Премудрость Божия как Ars Dei у блж. Августина: между неоплатонизмом и христианством

В трудах блж. Августина Гиппонского мы иногда встречаемся с таким понятием, как ars Dei – «искусство (мастерство) Божие». Это понятие встречается как в ранних философских, так и в зрелых богословских трудах Августина. Оно тесно связано с представлением о разумном замысле Божием по отношению к творению, а также о Божественной силе и премудрости, с помощью которой этот замысел был осуществлен. Ars Dei у Августина имеет сходство с мировым Умом (νοῦς) неоплатоников и с мировым Логосом стоиков и Филона Александрийского, а также с «художническим логосом» (τεχνικὸς λόγος) греческих Отцов Церкви. Вместе с тем концепция аrs Dei у Августина также является развитием библейских представлений о Премудрости и Слове Божием, через Которое было все сотворено. Цель данной статьи – исследовать понятие ars Dei в трудах Августина и установить его философские и богословские источники, чтобы точнее определить его смысл и место в богословии Августина. Прежде всего для Августина понятие ars Dei как искусства или творческого мастерства Божия тесно связано c учением о Сыне Божием. В самом деле, уже в своих ранних работах Августин рассматривает Сына Божиего в качестве универсальной Истины (veritas) или Идеи всех вещей (forma omnium), которая охватывает всю полноту Божественных замыслов и форм, реализованных Богом в творении мира. Так, в трактате «Об истинной религии» (ок. 389–391) Августин характеризует истину следующим образом: Понятие ars Dei в данном отрывке только подразумевается в концепции универсальной Истины и Формы. Чуть ранее в том же сочинении Августин прямо отождествляет эту Истину с искусством Божиим: Следует отметить, что это не первое использование Августином понятия ars Dei. Впервые оно встречается несколькими годами ранее – в начале философского трактата «О музыке» (ок. 387), в котором Августин подчеркивает тесную взаимосвязь между Истиной, Формой и Искусством Божиими, с помощью которых мир был сотворен: Более подробное описание понятия ars Dei мы находим в трактате «О 83-х различных вопросах» (ок. 388–396), где в 78-м вопросе Августин объясняет, как земные мастера создают свои произведения искусства: В очень похожей работе, возможно принадлежащей к тому же периоду времени и известной под условным названием «О восьми вопросах из Ветхого Завета» (De octo quaestionibus ex Veteri Testamento, CCSL, vol. 33, p. 469–472), Августин утверждает, что вся тварь вечно существовала в Божественной Прему дрости как в вечном Искусстве Бога (in ipsa sapientia tamquam Dei arte sempiterna semper erat), которое производит все в надлежащее время. Как кажется, здесь ars Dei означает рациональный план или разумный замысел, который Бог имел от вечности о Своем творении. В этом смысле понятие ars Dei очень близко к платоновскому понятию идей или умопостигаемого мира, который для Августина существует не независимо сам по себе, но внутри самого Ума Творца (in ipsa mente creatoris), как он объясняет это в своем знаменитом 46-м вопросе «Об идеях»: Хотя Августин позднее в своих Retractationes критиковал Платоновский термин «умопостигаемый мир» (mundus intelligibilis) 6 , на самом деле он никогда полностью не отказывался от концепции божественных идей. Так, в своем позднем трактате «О Граде Божием» (ок. 412–427) Августин упоминает идеи, называя их «невидимыми и неизменными причинами вещей» (invisibiles atque incommutabiles rationes rerum), вечно пребывающими в Божественной Премудрости 7 , Которую он отождествляет с Искусством Божиим, посредством Которого все было сотворено (in Dei sapientia cognoscitur, velut