Речи на игуменское поставление, бывшее в монастыре Симонопетра на Афоне

Содержание В храме В трапезной В храме Ваше Высокопреподобие, святой антипросоп Великой Лавры 1 , высокопреподобные отцы-представители Священного Кинота, достопочтенные и святые отцы Горы Афонской, сего места богоприятного, на которое ступала Матерь Божия и святые! Вы собрались сегодня со всех концов Афона, чтобы соучаствовать и сорадоваться нашему торжеству. Вы все, дорогие мои друзья и братья, пришли издалече, чтобы вступить в новый период нашей жизни! Глядя на вас, ликующих вместе с Господом, вижу святых, преподобных, граждан Святой Горы, поднявшихся из гор и пещер земных, из расщелин скал сюда, на небеса. Ощущаю, святые отцы, что вместе с вами предстоят в сей час и Хранительница Горы – Госпожа Пресвятая Богородица, и преподобный Симон Мироточивый, ктитор нашего монастыря, и плеяда преподобных великих отцов, святогорских святых, подвижников, всего всечестного Божественного лика святых, всей Церкви Божией. Преосвященные мои отцы, в Боге возлюбленные, посреди всех святых вы восхвалили Господа, прославили Бога, поете Ему с нами, празднующими днесь праздник обновления. На протяжении долгих лет братия не давали сон очам своим и веждома дремания, дондеже обрящу место Господеви, селение Богу Иаковлю ( Пс. 131:5 ). И вот сегодня официальным актом их причисляют к селениям Бога. Поэтому ныне все мы припадаем и поклоняемся месту, на котором стояли ноги святых и Самого Бога. Праздник обновления празднуем мы днесь. Радуется братия, принося себя сему священному месту. Словно «всесожжение», возлагаются юношеские сердца всех этих молодых людей, которых вы видите перед собой – они обступили нас, как овцы пастырей, последовали за нами в место, где неоднократно являлись святые, являлся Бог. Как лучшие дары и всесожжения новые мы посвящаем сегодня себя Господу. Сегодня наше второе рождение и день нашей окончательной регистрации в «саду Богоматери», на Святой Горе. Мы поем «песнь победную», ибо пополнили хоровод святогорских отцов. То, к чему мы стремились столько лет, сегодня у наших ног. Святой Симон Ктитор 2 благоволил на нас, недостойных, возложить через честного антипросопа Великой Лавры попечение и пастырское руководство о чадах, ожидая от них плодов, равных по значимости его житию. Когда у нас появилось желание оставить мир и отправиться на Святую Гору, над нами смеялись, называли дезертирами, упрекали в том, что мы якобы избегаем церковной борьбы, говорили, что давно умерла уже Святая Гора и лежит подобно бесславной, дряхлой развалине, однако, придя сюда, мы оказались в месте прославленном и честном, там, куда ступала нога святых, Бога, в месте, освященном и хранимом ангелами, окруженном сиятельными облаками благодати и украшенном рясны златыми ( Пс. 44:14 ) Богородицы. Это было первое откровение для нас. За ним последовали и другие. Мы пришли и начали обустраиваться в устремленном ввысь монастыре Симонопетра. Прием старейшими монахами, подвизавшимися в обители до нас, нас изумил и растрогал. Сколько раз мы замечали слезы на их глазах! Сколько раз сотнями способов они выражали нам свою любовь, доверие, почтение! Мы пришли, ничтожные рабы, и наши надежды превзошли всякие ожидания. Мы пришли смиренно поклониться им, а они поклонились нам. Но, быть может, это только отцы нашего монастыря? Нет. Священный Кинот с Христовой любовью без промедления принял решение о пополнении братии монастыря. И повсюду на Горе ее Святые отцы любопочтенно, братолюбиво, христолюбиво нас принимали. Каждый день мы открывали в сердцах святогорцев искренние свидетельства их подлинной любви к Богу. Все это я говорю в знак нашей вам благодарности. Блаженный старец, отец Дионисий Триккский, который насадил в наших душах семена монашеской жизни и желания посвятить себя Богу, пришел на Гору в шестнадцать лет и первым делом припал к земле и поцеловал ее. Преклоняем свои колена перед святой Афонской землей и мы в сей час. И целуя ее, мы лобызаем всех святых нашей Церкви, ибо каждая вершина и каждая лощина здесь, даже до самой крошечной скалы, есть скрижаль, на которой записана история подвигов одного святого святогорца. Это незримое присутствие святых на Афоне очень ощущается, и душа непрестанно общается с ними. Святогорский монах – неустанный паломник, предстоящий перед иконой славы Божией, и спутник святых. На Горе ты быстро приобретаешь ощущение богооставленности, но скоро открываешь в себе острое чувство присутствия Бога каждый миг и на всяком месте. Вся Гора есть та горница Пятидесятницы, где благодать Духа не