего столетия во множестве общин возникло и набрало силу беспрецедентное стремление к единству всех христиан, что подхлестнуло интерес к Православной церкви. Греко-русская диаспора рассеялась по миру в тот самый момент, когда западные христиане в своем стремлении к единству начинали осознавать важность православия и хотели больше узнать о нем. На совместных обсуждениях выступления православных неожиданно проливали свет на многие вещи: именно потому, что у православных иная основа, нежели у западных христиан, они смогли открыть неисследованные направления в христианской мысли и вновь предложить давно забытые решения старых проблем. На Западе всегда находились люди, для которых христианство не ограничивалось Кентербери, Женевой и Римом; но в прошлые времена голоса этих людей были гласом вопиющего в пустыне. Теперь это уже не так. Последствия более чем девяти столетий отчуждения нельзя преодолеть быстро, но по крайней мере начало этому положено. Что подразумевается под “Православной церковью”? Разделения, которые привели к нынешнему фрагментарному состоянию христианского мира, происходили в три этапа, с интервалом приблизительно в пятьсот лет. Первый этап разделения приходится на Ѵ-ѴІ вв., когда церкви, известные сегодня под именем Восточных (Oriental) православных церквей, отделились от общей массы христиан. Эти церкви распались на две группы: Церковь Востока (главным образом на территории нынешних Ирака и Ирана; порой ее называют “ассирийской”, “несторианской”, “халдейской” или “Восточно-сирийской церковью”) и пять нехалкидонских церквей (часто именуемых “монофизитскими”): Сирийскую антиохийскую церковь (так называемую “яковитскую”), Сирийскую церковь в Индии, Коптскую церковь в Египте, Армянскую и Эфиопскую церкви. Церковь Востока насчитывает сегодня не более 550 тыс. членов, хотя некогда она была гораздо многочисленнее; членами нехалкидонских церквей являются около 27 млн. человек. Эти две группы иногда совокупно называют “меньшими” или “отделившимися” восточными церквами; но подобных названий лучше избегать, так как они заключают в себе оценочное суждение. Настоящая книга не претендует на освещение христианского Востока во всей его сложности и прямо не связана с “ориентальным православием”, хотя время от времени мы будем его касаться. Наш непосредственный интерес сосредоточен на православных христианах, которые находятся в общении с Вселенским патриархатом Константинополя. Так что, говоря о “Православной церкви”, мы подразумеваем эти, а не “ориентальные” церкви. К счастью, в наши дни есть серьезные основания надеяться на полное примирение между этими двумя родами христиан 3 . В результате этого первого разделения православие оказалось ограничено со стороны востока, главным образом, грекоязычным миром. Затем произошло второе разделение, условно датируемое 1054 г. Основная масса христиан отныне разделилась на две общины: на Римско-католическую церковь под главенством Римского папы в Западной Европе и на Православную церковь в Византийской империи. Теперь православие оказалось ограниченным также и с западной стороны. Третье разделение – между Римом и реформаторами – не является нашим непосредственным предметом. Любопытно заметить, что культурные и церковные разделения обнаруживают тенденцию к совпадению. Хотя христианство по своей миссии универсально, на практике оно ассоциировалось с тремя культурами: семитской, греческой и латинской. Вследствие первого разделения сирийские христиане-семиты с их развитой богословской и литературной школой оказались отрезанными от остального христианского мира. Затем последовало второе разделение, которое вбило клин между греческой и латинской традициями в христианстве. В результате в православии возобладало греческое влияние. Однако не следует думать, будто Православная церковь – это исключительно Греческая церковь: сирийские и латинские отцы тоже занимают свое место в полноте православного предания. Когда Православная церковь оказалась ограниченной сперва с востока, а потом и с запада, она стала расширяться на север. В 863 г. свв. Кирилл и Мефодий, апостолы славян, предприняли с миссионерской целью путешествие к северу от границ Византийской империи, и в итоге их усилия увенчались обращением в христианство Болгарии, Сербии и Руси. По мере ослабления Византии эти более молодые северные церкви, наоборот, набирали силу; и когда Константинополь в 1453 г. был захвачен турками, Московское княжество оказалось способным занять место Византии как хранительницы и защитницы православного мира. В течение последних двух столетий ситуация отчасти переменилась в противоположную сторону: хотя Константинополь по-прежнему остается в руках турок и являет собой лишь бледную тень былого величия, православные христиане Греции постепенно возвращали себе свободу, начиная с 1821 г. В то же время Русская церковь в нашем столетии принуждена была в течение семидесяти лет страдать под игом агрессивного антихристианского режима. Таковы основные этапы, определившие внешнее развитие Православной церкви. Географически ареал ее первичного распространения охватывает Восточную Европу, Россию и побережье восточного Средиземноморья. В настоящее время она объединяет следующие самоуправляемые, или автокефальные, церкви 4 : (1) Четыре древних патриархата: Несмотря на небольшую численность, эти четыре церкви в силу исторических причин занимают особое положение в Православной церкви и считаются первыми по чести. Главы названных церквей носят титул патриархов . (2) Девять других автокефальных церквей: За исключением Польской и Албанской церквей, все эти церкви существуют в странах, где население целиком или большей частью является православным. Церкви Греции и Кипра – греческие; четырех других стран: России, Сербии, Болгарии и Польши, – славянские. Во главе