in arte qua facta est) 8 . Для Августина творческое Искусство Бога здесь несомненно указывает на Сына Божия, Который в Священном Писании называется Премудростью и Словом Божиим, как отмечает Августин в одной из своих проповедей (Слово 361, ок. 410–411): Наконец, мы встречаем понятие ars Dei в главном догматическом трактате Августина «О Троице» (ок. 399 – 426), где он предлагает следующее объяснение данного понятия: Как представляется, в этом тексте дается прекрасное резюме понимания Августином термина ars Dei («искусство Божие»), которое есть Сын Божий, Его Предвечное Слово и Премудрость, в Котором причины всех вещей существовали от вечности как Божественные замыслы и Которым все было сотворено во времени. Другими словами, для Августина ars Dei есть не только разумный замысел или знание, которое Бог вечно имел о Своем творении и которое содержит причины всех вещей, но также и Его творческая Сила и Единородный Сын, Который един с Ним по сущности. В Сыне и посредством Сына как Слова, Премудрости и Искусства Бог явил Свою совершенную мудрость и всемогущество в отношении творения. Если свести вместе все августиновские идеи, связанные с понятием ars Dei , получится следующая таблица: Как представляется, понятие ars Dei у Августина имеет как библейское, так и философское происхождение; оно не только соотносится с библейским представлением о Божественной Премудрости и Слове, которым Бог творит мир, но также и с неоплатоническим понятием мирового Ума (νοῦς), который происходит от высшего принципа – Единого – и содержит в себе мир идей, или универсальных причин всех вещей. Действительно, как свидетельствует Августин в трактате «О граде Божием», неоплатоник Порфирий, обсуждая первопричины, «говорит о Боге Отце и Боге Сыне, Которого он называет (пиша по-гречески) отеческий Интеллект или отеческий Ум» (paternum intellectum vel paternam mentem) 11 . Упомянутые здесь термины paternus intellectus / paterna mens напоминают августиновское понятие Божественного Разума и Разума Творца (см. в таблице выше) и точно соответствуют греческому выражению νοῦς πατρικός («отеческий ум»), которое происходит из «Халдейских Оракулов» 12 , откуда оно было заимствовано Марием Викторином 13 и Порфирием в их метафизические системы. В «Халдейских Оракулах» νοῦς πατρικός представляет собой божество третьего порядка – Демиурга, который является результатом союза двух высших божеств – Отца и Силы – и служит в качестве творческого Первоначала вселенной 14 . В «Халдейских Оракулах» также встречается следующая триада: бытие – сила – ум 15 , где Отец тождествен понятию чистого бытия (ὕπαρξις) 16 . Позднее Порфирий в своем утраченном комментарии на «Халдейские Оракулы» отождествил триаду Отец – сила – ум 17 с хорошо известной метафизической триадой: бытие – жизнь – мышление (или «умопостигаемой триадой») 18 , что впоследствии стало общим местом в позднем неоплатонизме 19 . Более того, в своем комментарии на платоновский «Тимей» Порфирий интерпретирует имя Гефеста как τὸν τεχνικὸν νοῦν («художнический ум»), который рассматривается им в качестве Демиурга 20 . Чтобы завершить этот краткий экскурс в неоплатонические истоки августиновского понятия ars Dei , мы обратимся к последователю Августина и христианскому философу V в. – Клавдиану Мамерту (ок. 420–474), который испытал значительное влияние метафизики и психологии Августина. В самом деле, в своем трактате De statu animae («О свойстве души», ок. 470) Клавдиан дает оценку метафизики Платона с точки зрения тринитарного учения Августина: Как видим, здесь августиновское понятие ars Dei как одно из имен Сына Божия вместе с библейским