престает ни на миг посылать блистания в твою душу. Высокопреподобные отцы, мы благодарим вас от всего сердца за те труды, которые вы понесли, и за честь, которую оказали нам. Возблагодарим Бога, ибо Он открыл наши сердца, куда богато излиялся Дух Святой. Келии ждут нас. Пещеры украшаются, храмы трепещут, монастырь ликует, ибо прибавляются в нем сердца измененные, страдающие, желающие и рождающие на всякий час Христа. В трапезной Отцы мои! Вот то главное, что произвело на меня особое впечатление на Святой Горе, – это ощущение единой семьи, живущей в любви. Вне Горы существует множество монастырей, но нет братства в идеальном смысле этого слова, крепкой семейной атмосферы, которую я сегодня ощутил в ваших отношениях. В Больших Метеорах 3 , где мы подвизались прежде, из двадцати четырех монастырей сегодня действуют одиннадцать. Из них только семь имеют насельников, да и те обители никоим образом не связаны между собой. Здесь, на Афоне, двадцать монастырей, давайте прибавим к ним скиты и келии, которые в действительности также являются монастырями. Все вместе они составляют единое братство. Жаль, что мы не знали раньше. Иначе мы бы поведали об этом живущим вне Горы, и будьте уверены, что через пять лет не осталось бы ни одного братства монахов вне Святой Горы. Все пришли бы на Афон. Нас пугало и останавливало предубеждение, что святогорские отцы с недоверием относятся ко всем остальным монахам, считая их до некоторой степени обмирщенными и величая «мирскими монахами». Кроме того, думали мы, они ведь сомневаются в наличии у нас монашеской традиции. Но она есть, и я знаю монахов, которые в ужасных условиях живут в болыней строгости, чем на Афоне. Эти подвижники измучены ежедневными столкновениями с «церковными людьми» и регулярными разочарованиями. Поймите, как трудно им даже помыслить прийти на Святую Гору, полагая, что там они столкнутся с недоверием святогорцев. Поэтому позвольте мне прежде, чем я перейду к описанию той любви и единства, сказать вам, почему мы с братией пришли на Святую Гору. Мы все начинали с малых лет. Словно дети, собирающие улиток на морском берегу, мы собирали все, что могли, о монашестве. Будучи духовником в Метеорах, я наблюдал, как Господь промыслительно посылает мне нескольких молодых людей. Я не видел иной цели для души, кроме как отдать себя, поработить чему-то совершенному, абсолютному, возжелать его, благоволить всем сердцем. В жизни человека должно быть то, что ведет его на небеса и останавливает под облаками. Я никогда не мог понять что-то среднее – а жизнь по большей части является посредственностью, одним компромиссом – но стремился к этому совершенству сам и старался передать свое стремление детям, которых привел ко мне Бог. Они все сразу поняли, прочувствовали и решили именно в этом русле прожить свою жизнь. Вы бы видели их! Еще малыми детьми они восходили на Метеоры 4 в двенадцать ночи, в час, два, чтобы их отсутствие не заметили родители, полиция, номарх 5 , который их несколько раз преследовал, церковные власти. Они поднимались в двенадцать, час, два ночи на Метеоры, чтобы пережить то надмирное состояние, которое даруется нам ночной молитвой. Первым делом, придя в монастырь, они брали четки и молитвословы, поднимались на гору, что возле нашей обители, и там по четкам молились, переживая некий мистический опыт общения со Христом. Мы были свидетелями настоящих чудес, происходивших в их душах, мы видели обновление, изменение, которые, несомненно, творила в них десница Всевышнего. Скоро, с увеличением братии и массовой волной туризма в Метеорах, я был вынужден практически прервать свое общение с молодежью, перестал отвечать на их вопросы о внутренней жизни, наставлять их в умной молитве 6 и в том, как глубинно мы познаем Бога. Моих сил хватало только на то, чтобы сохранить монахов в условиях захлестнувшей нас лавины туризма, которая угрожала затопить души. Монахам было невозможно оставаться на Метеорах. Это понимали и мои духовные чада. Они мечтали о тихом пристанище, потому что мистическая жизнь всегда связана с местом безмолвным и внутренним миром, также безмолвным. Второе. Мы, монахи, стремились к истокам. У нас не было глубоких корней. Единственное, что было – это наш блаженный святой отец-наставник митрополит Триккский и Стагонский Дионисий, о котором я упоминал в храме. Он время от времени пытался вложить в наши сердца святогорский образ жизни. Особенно когда мы после обеда приходили в митрополию и оставались наедине с ним. Не расставаясь со своими четками, он с простотой малого дитяти начинал говорить нам дивные