Русской, Румынской, Сербской и Болгарской церквей стоят патриархи , Грузинскую церковь возглавляет католикос-патриарх , главы других церквей именуются архиепископами или митрополитами . (3) Имеется также несколько церквей, которые хотя и пользуются самоуправлением во многих вопросах, однако не обладают полной независимостью. Такие церкви называются “автономными”, но не “автокефальными”: 1 . Чешская Республика и Словакия – 55 тыс. 5 (4) Кроме того, существует большая православная диаспора в Западной Европе, Северной и Южной Америке и Австралии. Большинство православных, “рассеянных за рубежом”, юрисдикционно зависят от одного из патриархатов или одной из автокефальных церквей; но в некоторых областях отмечается движение к самоуправлению. В частности, была учреждена автокефальная Православная церковь в Америке (около 1 млн.), однако до сих пор она не получила официального признания со стороны большинства других православных церквей 6 . Итак, Православная церковь представляет собой семейство самоуправляемых церквей. Она удерживается не централизованной организацией и не единоличной властью прелата, а двойными узами единства в вере и общения в таинствах. Каждый патриархат, каждая автокефальная церковь хотя и независимы, однако полностью согласны со всеми остальными церквами во всех вопросах вероучения. Между ними в принципе существует полное общение в таинствах. (Фактически имеются некоторые трещины в общении, в частности, между русскими и украинскими православными; но эта ситуация носит исключительный и, как можно надеяться, временный характер.) В православии нет иерарха, по своему положению сравнимого с папой в Римско-католической церкви. Константинопольский патриарх известен под именем “Экуменического” (то есть Вселенского) патриарха и со времен схизмы между Востоком и Западом занимает особо почетное положение среди православных общин; однако у него нет права вмешиваться во внутренние дела других церквей. Его место сравнимо с тем местом, какое занимает архиепископ Кентерберийский во всемирном Англиканском союзе. Такая децентрализованная система независимых поместных церквей имеет то преимущество, что является чрезвычайно гибкой и легко приспосабливается к изменяющимся условиям. Поместные церкви могут создаваться, упраздняться и восстанавливаться с минимальными нарушениями церковной жизни как целого. Многие из этих поместных церквей представляют собой национальные церкви, так как в православных странах в прошлом церковь и государство были, как правило, тесно взаимосвязаны. Но хотя независимые государства часто обладают собственной автокефальной церковью, церковное членение не обязательно совпадает с государственными границами. Территории четырех древних патриархатов в политическом отношении поделены между несколькими странами. Православная церковь представляет собой федерацию поместных , но не всегда национальных церквей. Ее фундаментом отнюдь не является политический принцип государственной церкви. Среди православных церквей существует, как можно заметить, большой разброс в численности – от России на одном полюсе до Синая на другом. Церкви различаются также по возрасту: одни восходят еще к апостольским временам, в то время как другие возникли чуть более поколения назад. Например, Албанская церковь стала автокефальной только в 1937 г. Православие претендует на то, чтобы называться вселенской церковью – не каким-то экзотическим восточным христианством, а просто христианством. В силу человеческих заблуждений и случайностей истории Православная церковь в прошлом была в значительной мере ограничена определенными географическими территориями. Но для самих православных их церковь есть нечто большее, чем просто совокупность локальных общин. Слово “православие” имеет двойное значение “правильной веры” и “правильного прославления” (или “правильного богослужения”). Тем самым православные высказывают притязание, которое может показаться поразительным: они рассматривают свою церковь как такую церковь, которая хранит истинную веру и вероучение и прославляет Бога в правильном богослужении, – иначе говоря, как земную церковь Самого Христа . Как надлежит понимать это притязание, и что думают православные о других христианах, не принадлежащих к их церкви? В том, чтобы разъяснить это, отчасти заключается цель нашей книги. Из письма, опубликованного в книге W.J. Berkbeck, Russia and the English Church , p. 67. Ср. P. Hammond, The Waters of Marah , p. 10. См. книгу Богословский диалог между Православной церковью и Восточными православными церквами , сост. и ред. Кристин Шайо, М.: ББИ, 2000. – Прим. ред . После названия каждой церкви указывается ее приблизительная численность. Эти цифры следует воспринимать с осторожностью, как всякую церковную статистику; в любом случае они приводятся исключительно в качестве ориентира. В большистве случаев указывается число крещеных членов церкви, а не активно практикующих свою веру православных. Рассматривается некоторыми православными как автокефальная. Некоторые разъяснения о причинах такого положения приведены автором главе «Двадцатый век, III: диаспора и миссия» – прим. ред. . Главным противником сего признания выступает впавший в ересь папизма Константинопольский патриархат. Однако, согласно общепринятым нормам канонического права, мнение этого патриархата является ничтожным по данному вопросу. В 1946 г. на синоде в Кливленде абсолютное большинство иерархов Православной церкви в Америке приняло решение возвратиться в юрисдикцию Московского патриархата с сохранением автономии. В 1970 г. Московский патриархат предоставил не просто автономию, но автокефалию. Несмотря на смехотворные претензии Константинопольского патриархата Автокефальная Православная церковь в Америке сохраняет всю полноту общения со всеми православными церквами ( прим. эл. ред. ).