представлением о совете Божием и неоплатоническим понятием νοῦς πατρικός возводится прямо к самому Платону. Вместе с тем следует отметить, что гораздо более близкие сходства с понятием ars Dei можно найти в трудах Филона Александрийского и некоторых греческих отцов Церкви, унаследовавших и развивших концепцию Филона об универсальном Логосе как Уме и Силе Божией. Действительно, Филон был в некотором смысле предшественником Августина, так как он был первым, кто отнес понятие искусства напрямую к Богу и даже изобрел специальный греческий термин ἡ τοῦ θεοῦ τέχνη («искусство Бога»), под которым он понимал творческое мастерство или разумную силу Бога, с помощью которой Он сотворил мир: В другом отрывке Филон называет это творческое искусство Бога «совершеннейшим» (τοῦ θεοῦ τελειοτάτη τέχνη) и связывает его с понятием «Божественной науки» (τοῦ θεοῦ ἐπιστήμη) 23 . Кроме того, он также относит его к Божественному Логосу, которого он рассматривает в качестве умопостигаемого мира 24 , первичной Идеи всех идей 25 , Разума или Мышления Бога 26 и даже Его Первородного Сына 27 . Так, в другом месте того же сочинения он характеризует Логос следующим образом: Так Филон изобрел еще один важный термин: τεχνικὸς λόγος («искуснический/художнический разум/слово») 29 , который получил дальнейшее развитие в греческой патристике. В самом деле, Ориген в трактате «Против Цельса» использует этот термин, опровергая неверные представления Цельса о промысле: По всей вероятности, здесь термин λόγος τεχνικός означает разумный замысел Творца, согласно которому были сотворены растения. Однако этот замысел имеет безличный характер и не отождествляется с Логосом и Премудростью Божией, как это мы видели у Филона и Августина. Сходное представление о ху дожническом замысле встречается и у св. Василия Великого в «Беседах на Шестоднев», где он объясняет значение слова ἀρχή следующим образом: Сходным образом и свт. Григорий Нисский в своем «Защитительном слове о Шестодневе» называет этот разумный замысел Божий, лежащий в основании каждого творения, «мудрым и художническим словом» (ἑκάστῳ τῶν ὄντων καὶ λόγον τινὰ σοφόν τε καὶ τεχνικὸν ἐγκεῖσθαι, τὸν ἐγκείμενον τῆς κτίσεως λόγον), который невидим для наших телесных очей 32 . Но лишь свт. Григорий Богослов идет гораздо дальше и рассматривает Сына Божия в качестве такого «художнического Слова» (ὁ τεχνίτης Λόγος), Которое сотворило первого человека 33 и посредством Которого Бог творит и преобразует все в надлежащее время (ποιῶν τὰ πάντα καὶ μετασκευάζων τῷ τεχνίτῃ Λόγῳ κατὰ καιρὸν), как знает Он Сам в глубине Своей мудрости и промышления 34 . Так же как и Августин, свт. Григорий соединяет понятия Божественной премудрости и искусства, как он говорит об этом в своем 30-м Слове относительно слов Премудрости из Притч.8:22 : Таким образом, свт. Григорий, как и впоследствии блж. Августин , связывает понятие «художнического слова» с Сыном Божиим как Божественной Премудростью и Словом, через Которое все было сотворено. Можно высказать предположение, что Августин мог читать Слова свт. Григория Богослова в латинском переводе Руфина, и именно в них он мог впервые столкнуться с рассмотренной выше концепцией. Тем не менее следует признать, что Августин выделяется из ряда остальных отцов Церкви как уникальный пример христианского богослова, который создал тщательно продуманное и детально разработанное учение об ars Dei («Искусстве Божием»), которое есть не только творческая способность или разумный замысел Бога по отношению к творению, но и ипостасная Премудрость и Слово Божие, через Которое был сотворен мир и в Котором существуют вечные и неизменные формы и причины