речи. Мы стремились к корням. Их у нас не было. Мы желали отыскать древние традиции. Но не было и их. Метеора, как известно, – отпрыск Афонской Горы. Монах Афонской Горы святой Афанасий Метеорский 7 перенес святогорское устроение монашеской жизни в тот монастырь, где подвизались мы, – в Большие Метеоры. Святой царь Иоасаф, Иоанн Уресис Ангел Комнин Дука Палеолог тоже был монахом на Святой Горе и перенес в Метеоры из Ватопеда Устав и сделался игуменом нашего монастыря. Видите, каковы святогорские корни. Но постепенно монашество в прямом смысле было выжито из Метеор. Не оставалось ничего, что могло бы нам напомнить о безмолвии и покое, за единственным исключением. Не смейтесь, пожалуйста, прошу вас, но кроме нашего храма с его дивными росписями и иконами, у нас были еще ястребы, которые с древних времен обитали в Метеорах. Их увидел, придя сюда в XIV веке, святой Афанасий Метеорский. Застали их и мы. Но с внедрением звука и света они покинули Метеоры. И не осталось ничего, ни одного ястреба, который мог бы напомнить о безмолвии. Мы говорили: «Надо бежать». Дети понимали, что нельзя долыле оставаться на Метеорах, и тогда мы невозможное сделали возможным. Понадобились годы сражений. Мы выдержали непонимание и возражения. И, слава Богу, отныне пребываем в месте с тысячелетней традицией, даже двухтысячелетней, ибо нить афонского монашества неотделима от суровой нити всего православного монашества. Третье. Позвольте мне упомянуть то, что, быть может, вам покажется малозначительным, однако для нас это решительно важно. Читая Святых отцов Церкви, мы видели, что все те, кто вел внутреннюю жизнь и имел мистический опыт откровения Бога и обгцения с Ним, пребывал в особом, не сентиментальном, но глубоком сердечном общении с Пресвятой Богородицей, был с Ней связан неразрывно. В Метеорах и в нашем монастыре особо почитали Богородицу 8 . Но не существовало ни одного храма, Ей посвященного, напоминавшего о Ней, ни одного предания, связанного с Ней. На Афоне все это есть. Почитание Богородицы – глубинная составляющая души святогорца. Песнопение в честь Богородицы «Достойно есть», которое мы поем, не входило в состав древнего чина литургии. Но сколь по-византийски величественно, православно и священноподобно поется оно на Святой Горе! Все монахи выходят из стасидиев 9 , снимают камилавки, выказывая этим всю глубину своего чувства и обнажая внутреннюю струну своего сердца, которой касается Пресвятая Дева. Мы говорили: «Давайте отправимся на Афон, чтобы так, как святогорцы, полюбить Богородицу. Ведь до сих пор мы не сумели всем сердцем полюбить Ее». Миряне, которые живут в Греции, почитают Богородицу, но то простые души, не обремененные учением, знанием, образованием. Те, кто окончил университет, практически разрушили свою душу, и их черствым сердцам трудно постичь таинство. Их знания сокрушают все, что соединяет душу с древней традицией. Мы пришли на Святую Гору, чтобы найти там Богородицу. И я помню, как я был растроган на святом источнике преподобного Афанасия Афонского . Поэтому особо меня растрогало и то, что игуменский посох мне вручил представитель Лавры. Я воспринял его как дар более ценный, чем если бы получил его от величайшего патриарха века сего. То волнение, которое я испытал, стоя возле агиасмы святого Афанасия Афонского, было общением Богородицы и человека, надмирного и земного, небесного и человеческого, сверхпроходимого и проходимого. Там, где мы ступаем и этого не осознаем, кроются смыслы, которые открывает Пресвятая Богородица. В тот день, у святого источника, я осознал, что во что бы то ни стало должен стать святогорцем. Хотя до того момента меня одолевало множество сомнений, все они постепенно рассеялись. Оставалось одно-единственное препятствие. Возвращаюсь к тому, с чего я начал, – недоверию. Конечно, существовали и другие трудности. Но они были ничтожны по сравнению с этой. А оказалось, что дара любви, дорогие мои отцы, который я чувствую сегодня в вас, хватило бы на все православное монашество, по крайней мере, греческое. Хорошо, ну, четверо, пятеро или шестеро из вас пришли по поручению Священного Кинота с тем, чтобы передать нам его наилучшие пожелания, как нам об этом сказал святой игумен Дионисиата 10 . Мы благодарим вас за эту миссию и просим передать и нашу благодарность Священному Киноту. Но я не верю, что они пришли только как посланники. Я знаю, что этого желали их сердца. А остальные? Мы никого не приглашали. Все собрались сегодня здесь по зову сердца. Пусть сохранится то, что объединяет наши души, наши суждения. Давайте жить и