всех вещей и в соответствии с Которым Бог не только знает, но и творит все сущее. Учение Августина уникально и не имеет точных аналогов в современной ему философской и патристической литературе. Его учение об ars Dei можно сравнить разве что со знаменитым учением прп. Максима Исповедника о логосах и Логосе. Как представляется, между двумя учениями этих двух выдающихся христианских мыслителей есть много общего, однако исследование этого вопроса выходит за рамки данной статьи, в завершение которой мы приведем лишь один факт возможного влияния мысли Августина на византийское богословие. Когда в XIV в. в Византии Димитрий Кидонис переводил избранные труды Августина на греческий язык, в 11-й книге трактата «О граде Божием» он столкнулся с такой фразой: Nec auctor excellentior est Deo, nec ars efficacior Dei verbo, nec causa melior, quam ut bonum crearetur a bono 36 . Вот как он перевел ее на греческий: οὔτ’ ἄλλος τις δημιουργὸς ὑψηλότερος τοῦ θεοῦ· οὔτε τέχνη δραστηριωτέρα τοῦ θείου Λόγου· οὔτ’ αἰτία μείζων ἢ ἀγαθὸν ὑπ’ ἀγαθοῦ ἕνεκα τοῦ ἀγαθοῦ δημιουργηθῆναι 37 . Хотя Димитрий Кидонис не во всем точно передал латинский оригинал, несколько приукрасив его, он, несомненно, ввел в византийское богословие точный аналог августиновского представления о Слове Божием как ars Dei или τέχνη θεοῦ. Wisdom of God as Ars Dei Have bl.Augustine: between neoplatonism and christianity A.Fokin The article deals with the notion of ars Dei (“art of God”) in philosophical and theological thought of St. Augustine of Hippo. It is argued that ars Dei is not only an intelligent design or knowledge which God had with regard to his creation, but also the divine Wisdom and Word of God, in whom exist the eternal and unchangeable forms and reasons of all things, according to which God not only knows, but also creates everything. It is notified, that the notion of ars Dei reflects the Neo-Platonic notion of the universal Intellect (νοũς) and also has an affinity with the concept of the universal Logos, or “designing Logos” (τεχνικòς λóγος), as found in the works of Philo and in those of several Greek Fathers of the Church, as well as is a result of a development of the biblical notions of the Wisdom and Word of God, through whom all things were made. In the same time Augustine’s doctrine is truly without peer in contemporary philosophical and Patristic literature. 1 . Фокин А. Р. Формирование тринитарной доктрины в латинской патристике. М., 2014. 2 . Dillon J. The Middle Platonists. L., 1977. 3 . Hadot P. La metaphysique de Porphyre // Entretiens sur l’Antiquité classique. Genève, 1965. 12. P. 139–140. 4 . Hadot P. Porphyre et Victorinus. P., 1968. Vol. 1–2. 5 . Majercik R. Porphyry and Gnosticism // Classical Quarterly. 2005. 55. P. 277–292. 6 . Simmons M. B. Arnobius of Sicca: Religious Conflict and Competition in the Age of Diocletian. Oxford; N. Y., 1995. 7 . Waillis R. T. Neoplatonism. L., 1972. Augustinus . De vera religione. 55.113, PL 34, 172; см. также: 18.35; 36.66. De vera religione. 31.57, PL 34, 147. De musica IV. 5.6, PL 32, 1131 De diversis quaestionibus 78; см. также: 59.3 (ars Dei, hoc est sapientia Dei); De lib. arb. III 15 (et si ars ipsa per quam facta sunt omnia, hoc est summa et incommutabilis sapientia Dei, vere summe que est, sicuti est, respice quo tendat quidquid ab illa discedit). De div. quaest. 46.2, PL 40, 29–30. См.: Retract. I 3.2. Точнее, в данном месте Августин предлагает свою трактовку двух миров, отождествляя платоновский умопостигаемый мир с «вечным и неизменным Божественным Разумом, посредством Которого Бог сотворил мир» (ipsam rationem sempiternam atque incommutabilem, qua fecit Deus mundum), т. е., вероятно, с Сыном Божиим. De civ. Dei XI, 10.3, PL 41, 326. De civ. Dei XI, 7, PL 41, 322; см. также: XI, 21; XI, 29 (in sapientia Dei, tamquam in arte, qua facta est). Serm. 361.16.16, PL 39, 1607. De Trinit. VI, 10.11, PL 42, 931–932; см. также: De Trinit. VI, 10.12; Tract. In Ioann. I, 17 (sapientia Dei, per quam facta sunt omnia, secundum artem continet omnia, antequam fabricet omnia; hinc quae fiunt per ipsam artem, non continuo uita sunt, sed quidquid factum est, uita in illo est); Enarr. in Ps. 9.7 (et ideo illud in arte Dei, hoc est in sapientia et virtute permanet). Augustin. De civ. Dei X 23, PL 41, 300 (= Porph. De regr. anim. Fr. 8). См. также: De civ. Dei X, 29. Orac. Chald . Fr. 38.1, E. des Places (ed.), Oracles chaldaiques. P., 1971. См.: Victorin. De gen. div. Verbi, 1.6: SC 68 (Paris 1960). P. 130; Hadot P . Porphyre et Victorinus. P., 1968. Vol. 1. P. 482–483. См.: Orac. Chald . Fr. 3–8; 13; 18; 32; 37; 50–51; Porph . De philos. ex orac., G. Wolff (ed.), Porphyrii de philosophia ex oraculis haurienda. Berlin, 1856. P. 131–133; Dillon J. The Middle Platonists. L., 1977. P. 393–395; Simmons M. B. Arnobius of Sicca: Religious Conflict and Competition in the Age of Diocletian. Oxford; N. Y., 1995. P. 170. См.: Damascius . De princ. (Dubitationes et solutiones): C. E. Ruelle (ed.), Damascii successoris dubitationes et solutiones. P., 1889. Vol. 1. Р. 87, 9–10; 108, 17–20; 131, 15–20; Vol. 2. Р. 101, 25–27. См.: Hadot P. Porphyre et Victorinus. P., 1968. Vol. 1. P. 267–268; Majercik R. Porphyry and Gnosticism // Classical Quarterly 55. 2005. 278. См.: Orac. Chald . Fr. 1, 20, 84. Orac. Chald. Fr. 3.1–4.1; сf. Fr. 22. См.: Damascius . De princ. (Dubitationes et solutiones): C. E. Ruelle (ed.), Damascii successoris dubitationes et solutiones. P., 1889. Vol. 1. P. 86. 9–10; см. также: Hadot P. La metaphysique de Porphyre, in: Entretiens sur l’Antiquité classique, 12. Genève, 1965. P. 139–140. См.: Waillis R. T. Neoplatonism. L., 1972. P. 132. Porph. , Com. in Plat. Tim., I, 16.1: A. R. Sodano (ed.), Porphyrii in Platonis Timaeum commentariorum fragmenta. Naples, 1964. Claud. Mamert. De stat. animae, II, 7.3, PL 53, 747. Philo . Quis rer. divin. heres sit, XXXI, 156: P. Wendland (ed.), Philonis Alexandrini opera quae supersunt. Berlin, 1898. Vol. 3. P. 1–71. De aetern. mund. 41. De opif. mund. 20; 24; 36; 129–130; De vita Mos. II 127–128; De conf. ling. 172 etc. De opif. mund. 25; Leg. alleg. II 86 etc. De opif. mund. 69; 143; De agric . 51; De plant . 8–10 etc. De agric . 51; De conf. ling . 63; 146; De somn . I 215 etc. Quis rer. divin. heres sit, XXIV, 119: P. Wendland (ed.), Philonis Alexandrini opera quae supersunt. Berlin, 1898. Vol. 3. P. 1–71. Здесь имеется в виду метафизическое значение выражения τεχνικὸς λόγος, поскольку оно также может иметь значение «красноречивое слово», «искусная речь». См.: Sextus Emp. Adv. mathemat . , 2.18; Justin . Dialog. cum Tryphone, 58.2; Basil. Magn. Hom. in illud: In princ. erat Verbum, PG 31, 477. Origen. Contra Cels. 4.75: PG 11, 1145CD. Basil. Magn. Hom. in Hexaem . 1.6, PG 29, 16B. Greg. Nyss. Apologia in Hexaem., PG 44, 73. Greg. Naz. Orat. 38.11, PG. 36, 321. Orat. 7.24, PG 35, 788. Orat. 30.2.1–12, PG 36, 105. Augustin. De civ. Dei, XI 21, PL 41, 334; см. также: Prosper. Liber sententiarum ex operibus S. Augustini delibatarum, 141, PL 45, 1870. Demetrius Cydones. Liber sententiarum ex operibus S. Augustini, 141: D. Kalamakis (ed.), Ἀνθολόγιον ἐκ τῶν ἔργων Αὐγουστίνου Ἵππωνος ἐξελληνισθὲν ὑπὸ Δημητρίου τοῦ Κυδώνη. Athens, 1996. Р. 55–138.