радоваться вместе. Процветет Гора Афонская, заполнятся обители. Нет ничего, полагаю, легче, чем наполнить монастыри монахами, когда живо в иноках искание совершенного и надмирного. Досточтимые отцы, приимите наше поклонение, приносимое Пресвятой Богородице, хранительнице Святой Горы Афонской, святому Афанасию Афонскому и святому Симону Мироточивому, который разрушал любые преграды на нашем пути. Он привел нас в свой дом и дал мне, смиренному и ничтожному, игуменское место, которое некогда занимал сам. Низкий поклон и всем вам, вашим монастырям, скитам, келиям, которые вы представляете, наша благодарность за вашу любовь, сегодняшний приход, доверие. Сегодня я почувствовал, что все вы – с нами. Отныне мы – святогорцы. Прошу вашей помощи, чтобы нам стать хорошими святогорцами, как требует того от нас история Горы Пресвятой Богородицы. По правилам Святой Горы, при поставлении нового игумена (в любом из двадцати главенствующих монастырей) игуменский посох ему вручает антипросоп (монах, представляющий свой монастырь в Священном Киноте) Великой Лавры. Великая Лавра, или монастырь в честь Преподобного Афанасия Афонского, – одна из древнейших по возрасту и старшая по иерархии обитель на Афоне; была основана преподобным Афанасием в 963 году; расположена на юго-восточном берегу полуострова. – Прим. ред . Святой Симон (умер ок. 1364 года, память 28 декабря) подвизался на Афоне. Согласно преданию, основал монастырь на месте трехкратного явления звезды. По другой версии, звезда привела его на это место в рождественскую ночь, и поэтому монастырь первоначально именовался Новым Вифлеемом. – Прим. ред. Большие Метеоры, или мужской монастырь в честь Преображения Господня, – старейшая из Метеорских обителей, основана святогорским монахом, преподобным Афанасием Метеорским в XIV веке на отвесной высокой скале Платилифос, которую он назвал «Метеорон», то есть «парящая в воздухе». Позднее это имя распространилось на всю гряду скал, а Платилифос получила название Большие Метеоры. Византийский храм, настенные росписи XVI века, древние иконы, резные кресты, облачения, великое множество мощей святых, богатейшая ризница и ценнейшая библиотека делают этот монастырь уникальной сокровищницей православного наследия. – Прим. ред. Монастырь расположен достаточно далеко от населенных пунктов, находится в труднодоступном месте, на скале высотой 613 метров, подниматься на которую нужно по высеченной лесенке, состоящей из 146 ступенек. – Прим. ред. Номарх – начальник нома, округа. – Прим. ред. Умной молитвой, умным деланием называется чтение в уме Иисусовой молитвы: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго». – Прим. ред . Афанасий Метеорский, преподобный (греч., память 20 апреля), духовный преемник преподобного Григория Синаита , исихаст, основатель знаменитого Метеоро-Преображенского монастыря. Начал свои аскетические подвиги на Афоне, продолжил их с 1340 года в пещере на высокой скале Платилифас в Метеорах, где собрал вокруг себя первую монашескую общину исихастского типа. Основанный преподобным Афанасием монастырь являлся общежительным (киновией) со строгим уставом. Сам преподобный пять дней в неделю пребывал в своей пещере в безмолвии и молитве, лишь в субботу и воскресенье выходил к братии. От Бога он получил дар прозорливости и чудотворения. Честная глава святого по сей день хранится в монастыре Преображения. – Прим. ред. Первая церковь , построенная преподобным Афанасием Метеорским на Больших Метеорах, была посвящена Божией Матери. Однако когда число иноков достигло четырнадцати человек, воздвигли новый храм в честь Преображения Господня, впоследствии ставший соборным и давший современное название монастырю. – Прим. ред. Стасидии – специальные деревянные кресла с подлокотниками и откидными сиденьями для продолжительных монастырских служб. – Прим. ред. Дионисиат, или монастырь святого Дионисия, в честь Рождества Иоанна Предтечи, расположен в северной части полуострова Афон; был основан преподобным Дионисием Корисским (XIV в.) на месте бывшего ему видения чудесного света. – Прим. ред. Перевод А.Ю. Никифоровой. Святогорский монастырь Симонопетра во имя Рождества Христова расположен на юго-западной стороне полуострова Афон, на высоте 230 метров. Отец Емилиан стоял у истоков его возрождения, придя в запустевшую обитель в 1973 г. с двадцатью молодыми насельниками из Больших Метеор. О восстановлении монашеской жизни в Симонопетре см. трактат «Монашеское житие: дом Бога и врата Небес. Древесный побег (Симонопетра)». Сейчас в монастыре пятьдесят пять монахов. – Прим. ред .